Станислав Черчесов: “Я и сейчас горячий. В меру”

Знаменитый вратарь возвращается в “Спартак”

3 августа 2002 в 00:00, просмотров: 307
  — Я возвращаюсь, но вовсе не факт, что насовсем. Конечно, я очень хочу играть за “Спартак”. Это единственная команда, которую я считаю по-настоящему своей. Но сами понимаете: просто такие вещи не решаются.
     — Волнуетесь?

     — Совершенно спокоен. Готов к встрече с Романцевым. А там посмотрим.
     — Когда произойдет эта встреча?
     — Пока не знаю. Дату и время не назначали.
     — Романцев лично позвонил вам в Австрию?
     — Да. А поскольку я в любом случае собирался в Москву — мы сразу определились. Сейчас я как раз еду в аэропорт. Около четырех уже буду в Москве... Кстати, в Инсбруке сейчас такая же жара, как и у вас, те же 30—35 градусов. Кошмар...
     Голос Станислава Черчесова звучал спокойно. Никаких эмоций и ностальгических ноток.
     — Да какая ностальгия! Я часто бываю дома, и родителей в Осетии навещаю. Так что оторванным от Родины себя не ощущаю.
     — Болельщики считают, что в юности вы были чересчур горячим, но со временем остепенились...
     — Я и сейчас горячий. Умеренно.
     — Роль дублера уязвляла ваше самолюбие?
     — Хотелось быть первым. И если бы в свое время — в 1988-м — я не ушел на год в “Локомотив”, никто бы мне не доверил роль первого вратаря в “Спартаке”. А Юрий Палыч Семин сделал ставку на меня. И очень много мне дал. Так что вернулся я в “Спартак” уже совершенно в другом качестве.
     — “Локомотив” так и не стал “вашей” командой?
     — Ну и что? “Тироль” тоже не стал. Это же не помешало мне трижды выиграть чемпионат страны в его составе. Я профессионал. Так что к вопросам купли-продажи игроков отношусь чисто по-деловому. Эмоции — на втором плане.
     — Не думаете, что морально вам будет довольно тяжело выдерживать конкуренцию с Левицким?
     — Все решает тренер. Раз меня позвали — значит, были какие-то идеи. А Максима Левицкого я хорошо знаю. Мы даже тренировались вместе. Отличный парень. Талантливый. Но в такой команде, как “Спартак”, так и должно быть.
     — А как насчет профессиональной ревности?
     — Ревность — порок. Я им не страдаю. Я думаю только о том, как залезть наверх. Турнирной таблицы...
     — Станислав, а кто из старых боевых товарищей приедет встречать вас в аэропорт?
     — Сам пока не знаю. Но встретят обязательно.
     — У вас сохранились теплые отношения с Дасаевым?
     — Да нет. Мы даже не перезваниваемся. И потом — он ведь в Испанию надолго уезжал. В общем, потерялись...
     — Вы прилетаете с семьей?
     — Конечно. С женой и обоими детьми — сыном и дочкой.
     — Я слышала, у вашей дочки имя довольно необычное — Мадина. Вы сами его придумали?
     — Имя своеобразное, ну и что? Нам пресные не нужны...
     — А сын — как и вы, занимается футболом?
     — Да, Стас играет среди восьмилетних. Кстати, я тут ни при чем. Никогда его не заставлял. Хочет — пусть играет. Не захочет — ради бога. Его дело. Но пока он хочет, и у него неплохо получается.
     — Чувствуется, семья у вас всегда была надежным тылом...
     — Это точно. Моя жена Алла — по специальности преподаватель английского языка, но она уже давно не работает. Занимается домом. Так что все в порядке.
     — Похоже, вы легко адаптируетесь в любой обстановке.
     — А что особенного: в Осетии горы, в Австрии — почти такие же.
     — Но в Москве, увы, гор нет...
     — Зато есть небоскребы. А это почти одно и то же...
    


    Партнеры