Полюсное всплытие

40 лет назад советская подлодка впервые в мире достигла Северного полюса

24 июля 2002 в 00:00, просмотров: 658
  “Заяц” на борту был обнаружен не сразу, а лишь к исходу первых суток плавания. Подлодка была уже на подходе к кромке арктического льда, когда его, оробевшего первогодка из резервного состава, представили пред суровые очи командира корабля. Возвращаться на базу из-за матросика, который страстно хотел побывать на Северном полюсе, решительно было нельзя. Во-первых, не позволяет морская традиция: не к добру это. Во-вторых, возврат субмарины на базу по такому поводу фактически означал срыв важнейшего правительственного задания: атомная подлодка должна была совершить первое в мире прохождение через Северный полюс в подводном положении и всплыть там. Командир принял решение “зайца” оставить...

Первые

     Тогда, в далекие 60-е, все было по-другому. В том числе и на флоте. Старший лейтенант на Севере получал вместе с морскими и атомными надбавками 400—450 рублей в месяц и в отпуске, где-нибудь на Черноморском побережье, мог отдохнуть, ни в чем себе не отказывая. Странное было время. Не было свободы слова, не хватало колбасы и мяса, была наглухо закрыта госграница, а народ пребывал в состоянии здорового оптимизма. В 1957 году был запущен первый в мире искусственный спутник Земли, в 1959-м — на воду спущен первый в мире атомный ледокол “Ленин”, в 1961-м — в космос полетел первый человек. Страна рвалась выше, быстрее, дальше...
     Арктический регион имел стратегическое значение для обороноспособности страны. В случае начала войны через Арктику для советских ракет пролегал самый короткий путь к американским объектам. Но одно дело, когда ракета летит со своей территории, и совершенно другое, когда субмарина запустит ее, находясь в подбрюшье противника. Тем более находясь подо льдом, что исключало возможность ее обнаружения.
     В ходе экспедиции на Северный полюс предстояло определить, в состоянии ли атомная субмарина пройти подо льдами через всю Арктику и сможет ли она всплыть для пуска ракеты. Кроме того, предстояло решить целый ряд чисто технических задач (все-таки это была наша первая атомная подлодка!). Особое внимание при этом уделялось работе ядерного реактора.

Подготовка

     Старшему лейтенанту Геннадию Григорьевичу Чуфыреву в 1962 году было всего 25. Он окончил Высшее военно-морское инженерное училище в Севастополе и на атомной подлодке был командиром группы автоматики и телемеханики — следил за работой приборов и механизмов ядерного реактора.
     — Первоначально рейд субмарины на Северный полюс (ей присвоили название “К-3”) был запланирован на 1960 год, — рассказывает Чуфырев. — В этом походе все было впервые, поэтому многие задачи приходилось решать по ходу подготовки. Потребовалось укрепить ограждение рубки и всего легкого корпуса, установить специальные гидроакустические приборы по поиску полыней и разводьев, смонтировать новую систему очистки воды второго контура от солей и растворенного в воде кислорода, окислявшего металлические трубы. Однако в срок такую систему сделать не удалось, и поход был отменен.
     Не удалось “К-3” выйти к полюсу и в 1961 году. На атомной установке другой подлодки — “К-19” — произошла авария. Погибли шесть подводников. Военно-морское руководство нервничало, и никто не хотел брать на себя ответственность за новое рискованное предприятие.

Арктика

     Тем не менее идея подводного покорения Северного полюса осталась, тем более что техническое состоянии субмарины и готовность экипажа позволяли реализовать задуманное. Поэтому, когда страсти поутихли, определили новую дату похода — лето 1962 года. Командиром подлодки назначили капитана 2 ранга Льва Жильцова.
     11 июля 1962 года “К-3” вышла из Западной Лицы (на севере Мурманской области). Маршрут ее был таков: погружение под лед северо-восточнее Шпицбергена, затем по нулевому меридиану движение к Северному полюсу, прохождение его географической точки и всплытие.
     К кромке льдов лодка подошла достаточно быстро — 14 июля, а на следующей день, уже находясь под ледяным покровом, командир принял решение провести первое всплытие. Найдя подходящую полынью, подлодка медленно пошла вверх. Первым люк открыл Лев Жильцов. Он связался с базой и доложил о благополучном всплытии. База поздравила командира и весь экипаж с успешным завершением первого этапа похода и дала “добро” на его продолжение.
     — Потом мы опять погрузились и продолжили плавание, — вспоминает Геннадий Чуфырев. — 17 июля в 6 часов 50 минут утра мы впервые прошли географическую точку Северного полюса в подводном положении. Магнитный компас вертелся как сумасшедший. Если бы не было новой навигационной системы, то подлодка оказалась бы “слепой”. Глубина океана в этом месте достигала 5000 метров. Однако всплыть непосредственно на полюсе нам не удалось, кругом был сплошной тяжелый лед.
     Уже на обратном пути мы все же нашли нужную полынью и всплыли. У меня есть фотография, где наша лодка среди льдов. Знаете, как я себя узнаю? Все готовились к выходу, оделись тепло. А я сидел на пульте управления реактором и оттуда запросил разрешение подняться наверх. Ну и как был в тонкой спецовке, пилотке и сандалиях, так и выскочил.
     Было тихо и солнечно, температура около 10—15 градусов мороза. Поражало безмолвие — абсолютная тишина. И белый-белый снег кругом. Откуда-то выплыл морж. Посмотрел на нас ошалелыми глазами. Не ожидал, наверное, увидеть здесь еще кого-то. Поплавал вокруг лодки, фыркнул и ушел под воду. Курить на подлодке запрещалось, поэтому, выйдя на воздух, курильщики первым делом задымили. Шутка ли — выкурить сигарету на Северном полюсе!
     — Ну, потом мы установили флаг СССР. Ребята успели в футбол поиграть среди льдов, из мелкашки постреляли. Знаете, такое чувство было... Даже не верилось, что стоим на Северном полюсе.

Бордо к обеду

     С учетом того, что на подлодке был повышенный уровень радиации, всему личному составу в обед полагался стакан красного вина. Кормили экипаж, что называется, “от пуза”, много и разнообразно. В рационе был даже дефицитный по тем временам сервелат. Но фруктов не было. Зато выдавали красную икру. Однако подводники часто меняли ее на воблу. Вяленая рыбешка морякам была почему-то милее. Правда, аппетита все равно не было. Да и откуда ему взяться: в тесных помещениях подлодки ходить некуда, о тренажерах тогда и мечтать не могли — короче, сплошная гиподинамия. Продукты все были в консервированном виде. Даже пропитанный спиртом хлеб. В таком виде он лучше сохранял свою свежесть.
     Несмотря на то что в условиях напряженного похода личного времени у членов экипажа было мало, свободные минуты тем не менее выпадали. За неимением радио и телевизора крутили фильмы. Особой популярностью пользовался “Чапаев”. Когда уже все фильмы посмотрели по нескольку раз, их стали смотреть, прокручивая назад.

Полынья

     Полынья для подводников в Арктике — это луч света в темном царстве. Любому всплытию во льдах предшествует поиск приемлемой полыньи. Помимо специальной аппаратуры для этого часто используют и визуальное наблюдение. На “К-3”, например, установили специальный пост “вверхсмотрящих”. Его возглавлял старший помощник Геннадий Первушин. Он смотрел в перископ и докладывал командиру, когда обнаруживал просвет. Первушин также определял на глазок размеры полыньи. С учетом того, что длина подлодки 104 метра, соответственно и полынья должна быть таких же размеров.
     — Каждый из нас, — продолжает Чуфырев, — почти физически ощущал эту толщу льда над нами. Мы все прекрасно понимали: если случится какая-то неисправность, требующая немедленного всплытия, шансов спастись совсем мало. Ведь над нами было 8—12 метров мощного, так называемого пакового льда.
     Найти подходящую полынью — еще полдела. Основная сложность заключалась в том, чтобы не проскочить “окошко” и при всплытии точно вписаться в его размеры. Если подлодка проскакивала полынью, то приходилось возвращаться назад и опять искать ее. На это уходило время, ветром сносило льдины, а течением лодку.
     — После того как мы так несколько раз прокололись, было решено изменить тактику, — продолжает Геннадий Чуфырев. — Как только “вверхсмотрящий” обнаруживал подходящую полынью, следовала команда “стоп” подлодке. Когда она полностью останавливалась, давался задний ход до тех пор, пока мы опять не оказывались под нужной нам полыньей. Кстати, плавание задним ходом у подводников считается признаком высочайшего мастерства. Подплыв под полынью, лодка начинала медленное всплытие. Наибольшую опасность при всплытии в паковом льду представляли свисающие с нижней кромки льда огромные остроконечные сталактиты длиной до 25 метров. При неаккуратном всплытии они могли запросто повредить легкий корпус подлодки.

Возвращение

     “К-3” находилась в Арктике 10 дней. За это время она преодолела 3116 миль, в том числе около 1300 миль подо льдом. Уже на обратном пути, когда подлодка следовала в Западную Лицу, командир получил приказ срочно идти на другую базу — Иоканьгу (ныне Гремиха). Никаких разъяснений, почему изменен курс, не было. Но приказ есть приказ, и 21 июля “К-3” вошла в бухту Иоканьги.
     На базе весь экипаж подлодки, за исключением боевой смены в составе около 30 человек, увезли на автобусах в Дом моряка. Оставшиеся на корабле подводники терялись в догадках, что бы значила вся эта поспешность. Они не могли и предположить, что в это время Председатель Совета Министров Никита Хрущев вручал их товарищам высокие правительственные награды: руководитель похода контр-адмирал Александр Петелин, командир корабля Лев Жильцов и командир электромеханической части инженер-капитан Рюрик Тимофеев получили Звезды Героев Советского Союза.
     Кстати, последнему Звезду дали только после энергичного вмешательства президента Академии наук СССР академика Александра Александрова, который прекрасно понимал, какой объем работы выполнил Тимофеев во время арктического похода.
     Затем, как водится, последовало небольшое застолье. Хрущев тоже выпил с награжденными рюмку водки. Правда, с секретом была она у главного коммуниста страны: на вид большая, но с толстыми стенками. Поэтому создавалось впечатление, что человек выпивает наравне со всеми.
     Награжден был весь экипаж подлодки, даже “заяц” и то получил медаль. Геннадий Чуфырев был награжден орденом Красной Звезды.
     ...После этого похода “К-3”, которой вскоре было присвоено имя “Ленинский комсомол”, проплавала еще 24 года. В 1986 году она была выведена из боевого состава СФ и с тех пор стоит около причала в Гремихе. Хотели переоборудовать в музей, но на это нет средств. Похоже, героической лодке уготована судьба быть разделанной в утиль.
    



Партнеры