Наташа на экспорт

Почему русские женщины ценятся за рубежом

20 июля 2002 в 00:00, просмотров: 1005
  Разгоряченный черноусый мужчина ворвался в холл сочинской гостиницы вслед за перепуганной девушкой, которая, словно мышь, прошмыгнула за стойку к администраторше.
     — Шашлык ела! Хванчкара пила! — негодующе зарокотал джигит, обращаясь к дюжему охраннику, преградившему ему путь. — А теперь в кусты! Разве так делают, скажи, да?
     Он размахивал руками, призывая в свидетели происходящей несправедливости всех присутствующих. Девушка мертвой хваткой уцепилась за рукав администраторши, как за спасательный круг. Видимо, она напрочь позабыла старую мамину заповедь — никогда не принимай от мужчины подарков, не позволяй ему платить за себя в кафе или ресторане, если не готова ответить взаимностью на его чувства!

    
     Как все-таки мы отстаем от цивилизованного мира! У нас кто девушку ужинает, тот ее и танцует. Щедрый (или не очень) кавалер обязательно потребует продолжения банкета? Между тем в странах “капитализма с человеческим лицом” женщинам платят только за то, что они проведут вместе с вами вечер в клубе или ресторане. Причем безо всяких там интимных контактов, эротических массажей и прочих вольностей. Работа есть такая — одним лишь своим присутствием скрашивать холостяку досуг, составлять компанию, создавать настроение. Называется это консумация.
     Представьте себе картинку. Заходит некий весьма респектабельный господин в бар, элегантно сбрасывает на руки швейцару свой плащ, устраивается за столиком и... погружается в горькие думы. Он хоть и респектабельный, а дома жена пилит, как обычного забулдыгу, и сын-подросток хамит, как последнему лоху, и шеф лютует... Вот и роняет мужик в коктейль скупую мужскую слезу, и даже алкоголь его не веселит — то количество градусов, которое принято употреблять в цивилизованных странах, способно развеселить разве что таракана.
     И вот тут-то появляется она. Нежная и обволакивающая, как тополиный пух. C ласковой улыбкой подсаживается к нему за столик, кладет руку на плечо, заглядывает в глаза. Не успел господин достать сигарету — она уже протягивает ему зажженную зажигалку, только подумал о том, какая милая у нее улыбка, — она уже не сводит с него влюбленных глаз. Потому что в данный момент он для нее самый умный, красивый, сексапильный... Скажите, что еще надо человеку для счастья? И неужели такую собеседницу жалко угостить шампанским?
     Впрочем, все может быть и по-другому — в питейное заведение является не прибитый жизнью господин, а, наоборот, пышущий энергией мачо, которая его прямо-таки распирает. Мачо хочет обнять весь мир, совершать все возможные подвиги, любить всех женщин. Но не тут-то было — в западных странах все женщины эмансипированные, к ним особо не пристанешь. Но вот приходит она, тоже брызжет энергией и радостью. Мачо щиплет девушку за румяную щечку и сливается с ней в страстном танце, а потом еще раз, и еще... И тоже щедро поит и кормит подругу.
     Правда, требуется одна оговорка: если в данном заведении бутылка шампанского стоит, скажем, сорок долларов, то та же емкость, заказанная для прелестной незнакомки, обходится уже долларов в четыреста или шестьсот. И еще одна оговорка: ни на какое более тесное продолжение отношений в дальнейшем посетитель не рассчитывает. Так как консумация, практикуемая во многих зарубежных общепитах, не имеет ничего общего с проституцией.

* * *

     Ирина. Впервые стала выезжать на заработки за границу в качестве “консумантки” лет десять назад, став одной из первых российских ласточек на этом поприще. Однако век “девушки для коктейля” короток, и теперь Ирина работает менеджером в агентстве, которое вербует девчонок за рубеж:
     — Наших в этой роли очень высоко ценят. Раньше приглашали европеек, но они держались слишком жестко и независимо: не хотели посочувствовать пьяненькому мужичку, учили его уму-разуму. А наши сердобольные бабы всегда готовы пожалеть, утешить, стать жилеткой. Это русские мужчины привыкли и перестали ценить женскую душевность и сердечность, а иностранцев эти качества сражают наповал. Особенно любят делиться своими переживаниями в Японии. Если, скажем, в Италии или Испании клиенты обычно просят девушек потанцевать, спеть под караоке, порезаться вместе с ними в игровые автоматы, то японцы предпочитают задушевное общение.
     — Но для этого надо прилично знать язык, неужели наши девушки свободно говорят по-японски?
     Ирина снисходительно улыбается: “Для мужчин главное — поговорить самому, а девушка — это всего лишь уши, и чем она молчаливее, тем лучше. Зачем люди ходят к психологам? Думаете, им нужны советы? Вовсе нет! Человеку нужно, чтобы его просто внимательно выслушали, посочувствовали. Так что для наших девочек знание языка — дело желательное, но не обязательное, общаются кое-как с помощью разговорника, и ладно. У многих словарный запас в том объеме, что использовала Эллочка-людоедка. Но большего и не требуется. Причем не только с иностранцами… Меньше слов — больше взаимопонимания”.
     Судя по рассказам девочек, много слов действительно не требуется. Когда Катя, студентка одного из московских институтов, впервые приехала поработать на каникулах в Страну восходящего солнца, то по-японски умела только здороваться. К ее ужасу, первый же клиент, облезлый сморщенный дедок, похожий на унылого павиана, с ходу завел долгую монотонную речь непонятного содержания. Время от времени он вопросительно смотрел на Катерину, и она с тоской понимала, что надо как-то реагировать, а не только пялиться соболезнующе, как Муму на Герасима перед казнью. И тогда Катя заговорила по-русски: ведь важен не смысл, а интонация…
     — Милый ты мой, хороший, — пролепетала она и тут же сама себе стала противна — уж очень фальшиво звучали эти слова в отношении унылого старикана. — Дорогой мой… тьфу, гадость какая! — не сдержалась она.
     Но старичок с интересом взглянул на нее. И тогда Катю понесло:
     — До чего же ты противненький, страшненький! Ротик, как задний проход у котенка! Глазки бессмысленные, шкурка вся обвисла. Бедненький страшила!
     Чем дальше она рассыпалась в “любезностях”, тем шире расплывалась улыбка на его мрачном лице.
     — Стлаш-нен-ки! — старательно повторил он. — Стлаш-нен-ки!
     Позже японец стал постоянным Катиным клиентом. Так и разговаривали — он по-японски, она по-русски. Старик вел себя предельно корректно — рук не распускал, даже не дотрагивался до девушки. А однажды привел с собой второго — тот был помоложе, но не красивее первого.
     — Стлаш-нен-ки? — счастливо улыбаясь, спросил старик, показывая на молодого. Катя похолодела — ей подумалось, что японец узнал значение этого слова, настолько оно подходило его спутнику. Но тревога была ложной.
     Вдвоем они стали приходить почти каждый день, вели с девушкой долгие беседы, смысл которых по-прежнему оставался для всех загадкой. А через некоторое время, перед самым Катиным отъездом домой, старик снова явился один. Он был настроен необычайно торжественно и серьезно — к концу второго месяца работы она уже понимала несколько десятков японских слов — старый пень хотел жениться на ней!
     — Очень признательна, большое спасибо, но нет, нет, не могу, — она то прижимала руки к груди и кланялась, дабы не показаться невежливой, то отчаянно мотала головой, надеясь, что этот жест понятен любому. Японец действительно понял, погрустнел и вскоре ретировался. Правда, потом, уже в Москве, Катина подруга Ольга, работавшая в том же заведении уже не первый год и немного понимавшая по-японски, рассказала ей, что старик приходил снова и все сокрушался, почему, мол, русская девушка отказалась стать женой его сына.

* * *

     Конечно, общаться с клиентами так тихо и спокойно получается далеко не всегда. Особенно в темпераментных южных странах. Двадцатилетняя Вика третий год “бомбит” знойную Испанию.
     — Самое сложное, если приходится развлекать целую компанию подвыпивших мужиков. Тут требуется высший пилотаж: со всеми потанцуй, пофлиртуй и при этом сделай так, чтобы каждый подумал, что ты отдаешь предпочтение именно ему.
     Зато бывает и наоборот, когда состоятельный клиент приглашает себе компанию из нескольких девочек. Тогда получается настоящий девичник. Мужики особенно балдеют, если мы начинаем обсуждать своих хахалей. Мы их, как и положено на девичнике, грязью поливаем, а клиенту при этом даем понять, что он-то как раз совсем не такой козел, как они. Видели бы вы, какой у него при этом бывает довольный вид!
     — Неужели мужчины никогда не стремятся продолжить общение?
     — Конечно, стремятся, и даже как правило. Кобели — они и в Африке кобели, со всеми вытекающими желаниями и потребностями. Но они твердо знают — деньги заплачены только за то, что девушка проводит с ним вечер в ресторане. И не более. Поэтому могут предложить тебе встретиться еще раз, пригласить куда-нибудь — в театр, в другой ресторан, в гости.
     — И что вы делаете тогда?
     — Приходится выкручиваться. Клиента терять нельзя. Постоянные клиенты — самое милое дело. Что-то обещаешь: “Не сейчас, в другой раз, как-нибудь…” В Испании мы, несколько девчонок, подружились с двумя постоянными посетителями, ездили с ними на море, ходили в зоопарк. Они, конечно, намекали на более тесные отношения, но не настаивали на них. А еще у меня был такой “закадычный кавалер”, который приходил в наш ресторан каждый день в течение двух месяцев, что я там работала. Иногда минут на двадцать — всего лишь перекинуться парой слов. Когда я уезжала, пришел провожать, подарил на прощание золотое кольцо, говорил, как будет скучать… Но никакой близости при этом у нас с ним не было.
     — А если человек тебе по-настоящему понравился?
     — Тогда какая разница, где и как ты с ним познакомилась? Встречайся, крути роман, выходи замуж — все в твоих руках. У нас, кстати, очень многие девочки устроили таким образом свою личную жизнь. Правда, я за два года работы так никем и не смогла всерьез увлечься.
     — Можешь ли ты отказаться от общения с совсем уж неприятным клиентом?
     — Теоретически могу, но это расценивается как непрофессионализм и не приветствуется руководством заведения.
     — Пьяный собеседник вполне может начать распускать руки…
     — До какого-то определенного предела это приходится терпеть. Но если он лезет совсем куда не надо, можно пускать в ход “меры пресечения”, но обязательно мягко и ласково — по башке стаканом, естественно, не стукнешь и коктейль в лицо не выплеснешь. Начинаешь прикидываться малолетней дурочкой — ой, мне страшно, нельзя, я боюсь щекотки… Один раз жутко темпераментный испанец попался. Ему очень нравилось, когда я танцевала перед ним. В ладоши хлопал, притопывал, свистел, но стоило мне присесть, как тут же полез обниматься. Приходилось снова вскакивать и пускаться в пляс. Так весь вечер и танцевала без передыху, потом еле до кровати доползла…
     — А пить алкоголь каждый вечер — здоровье выдерживает?
     — Мы никогда не пьем! Все, что наливает в бокал клиент, незаметно выплескивается — для этого мы носим в сумочке специальную емкость...

* * *

     — Все это — самый настоящий лохотрон! — заявил мне один из “наших людей”, побывавший в баре с консумацией славного швейцарского города Цюриха. — Разводят человека на бабки, а потом ему кукиш в нос! Рассчитано на дураков, которые ни о какой консумации не слыхали, а просто хотят снять бабу. Да если мужик знает, что ему ничего не светит, разве ж он станет деньги платить и вечер впустую убивать!
     Вот так думают наши мужчины. Потому и не приживается консумация на российских просторах. Говорят, у иностранцев сейчас ценится не столько секс, сколько общение. Оно на вес золота, а у нас этого добра — как у жучки блох, потому и не стоит оно ни копейки.
    




Партнеры