Следующие стоят за дверью

1 августа 2002 в 00:00, просмотров: 212

Едва заметные шевеления в околополитических кругах, кулуарные разговоры, невнятные полунамеки уже начинают приобретать расплывчатые черты избирательной кампании.
Знаменитый политтехнолог Глеб ПАВЛОВСКИЙ в интервью «ДЛ» обрисовал свою картину будущих выборов, электоральных ожиданий и расклада политических сил в стране.

Глеб Олегович, для начала давайте подведем итоги политического года.
– Путин победил окончательно и взял в политике все, что может взять победитель. Новый режим сложился в обстановке ошеломления противников. В этой атмосфере некому стало сопротивляться, даже Думу и СФ удалось приучить к взаимодействию. Сдвинулись с места все законодательные реформы, началась реорганизация таких принципиальных рынков, как, например, средства массовой информации, которые являются ключевыми при выводе политики из тени. И главное, удалось переломить суммарную оценку усилий путинской России, реально повлиять на представление о ее месте в мире. Месте новой России в новом опасном мире.
От этого места сейчас зависит очень многое: и инвестиционная привлекательность, и капитализация наших компаний, и готовность выслушивать наши аргументы. Именно во внутренней политике Путин набрал темп, который молниеносно реализовал после 11 сентября. В рамках этого разгона 2000–2002 года сложилась траектория ровного движения вперед в государственном строительстве при вовлечении в политику новых кругов населения. Но дальше на пути у страны стоит предвыборный период. Теперь все пришли в себя и начинают готовиться к очередным выборам.
«ДЛ»: Что сегодня творится в окружении президента? Следует ли ожидать усиления борьбы питерских против старых кремлевских. Имеет ли место такое противостояние?
– Весьма условно. Вокруг Путина действительно есть люди, пришедшие из разных кругов. И, наверное, люди, пришедшие из одного круга, часто понятнее друг другу и ближе, чем из другого.
Люди, придерживающиеся взглядов, которые у нас принято называть либерально-экономическими, есть и среди тех, кого вы называете питерскими, и среди тех, кого вы называете московскими, кремлевскими, и так далее. Люди, которые хотели бы сделать большую ставку на силовую составляющую режима, есть среди разных географических групп, потому что такой запрос есть и в самом обществе. Я тоже «ястреб». Путин в деловом смысле всеяден, не позиционируясь ни с какой из групп. Хотя я думаю, он как любой человек доверяет в вопросах, в которых он недостаточно разбирается, своим помощникам.
«ДЛ»: Иными словами, противоречия между питерскими и московскими группами не рискуют перерасти в серьезную борьбу за место у «тела»?
– Я думаю, что как причина – нет. Это, конечно, некоторая слабость команды, наличие в ней групповых противоречий, но слабость, которая может сыграть или не сыграть отрицательную роль в случае каких-то внешних причин. Но сама она не может превратиться в войну по простой причине: это они часть режима Путина, а Путин этого не потерпел бы.
«ДЛ»: Удалось ли Путину сформировать свою элиту? Может ли сейчас идти речь о новом поколении политиков?
– Да, но это выжидающая, «отложенная элита». Она есть, но она ждет за дверью. Она уже тут, и я не думаю, что это какая-то одна группа населения. Но в целом, это те, кто более состоялся, успешен и активен. Не забывайте, что людям для ощущения успеха достаточно молодости, образования и любящей семьи. И еще, конечно, порядка в стране. Такие люди есть повсюду, в больших и малых городах, даже в селе. Их много в деловом мире, но им некуда войти. Для них нет двери. Они заперты, и вот парадокс: заперты системой, которую рассматривают как свою. Это опасное состояние. Тот режим Путина, в котором мы живем, утверждался в борьбе с теми, кто запустил руки глубоко в Кремль и должен был действовать по обстановке – заколачивать черные ходы и окна, удалять от лоббирования решений разные группы интересов. Чтобы чего-то добиться, команде Путина пришлось поработать этаким суровым вахтером. А побочным следствием этого и стали нынешние правила игры: не лезь во власть и делай что хочешь! Второе важное обстоятельство – после выборов Путину некогда было спорить. Он не мог в 2000 году, при тогдашнем состоянии общества на грани срыва, остановиться и над затонувшим «Курском» развернуть общенациональную дискуссию о том, что делать и кто виноват. Это привело бы к хаосу, а хаос привел бы к побоищу.
Двигаясь быстро с первых же дней у власти, Путин ускользнул от врагов, оторвался, и те отстали. Но двигаясь быстро, он отрывается и от друзей в обществе. Его команда постоянно нуждается в людях и постоянно же не умеет их вовлечь, просто потому что это связано с неизбежной реконструкцией центральной группы власти и означало бы потерю темпа. А терять темп по-прежнему страшновато и реально опасно. Здесь возникает парадокс – жажда у источника, кадровый голод режима в стране, где три четверти населения сочувствуют ему и готовы помочь чем угодно! Стабильность порождает все новые интересы, жадность к политике и участию в государственных делах, а утолить ее некому и некогда. Потому что те, кто создал этот здоровый голод, не могут его утолить. Система принятий и запуска решений настроена так: «Отойди, не трогай!», она не поддается расширению. Представьте себе современный, хорошо оснащенный танк нового поколения, с компьютерными системами слежения и боя, который оторвался от своих и ушел далеко вперед. Он может прорваться далеко за линию фронта, но его положение будет становиться все более уязвимым. И из машины ведения боя он вынужден будет превращаться в машину лавирования.
Можно только аплодировать Первому издалека, но для амбициозных людей этого мало. Отставленные могут свистеть, тоже издалека, но это бесполезно. Никто не может выйти на сцену, хотя никто не запрещает. Возникают одновременно и жажда присоединиться к процессу, и невозможность этого. Что делать? Фаны Путина встают и покидают зал. Растет масса «активных неприсоединившихся».
И вот этот круг активных неприсоединившихся расширяется и будет расширяться в условиях экономического роста и стабильности. Это люди молодые, оптимистические по самоощущению, желающие действовать. Но действовать по-своему, а не под управлением папиков и дедов, набранных из вчерашних врагов Путина, но успевших заскочить к нему в лодку.
«ДЛ»: Они и есть новая элита?
– Они ею станут, уже скоро. Потому я и называю их «ожидающей элитой». Чтобы стать элитой реально, нужен доступ к клавиатуре власти. Пока его нет, об элите ты можешь в лучшем случае мечтать за банкой пива. Либо, если не терпится, пойти и сжечь автомобиль. Недаром же мы видим среди погромщиков – студентов финансовых вузов! Все рычаги и кнопки заняты старой политической обслугой. Партийная система инертна, тяжеловесна, тупа и не выражает никаких новых интересов в принципе. Расширяясь, основание власти становится все более шатким. А давление невовлеченных, не включенных усиливается. Причем, я подчеркиваю, это позитивное давление, это не давление тех, кто хочет сковырнуть режим. Это «дети 2000 года», дети нового режима. Это натиск тех, кто хочет участвовать в его политике, потому что считают себя его частью. А старые партии ведут себя как партаппаратчики 1991 года.
«ДЛ»: Если я вас правильно поняла, это означает, что расклад на будущих выборах будет меняться в сторону тех, которые сейчас ждут за дверью?
– Поймите, это только лишь вопрос их воли и времени. Государство устроено демократически, то есть власть в принципе вакантна. Пока вы за дверью, вы сначала проверите, открывается ли дверь, может быть, в нее можно войти не ломая, а просто постучавшись. Но годами люди не будут стоять и стучаться в дверь. Люди 25–30 лет, достигшие своими силами успеха в жизни, в бизнесе, говорящие на иностранных языках, они вообще не намерены зависеть от вахтеров. Они позвонят и уведомят о себе, но если им не откроют, они не будут стоять и ждать, пока какой-то чиновник, наверняка мямля и казнокрад, надумает их «привлечь к политике». Молодые чувствуют себя полностью суверенными. Суверенитет России для них – это их личный суверенитет, они за него глотку порвут. Это тоже поколение Путина. Они рвутся на новые рынки, рвутся обустраивать страну, у многих есть деньги, и, в отличие от стариков, это чистые деньги, они их не боятся. Деньги не являются их проклятием, их не надо прятать куда-то, чтобы случайно прокурор не узнал. Они чувствуют себя в России, как дома, и я думаю, что уже на этих выборах они сядут к столу и попросят кое-кого подвинуться.
«ДЛ»: Появления новых лиц следует ожидать на парламентских выборах?
– Но у нас парламентские и президентские не разделены даже календарно, президентские выборы объявляются при неоконченной думской кампании. Но помимо этого они еще идеологически связаны – население страны выбирает себе Первого.
Поэтому я думаю, что мы, выходя из разрухи, вступаем в драматическое пространство, и избиратель не потерпит старых лиц. Дело не в том даже, что те ему давно надоели, с лица не воду пить, как говорится, если человек делает то, что надо, – ну и бог с ним, с его лицом. А не устраивает инертность, мелочное корыстолюбие и часто глупость, явная и нескрываемая дурь людей, которые не только присоединились к режиму, но и смеют указывать другим от имени Путина. Вот это, конечно, никого не устраивает. И наличие рядом живого, разумного, наглядно усиливающегося в качестве политика президента только подчеркивает контраст. Это как с «поколением Наполеона» в Европе XIX века. 200 лет назад Наполеон стал образцом предприимчивости для молодых европейцев, этот пример сформировал целое поколение. Не то чтобы каждый из них хотел стать императором, и, кстати, войны к этому времени уже кончились, но остался великий пример предприимчивости и личного успеха. Молодежь Европы чувствовала себя вправе и в силах предпринять нечто великое. Это поколение к середине века повсюду пришло к власти, в политике и в бизнесе, и оно полностью изменило Европу. Я думаю, у нас примерно то же происходит сейчас с поколением Путина. Эти будут действовать осмотрительно и обдуманно, но они не будут ждать вечно. У них вечно Путин перед глазами, это развивает бешеный аппетит к действию. Россия Путина – это хит XXI века.
«ДЛ»: А как вы расцениваете новое поколение сенаторов с точки зрения исторической перспективы?
– Совет Федерации, с моей точки зрения, это крайне несепарированная масса. Она ведь формировалась очень наспех, на развалинах прежнего конфедеративного «сената» и без понимания того, что чему СФ теперь быть. Для центра главная задача – разблокирование Федерального собрания как законодательной пристройки к Думе. Совет Федерации не должен был блокировать решения Кремля и играть в боярскую Думу. Но под знаком лояльности туда попали и люди, которые, с одной стороны, являются хорошими знакомыми губернатора, а с другой стороны – по нехватке характера неопасны. Немногие выразительные фигуры теряются среди таких, как в лесу.
«ДЛ»: В Сенат затесалось много случайных, невыразительных персонажей? Надеюсь, Невзлина, Пугачева, Вавилова и некоторых других вы к этой категории не причисляете ?
– Это как раз не случайность. Если задали параметры сита, то все, что сквозь него пройдет, будет мельче ячейки, но никак не будет крупнее. Демократия, кстати, вообще усредняет, а бюрократическая демократия тем более. Но в итоге у нас получился русский результат – в СФ очень много людей, ничем не отмеченных, кроме своей двойной лояльности. Этакий типаж двойного агента, когда трудно понять, на кого человек в конечном счете работает, и трудней всего это понять ему самому. Но там есть и люди, умеющие добиваться успеха. Есть и представители бизнеса в новых ролях – уже не кабинетных лоббистов, а открытых участников политического процесса. Таких уже с два десятка. Кое-кто из деловых людей получает все же ход к государственным делам и начинает действовать по-новому, экспансивно и внутри страны, и за рубежом. Они тоже поколение Путина.
«ДЛ»: Вы хотите сказать, что представители капитала могут быть полезны для государства в роли чиновников, а смена амплуа продиктована исключительно заботой о судьбе Отечества?
– Еще как – если государство для них главный бизнес. И это фактически часто так. Это не значит, что все они хотят уйти из бизнеса. Но некоторым действительно одного бизнеса мало. Я встречал людей, мыслящих по перевернутой формуле: что хорошо для России, то будет хорошо и для моей корпорации. Патриотизм, в симбиозе с коммерческими мотивациями. Я устраиваю свой бизнес так и там, где это может превратить его в опорную конструкцию усиления государства. Это уже другая философия. В деловой среде идут очень интересные процессы.
Но Совет Федерации – это все-таки другой тип политики. Он менее интересен, я думаю, для молодых, энергичных людей. Те хотят не просто обновления страны и ее экономики, не просто великой России, они хотят это делать и видеть сами. И уверены, что смогут. Путин разделяет их пафос, и они как бы симпатизируют друг другу, но на расстоянии. Потому что между ними и Путиным – море безответственных, изношенных и испорченных рынком и демократией, но незаменимых стариков. Старые политические элиты, которые тронь в одном месте, убери одну группу, и набегут такие, что страшнее прежних. Оттого и правительство у нас незаменимое, и ньюсмейкеры у нас незаменимы до того, что новостью становятся даже их отпуска.
Но Россия, хотим мы или нет, демократия, а значит, обновление проходит в виде выборов. Мы движемся к выборам-2003–2004, которые хочет кто-то или не хочет, эту пробку расшатают и вышибут.
«ДЛ»: В одном из выступлений вы сказали, что главная интрига будущих президентских выборов в том, кто станет вторым. И кто, по-вашему, имеет шансы?
– Путин – Первый, выборы это подтвердят. Именно поэтому всем интересен Второй. Он уже тут, мы на него глядим в упор, но не видим, не различаем, как когда-то проглядели вице-мэра Путина. В России уже сегодня потенциальных «вторых» очень много. Значительно больше, чем выдержит русский Боливар. Борьба против Путина как Первого интересна немногим, пока это форма политического самоубийства. Есть, конечно, коммунисты, но те слабеют. Есть противники Путина в региональных элитах, но они затаились и первыми ни за что не пойдут в бой, пока не увидят, что Путин пошатнулся. А этого пока не видно.
Но любая игра ведется за ставки либо ведется против всех игроков. Место Путина будет занято Путиным в выборах 2003–2004 годов. За что идет борьба? За новые места в новом режиме, за вакантные позиции в устойчивой элите к концу второго президентства Путина, элите 2008 года, года следующих выборов.
Сперва игра должна быть проведена на думских выборах, надо показать какой-то хороший результат, чтобы тогда уже на президентских этим результатом козырять перед избирателями. И тогда Второй-2004, потерпевший поражение не от кого-то, а от самого Путина, займет более значимое место, чем занимает, например, Зюганов сегодня. Потому что Путин олицетворяет будущую неуязвимую Россию, прочно поставленную на основу ее населения. Второй – это не чья-то интрига, а пароль нового лидерства в новой, строящейся сегодня путинской России. «Преемник» – это понятие династическое, а Второй – это загадка российской демократии, ведь мы его не знаем, но знаем, что его выберут граждане. Дальше, во время второго президентства Путина, работая уже вместе, где-то дружа, где-то споря, они подойдут к 2008 году, когда Путин будет вынужден уступить кому-то место. Второй имеет наилучшие шансы стать новым Первым.
«ДЛ»: Будут ли нынешние выборы дороже предыдущих? Какие перспективы у политтехнологических бюджетов?
– Не думаю. Все прошлые выборы были связаны с гигантскими бюджетами. Это были еще и очень бессмысленно организованные бюджеты, с гигантскими потерями. Дороговизна их была не столько за счет воровства, сколько из-за вынужденных бессмысленных трат, трат на бессмысленных, но непременных потребителей. Как то: губернаторская, региональная пресса, региональные СМИ и эти бесчисленные штабы, которые съедают деньги, но ничего не делают. Это как бы обогрев эфира или растирание политических трупов бюджетами. На телевидение уходили бессмысленные деньги, гигантские деньги уходили на всякого рода социальные программы под выборы – выплаты, которыми фактически местные власти покрывали свои дефициты. Сейчас я думаю, что этого не будет. Бюджет будет тратиться более рационально, поэтому я думаю, что валовые цифры могут быть даже меньше. Хотя реальные стоимости кампании не могут принципиально упасть, затраты перераспределяются более рациональным образом. Но старое теневое казино, где по-прежнему крутятся все деньги СМИ, а значит, и все политические деньги, по-прежнему контролируют наши политические долгожители и «тяжеловесы». Из-за этого новые политики будут играть значительно меньшими ресурсами и будут вынуждены играть умней. Поэтому именно они, те, кто стоит за дверью, могут обыграть хозяев старого казино.



    Партнеры