“МАТРИЦА” ПО-ЯПОНСКИ —

это “письма мертвого человека” в виртуале

21 июля 2002 в 00:00, просмотров: 397
  Легенды о фильме “Авалон” гуляют уже больше года. Чего только о нем не говорили: что в Голливуде перспективных новичков определяют по знанию “Авалона”, что братья Вачовски перед съемками очередной “Матрицы” медитируют на каждом его кадре и т.д. У нас фильм несколько раз анонсировался, но так и не выходил в прокат, что только подогревало аппетит. И вот свершилось: “Авалон”/“Avalon” (2001 г., Япония, реж. Мамору Осии) — на наших экранах.
     Первые кадры повергают в трепет. Не столько мощью, сколько наглостью. Ведь чего ждешь от японского блокбастера? Спецэффектов, сочной жестокости в духе комиксов манга. Ждешь, что беспредельный отвяз, который Такаси Миике припасает для концовок своих дешевых боевиков, здесь начнется с первых же минут. И вдруг вместо всего этого тебе показывают черно-белое поле, по которому ползут танки. Дальше — больше: какие-то разрушенные города и бессмысленные перестрелки в руинах и горах щебня. Да это же самый обыкновенный фильм о Великой Отечественной, даже оружие взято из тех времен! По замыслу авторов, это и есть компьютерная игра. Просто технологии в будущем достигли таких высот, что виртуальная реальность перестала отличаться от реалистического кино.
     Нет, конечно, есть и спецэффекты. Включаются они обычно в тот момент, когда кто-то гибнет: жертва становится плоской, ползет по швам и распыляется. Больше всего впечатляет застывший взрыв: режиссер нарезал его дольками, как в свое время поступил с коровой модный английский художник Дэмиан Херст. Именно после таких деталей ждешь, что рано или поздно фильм вырулит на что-то острое, актуальное и скандальное. Но что мы видим? Очередную чернуху: будущее серо (фильм кажется черно-белым, хотя некоторые цвета с оттенком несмываемой грязи все же пробиваются), большие деньги приносят только запрещенные игры, чреватые комой для игроков (настолько похожи на реальность, что можно не оправиться от шока, когда тебя виртуально пристрелят). Впрочем, огромных денег хватает только на самую примитивную кормежку в гнутых алюминиевых мисках. Самая запретная из игр — “Авалон”, самый крутой игрок — героиня фильма. Ходят слухи, что у игры есть секретные уровни. Что там — никто не знает, потому что достигшие их называются невозвращенцами и складируются в коматозном состоянии на тех же койках, что и побежденные. Зачем туда рваться — не совсем ясно. Тем более что игроки-асы мало чем отличаются от коматозников: они тоже целыми днями валяются в креслах, только, в отличие от победивших и проигравших, пока еще со шлемами на голове. Ясно, что на одном из уровней игры героиня окажется в той же реальности, от которой весь фильм отгораживалась шлемом. С этого момента в фильме появится не только цвет, но и музыка. Причем в исполнении Варшавского оркестра. Что окончательно сделает “Авалон” похожим на творение нашего Константина Лопушанского, который умеет снимать только этапное и эпохальное кино о главном — с церквами, дебилами, манипуляциями мозгом и гибелью Земли (“Письма мертвого человека”).
     Хорошо, что японцы интересуются варшавской симфонической музыкой и советскими фильмами о войне. Жаль, что применяют неуклюже. Вот Пелевин свое “Generation “П” писал не для вечности. Но и в такой книжке для масс герой первым делом начинает думать о том, кто и куда его вовлекает. Героев “Авалона” такие вопросы не занимают, что делает фильм точной копией компьютерной стрелялки.
    


Партнеры