Спесивцев Вражек

30 июня 2002 в 00:00, просмотров: 826
  Пожалуй, нет более легендарного театрального учителя для современного поколения актеров и режиссеров, чем Вячеслав Спесивцев. Ходят слухи, что скоро один из арбатских переулков — Сивцев Вражек — будет переименован в Спесивцев Вражек. Я не был на “улице” Спесивцев Вражек, но я знаю тех, кто там вырос. Судите сами. Актеры — Оксана Мысина, Александр Феклистов, Иван Агапов, Наталья Щукина и др. Режиссеры — Валерий Белякович, Владимир Мирзоев, Андрей Любимов и т.д. — все они вышли “из Спесивцева на Красной Пресне”. Причем я упомянул далеко не всех.
  
  
     Я подошел к мрачной железной двери, похожей на челюсть “суперагента ОО7”, и наткнулся взглядом на ряд кнопок. Чтобы попасть внутрь, надо было набрать комбинацию “из трех букв”. К сожалению, та комбинация, которую я знал, к этой двери не подходила. Грустно обращаясь к своему внутреннему голосу, я произнес: “Видимо, мне никогда не попасть в этот театр”. В ту же минуту передо мной материализовалось лицо человека, который показал мне неизвестную “комбинацию” из трех пальцев, и дверь отворилась. “Это не простой театр”, — решил я и впал внутрь.
     Внутри было темно... Однако откуда-то издалека слышались голоса и брезжил неясный свет. Длинный темный коридор вывел меня в зрительный зал, в котором сидели девушки, дети, подростки... В этой толпе выделялся известный тележурналист Михаил Кожухов, который грустно улыбался детям, практически сидевшим у него на голове. Большое количество юных физиономий навело меня на мысль, что не все так плохо. Где дети, там и ученье. А ученье — свет, правда, неученых — тьма. Поэтому в театре темно. Железная логика, но скоро будет свет.
     Я пришел на последнюю премьеру театра Спесивцева по пьесе Михаила Задорнова “Кофточка”. Думал посмеяться, а вышел ошарашенным. Не ожидал, что театр Спесивцева окажется настолько публицистическим, а его труппа — настолько высокопрофессиональной. Юные актеры очень точно копировали жизнь, которая была совершенно не смешной: жуткие рожи персонажей коммуналок, тотальная ненависть ко всем, кто их трудолюбивее и потому богаче, дикая зависть к кавказцам, и все это в соусе ура-патриотизма — короче, жизнь московской окраины...
     — Как это вам удается? — спросил я его.
     — Знаешь, каким должен быть театр будущего? — вопросом на вопрос ответил Спесивцев. — Тот, в котором по линии действия мчится паровоз чувств. Это не я сказал, это Станиславский.
     Слушая в разное время разные монологи Спесивцева, я понял, что он все время куда-то мчится, боясь опоздать на этот самый “паровоз”...
* * *
     Однажды он спросил меня:
     — Ты знаешь самого современного драматурга?
     — Ну, Рощин какой-нибудь, — сказал я неуверенно.
     — Шекспир, — поправил меня Спесивцев. — Встречаю я однажды Рому Виктюка. Спрашиваю, как дела... Он говорит: собираюсь Жана Жене ставить, “Служанки”, не знаю как.
     “А ты у Шекспира пробовал?..”
     “Что?”
     “Ну, брать приемы... Там же все есть. У него женщин мужчины играли. Попробуй, может, дело сдвинется”.
     И в самом деле сдвинулось. Гениальный спектакль получился.
* * *
     Приходит Спесивцев в Театр теней. Встречает его тогдашний художественный руководитель.
     — Как дела? — спрашивает Вячеслав Семенович.
     — Кризис жанра, — отвечает худрук. — Не знаю, что ставить.
     — Поставь “Гамлета”. Он как раз написан для твоего театра.
     — Как для моего?..
     — Ну у тебя Театр теней?! А в “Гамлете” отец Гамлета — кто? Тень. Вот готовое решение. В Театре теней всех персонажей должны играть тени, и только Тень отца Гамлета должен играть реальный человек. Понял? Сумасшедший успех обеспечен.
* * *
     Спесивцев иной раз лихачит, боится опоздать “на свой поезд чувств”...
     Однажды остановил его гаишник. Мрачный. На лице написано: “Щас слуплю по полной”.
     — Документы, — угрожающе произносит страж дорог.
     Спесивцев радостно восклицает: “Прекрасно!”
     — Чему вы радуетесь? — переспрашивает опешивший гаишник.
     — Сейчас я у вас возьму интервью!
     — Ты че, мужик?.. — опешил гаишник.
     — Нет, извините, — строго покачал пальцем Спесивцев. — Я работаю в вашей газете “Петровка, 38”, — с этими словами он достал откуда-то из-под сиденья газету. — Как ваша фамилия?
     — Я же представился, — испуганно сказал лейтенант.
     — Еще раз, — потребовал Спесивцев.
     — Старший лейтенант Зонов.
     — Хорошо, лейтенант Зонов, как вы относитесь к театру? Какой артист вам запомнился больше других? Не на проезжей части, а в театре?!
     — Я на работе, — помрачнел лейтенант, разглядывая газету,— извини.
     — Но ты же меня остановил, — с отеческим укором сказал Спесивцев. — Будь добр, ответь за это.
     Лейтенант с мольбой посмотрел на него:
     — Я остановил, чтобы оштрафовать.
     — Нет, давай поговорим.
     — Проезжай, проезжай, — испуганно затараторил лейтенант и со страшной силой замахал своей полосатой “палочкой счастья”. Спесивцев нажал на педаль.
     — Нет, ну ты подумай, — сокрушался он. — Я ведь только хотел, чтобы он в театр захотел пойти... Искренне, понимаешь, а не по принуждению... Работать надо с ними активнее.
     На следующем светофоре режиссер демонстративно проскочил на красный. Дежурный гаишник даже глазом не моргнул. Видимо, “товарищ с палочкой” его предупредил.
* * *
     Когда-то в Театре киноактера работал легендарный Николай Крючков. А Вячеслав Семенович Спесивцев был в ту пору там художественным руководителем. У худрука дел много, он не может отвлекаться на всех. Это закон. Однажды входит в кабинет Спесивцева секретарша и говорит:
     — У Николая Афанасьевича болят ноги.
     — Чем я могу помочь? — моментально откликается Вячеслав Спесивцев.
     — Он просит спуститься к нему в буфет.
     — Может быть, удобнее обсудить эту проблему у меня в кабинете?
     — Я же сказала, у Николая Афанасьевича болят ноги, — с укором повторяет секретарша.
     Спесивцев спустился вниз. В окружении свиты сидит Крючков.
     — А, Слава! — кричит актер, завидев режиссера. — Ты знаешь, что я понял? Я понял, в чем моя ошибка. У меня жизнь, как щель у мыши.
     — Что? — оторопело переспрашивает Вячеслав Семенович
     — Я понял все про свою жизнь. Я думал, я — богатырь, а оказывается, я — воробей на конюшне.
     — И это все, зачем вы меня просили спуститься?
     — А тебе что, этого мало? Я же говорю, жизнь прожил — и только сейчас понял: разве это жизнь была?..
* * *
     Одно время, когда в театре работала Наталья Бондарчук, Вячеслав Семенович всячески поощрял ее занятия с детьми в детской студии.
     Многих актеров это раздражало. Как-то один из них подловил Спесивцева в коридоре и спрашивает.
     — Кто это у нас в театре под ногами бегает?
     — Мыши, что ли?.. — удивился Вячеслав Семенович.
     — Да нет, вот эти, — показывает знаменитый актер на пацаненка, который как раз в этот момент появился в коридоре.
     — Это ваше будущее.
     — Но почему на уровне “этого” места?
     — Вы какой пол имеете в виду? Свой или наш, театральный? Если театральный, то это неправильно. Детский пол — наш потолок. А если мужской, то они с этого уровня и берутся!.. — невозмутимо отвечает Спесивцев.
* * *
     Когда мы прощались, Вячеслав Семенович спросил меня:
     — Знаешь, что я делаю, когда испытываю искушение?
     — Нет.
     — Стараюсь испытать его подольше.
* * *
     Спесивцев Вражек — занятная улица на карте детства. Не знаю, насколько длинной она окажется. Знаю точно, что тот, кто на ней жил, испытал мгновения настоящего счастья.
    


Партнеры