Кремль на замке

Его дворцы видят только избранные

21 августа 2002 в 00:00, просмотров: 1002
  Каждый день Троицкие ворота Кремля открываются с десяти утра до пяти вечера. По всей видимости, это самый посещаемый музейный комплекс в России. Купив билет в Александровском саду, можно побывать в четырех соборах. В Успенском, самом почитаемом в древней Москве, покоятся митрополиты и патриархи. В Архангельском — князья и цари до Петра, который перенес в Санкт-Петербург и столицу, и усыпальницу императоров. В Благовещенском соборе, домовой церкви государей, нет гробниц. Под золотыми куполами — иконы письма Андрея Рублева. Двери не заперты в соборе 12 апостолов, домовой церкви патриархов, и в самой маленькой, стоящей поблизости, церквушке Ризположения. Она построена псковичами до итальянцев, призванных Иваном III. Ее размеры напоминают: не сразу Москва строилась. Из всех дворцов Кремля, не считая Дворца съездов, доступен один Патриарший, где когда-то варили миро для всех церквей России.
    
     Бесплатно войти в Кремль — нельзя. Обязательно нужно купить билет в музеи-соборы или в Оружейную палату, каждый ценою 300 и 350 рублей, то есть примерно в десять долларов. В Алмазный фонд продают билеты с рук. Все. В другие здания — хода нет, там охрана и все такое прочее...
     Между тем музейное пространство — малая часть того, о чем пишут в книгах, что показывают в фотоальбомах. Но увидеть каждому — не дано, нужен пропуск, который дают далеко не всем по усмотрению коменданта Кремля. Простым смертным — остается листать альбомы.

Исчезнувшие чудеса

     Откроем “Иллюстрированный путеводитель по Москве” 1913 года и узнаем, что и как можно было увидеть при монархии.
     Ну, во-первых, никому не вменялось покупать входной билет, чтобы пройти в Кремль. Естественно, не торговали билетами для посещения церквей и монастырей. Каких монастырей? Их было два — один мужской, Чудов, другой женский, Вознесенский.
     О Чудовом монастыре каждый узнает на уроке русской литературы, когда проходят “Бориса Годунова”. Пимен завершал свой труд со словами: “Еще одно, последнее сказанье, и летопись окончена моя” — в келье этого монастыря. Внимал ему Григорий Отрепьев, который короновался в Кремле, выдав себя за сына Ивана Грозного.
     Чудов монастырь сломали по приказу Сталина, в 1929 году задумав осчастливить придворную “Военную школу имени ВЦИК”. Тогда разрушили до основания и другой древний монастырь — Вознесенский. В нем хоронили великих княгинь и цариц от жены Дмитрия Донского до матери Петра. Когда крушили стены, гробницы пощадили и опустили в подвал палатки Успенского собора. Однажды мне позволили спуститься туда и посмотреть на почерневшие плиты с именами, известными по учебникам истории. Оба монастыря группировались у Спасских ворот, где на их месте стоят казарменного вида здания, построенные большевиками. Убрав всех соперников в борьбе за власть, Сталин безнаказанно уничтожал любую святыню в Москве. Злодейство начал с Кремля.
     К монастырям примыкал Малый дворец, построенный Матвеем Казаковым при Екатерине II. Трехэтажный дом в классическом стиле служил резиденцией во время пребывания императоров в Москве. В один из таких приездов жена Николая I родила наследника — будущего царя Александра II. Именно ему собираются установить памятник вблизи Кремля. Как писали в прошлом, “невзрачная внешность дворца не соответствует богатейшей внутренней обстановке, сделанной в стиле ампир”. Кроме чудной обстановки, мебели и бронзы стены заполняли картины, среди которых выделялась “Коронация Станислава Августа”. Она представляла интерес и для искусствоведов, и для историков. На ней художник с документальной точностью изобразил свыше ста лиц, присутствовавших на коронации последнего польского короля. Дворец украшали многие картины.
     Увидеть Малый дворец можно было “кроме воскресенья и праздничных дней с 10 утра до 3 часов дня бесплатно. По билетам Дворцовой конторы”. Так его назвали после того, как Николай I построил Большой дворец, куда также пускали всех желающих на тех же условиях, бесплатно.
     Большой дворец, к счастью, уцелел. В нем находится триумфальный Георгиевский зал, где Сталин дал прием по случаю Победы, а Хрущев торжествовал по случаю полета Юрия Гагарина. Свое название дворец оправдывает. В нем 700 помещений, 20 тысяч квадратных метров площади. На первом этаже тянется “собственная половина”. Это анфилада просторных комнат. В них все почти осталось так, как было при последнем царе. Поражает изумительный мрамор, малахит, бронза, скульптуры, фарфор, мебель, ткани. Здесь — все самое красивое, что было в ХIХ веке. На втором этаже высокие парадные покои, столь же роскошные, и анфилада знаменитых залов в честь орденов Георгия Победоносца, Андрея Первозванного, Александра, Владимира и Екатерины, носивших имена святых. Эти залы показывают по телевидению во время приемов в Кремле.
     Увидеть их воочию, увы, практически невозможно. На этом месте хочу задать вопрос преемнице “дворцовой конторы” — почему?

Сокровища в мешке

     Во дворце испанского короля я недавно побывал. В нем поныне живет монарх. Но это обстоятельство не мешает открытости. Все идут по музейному маршруту, проходя анфиладой комнат и залов, столь же роскошных, как в Большом дворце. Проблема охраны короля для современной Испании столь же актуальна, как и для Президента России. Но там совмещают проблему безопасности монарха с интересами народа. И главный дворец днем открыт. И дороги не перекрывают, когда едет по столице король...
     Впервые я неожиданно осмотрел Большой дворец, когда получил билет на встречу Нового года, которую устраивали во времена Хрущева для комсомольцев. В тот день можно было войти не только в Георгиевский зал, где возвышалась большая елка, но и во все другие залы и комнаты. Так неожиданно для себя оказался в Грановитой палате, где Иван Грозный пировал по случаю взятия Казани, а Петр — после Полтавской битвы. О палате триста лет назад писали с удивлением: “Велика и высока, предивным мастерством устроена, из белого камня тесаны грани, аки чешуя. Внутри выписана вся золотом и разноцветными красками”. Так и сейчас можно сказать. В тот вечер прошел по роскошной анфиладе царской “собственной половины”. Конечно, сохранилось не все. Картинной галереи больше нет. Но есть многое, что вызывает чувства самые сильные — восхищение и восторг.
     Николай I поручил Тону, строителю Большого дворца, не ломать древние здания времен Рюриковичей и первых Романовых. Поэтому я попал в “зело пречудные палаты” — Теремной дворец. Там оказался в покоях Алексея Михайловича. Сводчатые потолки, стены, где все расписано яркими красками. Изразцовые печи. Львы, орлы, святые над головой. На четвертом ярусе жил царь, здесь проходило “сидение царя с бояры”. Еще выше, на пятом этаже — в “Теремке златоверхнем” играл маленький Петр. Зал теремка большой, в нем порой заседала Боярская дума…
     Где цари жили, там и молились, утром и на ночь глядя. Рядом с Теремами — домовые церкви Екатерины, Распятия, Воскресения Словущего и Верхоспасский собор. Лес их куполов, золоченых глав с крестами, виден с улицы. Но с улицы сюда не попадешь.
     Есть еще маленькая белокаменная церковь Лазаря времен Дмитрия Донского. Ее белокаменные фасады застроены, но можно войти внутрь храма. Над ним выстроена церковь Рождества Богородицы, чей золоченый купол хорошо виден над стеной Кремля, рядом с крышей Потешного дворца. И этот царский дворец был некогда доступен всем, сейчас его реставрируют. Откроют ли после реставрации?
     У меня сомнение. Потому что появившийся недавно по замыслу Ильи Глазунова дворец — недоступен. Его обещал показать всем Пал Палыч Бородин, когда шел на всех парах в мэры Москвы. При нем классная фирма Виктора Столповских из нелепой хозяйственной пристройки сталинских времен создала дворец. Его залы и комнаты на пяти этажах заполнены скульптурой, бронзой, мебелью, картинами Ильи Глазунова и художников его школы. Пристройка появилась при Сталине на месте уничтоженного собора Спаса на Бору, самого древнего на легендарном холме.
     Воцарившийся в Кремле Ельцин — как его называли, “царь Борис” — вернул великолепие Большому дворцу, изрядно изуродованному после 1917 года. Восстановил Красное крыльцо. Все те же Виктор Столповских и Илья Глазунов возродили Андреевский и Александровский залы Большого дворца ( при великом вожде из них сформировали вместительный зал заседаний Верховного Совета СССР). При Ельцине здание Сената, где находилась прежде квартира Сталина, превратили в роскошный Сенатский дворец, парадную резиденцию Президента России. Ее великолепием восхищался во время пребывания в Москве Билл Клинтон, поражавшийся, что у обедневшей России такие дворцы, какие не снились Америке.
     Рабочий кабинет Президента России находится в здании бывшей военной школы имени ВЦИК. Ельцин ликвидировал музей-квартиру и кабинет Ленина, очень интересный музей ХХ века, он же снес памятник Ильичу в сквере.
     Дворцы королей и президентов Европы открыты гражданам и иностранцам. Это правило на нас не распространяется. Кремль частично открыл Хрущев, что стало одним из символов “оттепели”. Чтобы там ни писали и ни говорили о Никите, он был истинный демократ. Этот вождь КПСС первый стал с радостью погружаться в народ, я видел его однажды вклинившегося в толпу вместе с охранниками. Он ходил пешком по Кремлю. Ему доставляло удовольствие вступать в разговор с первым встречным, задавать самые будничные вопросы — где родился, откуда и зачем приехал в Москву. Могут сказать: что в этом особенного?
     А то, что с весны 1918 года ворота Кремля закрыли. Всех монахов и жителей, а их насчитывались сотни, выселили. Среди них оказался сын знаменитого издателя и историка Сергей Бартенев. Он составил самое детальное описание Кремля. Оно попало на глаза Ленину, когда тот, по его словам, стал “жителем Кремля”. После чтения Ильич дважды прошел по территории, осмотрел соборы и дворцы. Узнав, что среди выселяемых оказался сын историка и автор “Московского Кремля в старину и теперь”, Ленин распорядился выделить ему грузовик и солдат. Они помогли погрузить рояль, на котором этот литератор, пианист и композитор, давал частные уроки музыки.
     До этого, в январе 1918 года, Патриаршую ризницу, в пристройке к звоннице Ивана Великого, ограбили Дмитрий и Константин Полежаевы. Восемь дней братья-разбойники взбирались по водосточной трубе на третий этаж сокровищницы и хватали все, что блестело. На ломовой подводе вывезли мешки с драгоценностями. Само собой разумеется, до революции Патриаршая ризница, где хранились реликвии мирового значения, была открыта для посещений каждый день с 11 утра до 2 часов дня.
     На Пасху 1918 года большевики позволили церкви провести богослужение в кремлевских соборах. Крестный ход с пением во главе с патриархом Тихоном вышел из Успенского собора и направился по маршруту, которым ходил сотни лет. Заинтересовался происходящим Ленин. Он вышел, чтобы увидеть шествие. И вымолвил:
     — Последний раз ходят.
     С тех пор правителей охраняет полк, поселившийся в громадном Арсенале, превращенном в армейскую казарму.
     В Кремль невозможно стало войти и проехать. Даже фотографировать до Хрущева не давали. Стоило несведущему провинциалу или иностранцу направить аппарат в сторону Кремля, как тотчас из-под земли вырастал милиционер или человек в штатском. В лучшем случае засвечивали пленку, что я сам видел по дороге в университет. А в худшем случае уводили любопытных в ближайший участок. Да и Лубянка раскинулась рядом.

Нас лишили блаженства

     Кроме дворцов, храмов и сокровищниц был в Кремле еще один объект экскурсионного показа. О нем так сказано в путеводителе 1913 года:
     “Колокольня Ивана Великого. Кремль. Осмотр ежедневно. Спросить сторожа”.
     Чтобы взобраться под золотой шлем Ивана Великого, я по “вертушке”, телефону правительственной связи, упрашивал коменданта Кремля генерала Веденина. Мои слова, что туда поднимался юнкер Лермонтов, который после восхождения написал школьное сочинение “Вид на Москву с колокольни Ивана Великого”, впечатления не произвели. Убедил генерал-лейтенанта словами, что на колокольню взбирался Наполеон с маршалами. Разрешил подъем, дав в провожатые солдата с голубыми погонами госбезопасности. Сверху я увидел картину, которая побудила не только повторить тему поэта. С помощью генерала прошел по стенам и башням, поднялся на купол Сената во время подъема флага, спустился в подвал Благовещенского собора и в глубь Арсенальной башни. Там поныне плещется вода в колодце. Ее пили во время осады. В стене увидел галерею и палату, где могла бы укрываться библиотека Ивана Грозного. Одним словом, Кремль побудил заняться регулярно описанием Москвы, что и делаю поныне.
     Конечно, на купол Сената, где реет флаг, всем подниматься не стоит. Но почему нельзя взойти на Ивана Великого? Наша колокольня не Пизанская башня, не падает, выдержит сотни людей. Картина Москвы с птичьего полета не поддается описанию. После пребывания на колокольне Лермонтов писал:
     “О, какое блаженство внимать этой неземной музыке, взобравшись на самый верхний ярус Ивана Великого, облокотясь на узкое мшистое окно, к которому привела вас истертая, скользкая, витая лестница…”
     Нас лишили блаженства. Нельзя пройти по стенам и башням маршрутом Ильича. По стенам и башням вокруг Старого города Иерусалима многие наши люди успели походить, пока не началась война на Святой земле. Почему нельзя путешествовать вокруг Кремля по крепостной стене? Никто ведь в городе не воюет.
     Приведу еще одну цитату из Лермонтова:
     “Нет. Ни Кремля, ни его зубчатых стен, ни его темных переходов, ни пышных дворцов его описать невозможно… Надо видеть, видеть… надо чувствовать все, что они говорят сердцу и воображению!..”
     Как видеть и чувствовать, когда большая часть Кремля закрыта?!
     Подведем итог.
     В ХХ веке советская власть ликвидировала:
     Чудов монастырь. Вознесенский монастырь. Собор Спаса на Бору. Церкви Михаила Малеина и Благовещения у южной стены Кремля. Малый дворец. Патриаршую ризницу.
     Демократы ликвидировали:
     Музей-квартиру В.И.Ленина. Памятник Ленину в Кремле.
     Закрыты для посещений:
     Большой дворец Тона. Гостевая пристройка к нему, дворец Глазунова. Сенатский дворец, резиденция Президента России. Арсенал. Грановитая палата. Золотая Царицына палата. Потешный дворец. Теремной дворец. Домовые храмы царей, а также церкви Лазаря и Рождества Богородицы. Колокольня Ивана Великого.
     Доступны для обозрения:
     Царь-колокол и Царь-пушка. Соборы и церковь Ризположения. Выставка в звоннице. Патриарший дворец. Оружейная палата и Алмазный фонд. Дворец съездов во время представлений.
     Что можно сказать в заключение? Нужна воля, какой обладал Хрущев, чтобы распахнуть закрытые двери самого восхитительного ансамбля на земле, комплекса дворцов и храмов в Кремле.
    



Партнеры