Славянский бог

В XXI веке за Можаем еще поклоняются идолу

12 августа 2002 в 00:00, просмотров: 955
  — Далеко ли до Глядкова? — спрашиваем у водителя “УАЗа” возле железнодорожной платформы Уваровка.
     — А может, до Поповки все-таки? Вам ведь туда... — вкрадчиво спрашивает он.
     Амулет на шее с магическим символом мгновенно объясняет факт ясновидения водителя. Такие амулеты носят члены языческой общины, без малого 20 лет живущие среди можайских лесов единой верой в силы природы и бога Сварога.

    
     Здешние места — мечта поэта и идиота одновременно. Чистый воздух, Москва-река, еще не отравленная, прозрачная и не замутненная. Но главное — священная земля. Обитатели отдаленной заброшенной деревеньки Поповка — народ необычный. Называют свою деревню самой энергетически сильной точкой Подмосковья. И хотя не навязывают никому своих убеждений, народ к ним тянется. Вот и мы, отмахав от Москвы с гаком сто семьдесят верст и свернув с асфальта на пыльный проселок, почувствовали, что нас ждет впереди приключение. И не ошиблись. Мы едва не погибли в болоте, чуть было не свалились с разрушенного моста, переправились через два брода — один полноводный, другой пересохший, долго кружили, объезжая хороводящиеся стволы, пока разбитая колея не привела “Ниву” в Поповку.
     Деревенька как деревенька — таких в Подмосковье еще немало. Начисто отрезана бездорожьем от внешнего мира. О благах цивилизации — автолавке, почте и “скорой помощи” — здешние жители предпочитают молчать. Хорошо, что есть электричество...
     В конце деревни — несколько особняком стоящих домов. Это и есть языческая община. Выходим, здороваемся и... удивляемся. Вместо колдунов и шаманов перед нами — типичные московские интеллигенты. Встретишь таких в городской толпе — подумаешь: спешат на лекции в институт. Так, впрочем, и было. Но в прошлой жизни. Теперь они пашут землю в глубинке и возносят молитвы суровому славянскому богу.

ТАК ПОЧЕМ ОПИУМ ДЛЯ НАРОДА?

     К язычеству люди приходят не вдруг, но исключительно по зову сердца. Иное, наверное, невозможно в стране, где 70 с лишним лет насаждался воинствующий атеизм. Принудительное безбожие сменилось мирным сосуществованием различных конфессий и верований. Только языческих организаций, согласно интернет-данным, в России насчитывается 26. Община Поповки — одна из немногих со своим уставом, укладом и иерархией, в которой сразу не разобраться.
     Внутриобщинные отношения с виду просты. Все 20 человек обращаются друг к другу по имени и на “ты”. Еда из общего котелка, общие работы — на том участке, который доверит тебе коллектив. На видном месте вывешен график “пастьбы”: поповские отшельники держат коров. Однако мяса они не едят, хмельного не пьют и не соблюдают постов, потому что и так убежденные вегетарианцы. Все сложные вопросы внутриобщинной жизни решают коллегиально. Единственный непререкаемый авторитет, к которому следует обращаться на “вы” и по имени-отчеству, — Ольга Александровна, основательница общины.
     — Она всегда знает, чего хочет, — говорит нам жрица Людмила. — Кандидат биологических наук, сейчас книгу про учение Сватти пишет. Это она нас всех собрала...
     Язычники из Поповки совсем не похожи на единоверцев из лесных деревень Карелии и Мордовии, где свято блюдут обычаи предков. Последние хранят истоки первобытной духовности. Первые к ним стремятся вернуться. Изучают аномальные явления. Охотно порассуждают с приезжими о славянских богах, но притом легко переключатся на эзотерические сентенции индуизма. В эрудиции, хвала Всевышнему, не откажешь.
     — ...И сказала голова святого Богумила, когда челн с его мертвым телом из реки выловили: настанет время великих испытаний за веру и правду, ибо слишком много было грехов и Чернобога допустили люди к себе. Черный век наступает. Он же, Богумил, отдает всем языческим родам путь шаку — волка, чтобы не уходили они от Сварога. И сейчас племена древа интрехруасил и ошверхи наконец-то друг друга нашли — наше племя соединяется с единоверцами, чтобы сделать все для возрождения Руси...
     В темной деревенской избе, где стены почернели от старости, а углы вросли в землю, голос родоначальницы звучит таинственно и дисциплинирующе. Слова воспринимаются как заклинание, и мы в свою очередь подтягиваемся, как школьники. В общине — матриархат.
     Мы сидим в горнице, где члены общины собираются для общей трапезы. На столе огурцы, крупно нарезанный черный хлеб, домашней выделки сыр. На стенах — загадочные пентаграммы. Они иллюстрируют сложные взаимодействия природных стихий. А вот и изображения богов.
     — Кто такой Сварог?
     — Верховное божество. Тот, кто сварганил мир.
     Хм, по крайней мере самокритично.
     — Пожалуйста, не берите вилкой творог. Плохая примета. У коровы молоко пропадет. Кстати, “Сварог” и “творог” происходят от одного корня. Рог — рожать.
     — Старайтесь есть ложкой. Ложка — божья ладошка. Все, что с нее пришло, — на благо.
     — И стол тоже — раскрытая божья ладонь. Поэтому никогда на него не садитесь, не ложитесь, не облокачивайтесь. Покойника на стол кладут — он возвращается к богу. Каждый предмет в быту символизирует определенные силы. Наши предки понимали подобные тонкости. Не отвергайте их — это не суеверия.
     Мы и не отвергаем. Потому что... Тьфу-тьфу-тьфу, как бы не сглазить!

ПОДМОСКОВНЫЙ СТОУНХЕНДЖ

     Несмотря на свое таинственное могущество, в быту демоны — это все-таки одомашненные мирные боги. Огонь в очаге — бог. Вода в колодце — богиня. Малина с пунцовыми сладкими ягодами в кудлатой листве — мы вам доложим — божественна. Если однажды летним жарким деньком вы себя почувствуете язычниками — не удивляйтесь. Так и должно быть. Говорим вам об этом как приобщившиеся.
     Обряд посвящения, после которого верховный бог Сварог принимает вас под свое покровительство и защиту, состоит в хождении по сварожьей “улитке”. Не очень понятно? Тогда постарайтесь вспомнить, что вы знаете про Стоунхендж — древний каменный лабиринт на юге Шотландии. Его аналог обитатели Поповки выстроили у себя во дворе. Правда, наш подмосковный стоунхендж не так знаменит: он намного скромней и моложе, никогда не считался лоцией НЛО, не был он и древней обсерваторией, да и вообще сделан не из камней, а по-российски, из дерева. Что касается пропорций и энергетики, здесь, уверяет Поповка, совпадение полное.
     Прежде всего наш стоунхендж тоже стоит на энергетической аномалии. Приезжали геологи, приборами измеряли — зашкаливало. Похожие энергетические “разломы” есть в древнем Серпухове и в Сергиевом Посаде. Недаром эти старые города сыграли роль в становлении государства российского. Природную энергетику усиливает и конструкция лабиринта. Строгая ориентация “север—юг”, четыре круга символизируют стихию огня, воды, воздуха и земли. Деревянные столбики, разделяющие “стихии”, образуют магические числа: 4, 8, 12, 14.
     Все еще недостаточно веря, что сейчас перед нами разверзнется “пуп земли”, переступаем роковую черту. Медленно, гуськом идем друг за другом. Идти нужно по часовой стрелке и ни в коем случае (предупредили!) не возвращаться назад. За спиной — символическая страна мертвых. Проходим круг первый. Первая мысль: сварожья “улитка” похожа на огромную клумбу — лабиринт щедро обсажен цветами. Проходим второй круг. Замечаем, что хрустальные шарики, венчающие верхушки столбов, преломляют солнечные лучи как-то особенно ярко. Круг третий.
     И тут происходит необъяснимое. У одного из нас вдруг кружится голова, другую охватывает непонятная эйфория, а третьей кажется, что она сейчас грохнется в обморок. И это не самовнушение. Поповские говорят, что на круге многих начинает “колбасить”: человек в лабиринте очищается от негатива.
     — Стряхните грязь с рук — вы замучены! — кричат нам извне.
     На ватных коленках проходим последний круг. В центре его можно постоять, прислонясь лбом к самому большому хрустальному шару, и передать в космос свое сокровенное пожелание. Что мы и делаем: с чистой душою — на выход.
     — Слава Сварогу! Слава Сварогу!
     Забегая вперед, поделимся своими ощущениями: пуп земли, наверное, все-таки существует. Все загаданные желания краткосрочного плана — хотите верьте, хотите нет — сбылись. Насчет долгосрочных пока что не знаем: продолжаем эксперимент.
     Однако самое яркое в славянских обрядах — это большие праздники. Их, как известно, четыре: святки, Ивана Купалы, дни весеннего и осеннего равноденствия. В эти дни в чистом поле за деревней Поповка разводят огромный костер. Кульминационный момент праздника наступает, когда каждый его участник, ударив тяжелым молотом по железному слитку, призывает бога. Затем славят богиню Стриглу, поют обрядовые песни, кропят друг друга священной водой.
     На последнего Ивана Купалу в Поповку прибыло около трехсот человек — знакомые, родственники и даже туристы, присланные “на экзотику” одним экскурсионным бюро. Почему нет? И все-таки больше всего на свете община Поповки боится именно этого. Что когда-нибудь к деревеньке подтянут “асфальт”. Понаедут шашлычники... Гульбища, пикники... А как же капище, стоунхедж, священная роща? Меж собой втихаря давно уже порешили: если будут строить дорогу — взрывать! К чертовой матери. А там — идолище простит.

СВЯЩЕННАЯ ТЕЛКА...

     Иногда приходится расписываться в полном непонимании жизни. И чего только в ней не намешано! Вот уж действительно, шеф-повар сварганил блюдо, какое сумел. Причем из таких несовместимых ингредиентов, что они по науке никак не должны уживаться между собой. Но вопреки предсказаниям они уживаются.
     В миру отшельники из Поповки фигурируют в качестве фермерского хозяйства с... фольклорным самодеятельным театром. Называется он “Суряница”. Про театр, расставляя приоритеты, расскажем потом, ибо без хлеба насущного не бывает ни молитвы, ни песен. А хлеб в глухомани добывается стародавним дедовским способом — неблагодарным крестьянским трудом.
     Община арендует 40 гектаров, выращивая на них картошку, овощи, корнеплоды, овес. Обрабатывать почву пытаются при помощи двух раздрызганных тракторов, приобретенных, когда фермерам еще давали кредиты, и с соблюдением агротехнических сроков. Составили погодный календарь народных примет. Используя священные заговоры, просят небо о дождике. Календарь правильный, заговоры хорошие, но все равно растет плохо. Травы пересыхают, картошку жрет колорадо. В общем, как у людей.
     Есть пасека, овчарня, курятник и ферма. К коровам здесь отношение как к священным животным, они не знают ни окрика, ни кнута. Подходить к ним имеют право только доярки да скотник. Всем прочим — запрещено. Царственные животные осознают свое привилегированное положение, лоснятся выхоленными боками, но тоскуют по обществу. Завидев незнакомых людей, дружно поворачивают рогатые головы, издали здороваясь: му! Молоко они дают щедро. Продавали бы — да нет сбыта. Денежный эквивалент здешние земледельцы добывают, подрабатывая в сельпо (пять верст по проселку) грузчиками и сторожами. Испокон века в деревне такое занятие называли отхожим промыслом. От уклада язычники не отклоняются ни на йоту.

...И ПЕКИНСКАЯ ОПЕРА

     Зато длинными зимними вечерами, когда в обычной русской деревне по-черному квасят (Поповка, как вы убедились, под это определение не подпадает), здешнее население по-страшному пробивает на творчество. То ли действительно местная энергетика к этому располагает, то ли влияют неучтенные обстоятельства... Но: землю попашут — попишут стихи. Виталий, к примеру, создает поэзию в духе Рабиндраната Тагора. Володя сочиняет на синтезаторе музыку. Его бабушка — ей 87 лет — складывает частушки. И все вместе, клонясь над машинкой, шьют театральные костюмы.
     Увлечение театром началось лет 15 назад в Московском лесотехническом институте, где учились многие активисты будущей религиозной общины. Оно оказалось настолько сильным, что не смогло разлучить участников студенческой самодеятельности и после окончания вуза. Их театр уникален. Это театр скоморохов. Володя Егоров, худрук коллектива, сознательно держится выбранной линии.
     — Скомороший театр — такая же традиция для нашей культуры, как в Японии театр кабуки или в Китае Пекинская опера. К сожалению, в России уже забытая и утраченная...
     Они стараются ее возродить. Собирают в поездках песни, попевки, байки. Записывают диалекты, мелодии. Кое-что сочиняют, реконструируют сами.
     — Здорово, кума!
     — На базаре была.
     — Аль ты глуха?
     — Купила петуха.
     А иду я с Можайска,
     Там жизнь райская...
     Это “завлекалка”, которой скоморохи-артисты разогревают перед представлением публику. Следом они показывают миракль — сказочную пьесу с религиозным подтекстом. Диалоги, сюжеты — плоды фантазии самодеятельных драматургов. Всего за пятнадцать лет этот фольклорный самодеятельный театр сочинил и поставил около 50 (!) спектаклей.

“ПРО ЭТО”

     ...Почему эти люди ушли в Поповку — расспрашивать как-то не принято. Вера есть вера. В конце концов стремление уехать из мегаполиса, чтобы жить на просторе в гармонии с природой, понятно любому. Нас приглашают гостить. Мы бы и сами рады сюда, но... Не дает покоя щекотливый вопрос. Тут уж надо начистоту. Ведь язычники поклоняются многим богам. Среди них покровительствующие любви занимают не последнее место. В Древней Греции, Риме в их честь даже устраивались вакханалии.
     — Славяне — люди стыдливые.
     А как же “Андрей Рублев” Андрея Тарковского? Свальный грех на языческом празднике?
     — Поклеп.
     Мы идем на Москву-реку освежиться. Купальные принадлежности мы в поездку не захватили, значит, предстоит нырять без. Девочки налево, мальчики направо. В реке водятся раки, потому что здесь — повторяем в десятый раз — хорошая экологическая обстановка. Раки кусачие. Мы без купальников. Значит, грех при желании можно устроить. Задумчиво глядим на воду, и купаться почему-то больше не хочется.
     Ох, правы скоморохи: до чего же славяне народ застенчивый!
    



Партнеры