ХИЯКУТАКЕ ЗОВЕТ

Через пять лет многих из нынешних первокурсников уже не будет в России

18 июля 2002 в 00:00, просмотров: 479
  Все смешалось на физфаке. Счастлив-чикам объявили, что они стали студентами МГУ. Остальные — плакали.
    
     14.00. Обстановка возле физфака накаляется, в корпус не пускают. На входных дверях объявление “Публичное зачисление переносится на 14.20”. Подхожу к облокотившемуся о камень задумавшемуся молодому человеку.
     — Чего грустишь? Думаешь, не поступишь?
     — Трудно сказать, у меня 15 баллов из 20 возможных.
     — Волнуешься?
     — Я — не очень. Это мама у меня по стенам бегает. Она — математик. Приехала поддержать меня из Нижнего Новгорода.
     Подходит мама с бутылкой воды.
     — Я уже на грани сейчас. Такая секретность, сильней, чем в КГБ. Проходной балл до сих пор не известен. Знали бы, что не пройдем, уже купили бы обратные билеты.
     — Что, если не поступите?
     — Без университета точно не останемся. Нас с этими баллами во многие вузы возьмут, а вот нервы все истратили.
     Я желаю удачи абитуриенту, спокойствия его маме и подхожу к длинноволосому очкарику:
     — Сколько баллов?
     — Семнадцать. Поступаю на отделение астрономии. Как посмотрел в шестом классе на ночное небо Москвы и увидел комету Хиякутаке, навсегда заболел астрономией. Сейчас очень волнуюсь, хотя и занимался в спецшколе.
     — Если поступишь, после окончания уедешь за границу?
     — Категорически нет. Я патриот.
     — А как же низкая зарплата?
     — Думаю, количество умных людей в правительстве увеличится, и там поймут, что без физики государству никуда.
     Парень рядом усмехнулся:
     — Наивный какой. Я вот точно в Германию поеду.
     Абитуриентов и родителей приглашают пройти на церемонию зачисления. Вспотевшие и волнующиеся люди толкутся в дверях.
     14.30. Главная аудитория физфака забита ожидающими. Входит ректор Виктор Садовничий и просит подождать декана Владимира Трухина. Когда тот входит, зал взрывается аплодисментами. Начинается публичная работа приемной комиссии по зачислению абитуриентов в студенты. Почти две с половиной тысячи ребят подавали документы на поступление. План приема составлял 420 человек. В итоге конкурс составил шесть человек на место. Количество студентов, принятых на каждое отделение (медицинская физика, астрономия, общая физика и другие), оглашали поочередно — и каждый раз зал оглушали аплодисменты. На самое престижное отделение общей физики решили выделить пять дополнительных мест. Причем ректор лукаво поинтересовался у ребят, согласны ли они с таким предложением. В итоге на “лучший факультет лучшего университета мира”, как назвал физфак Виктор Садовничий, зачислили 291 юношу и 93 девушки. Москвичей и иногородних почти поровну. Больше четверти поступивших — медалисты. Пока на галерке плакали не прошедшие по конкурсу, ректор наставлял новоиспеченных студентов: “Учиться придется каждый день, но с этими знаниями вам будет легко в жизни. Вы будете определять будущее страны через 10—15 лет”.
     К сожалению, за громом оваций никто не слышал, как сидящие рядом со мной новоиспеченные студенты обсуждали, в какой стране продолжат свою карьеру после окончания МГУ.
    


Партнеры