Электорошок для ювелира

Неизвестные страницы из жизни вора в законе

25 августа 2002 в 00:00, просмотров: 295
  Эпоха застоя стала временем расцвета в Советском Союзе теневой экономики и “черного рынка” дефицитных товаров. Как следствие началось повальное коррумпирование государственного аппарата, его сращивание с теневыми дельцами и воротилами торговой мафии. Уголовный мир быстро сориентировался в создавшейся ситуации. Повсеместно стали возникать предводительствуемые ворами вооруженные банды, занимавшиеся наездами на подпольных миллионеров. Наибольшую известность на этом поприще снискала себе бригада вора в законе Монгола, действовавшая в Москве на протяжении трех лет. Преступления, которые они совершали, отличались особой жестокостью и изощренностью. В бригаде Монгола прошли “закалку” несколько бандитов, впоследствии ставших общепризнанными лидерами российского преступного мира. Но самым одиозным из них бесспорно считается Вячеслав Иваньков по кличке Япончик, получивший всемирную известность после сенсационного ареста сотрудниками ФБР в Нью-Йорке.
    
     ...Примерно в половине седьмого из дверей ресторана вышла группа красивых, одетых с вызывающим шиком молодых женщин. Если бы не мини-юбки и вульгарные манеры, то этих красоток можно было бы принять за любовниц каких-нибудь больших начальников. Громко смеясь и махая друг другу холеными ручками, девочки стали рассаживаться по ожидающим такси. В салон одного из них впорхнула пухлогубая блондинка. Все ее соблазнительные формы были туго обтянуты коротеньким шелковым платьем. Бухнувшись на сиденье, девица вынула из сумочки длинную импортную сигарету и скомандовала:
     — Поехали.
     — Куда? — спросил таксист, против воли жадно принюхиваясь к ароматному табачному дыму.
     — В Нагатино, — с отвращением произнесла путана. Водитель включил счетчик и вывел машину на первую полосу.
     На Варшавском шоссе такси остановили двое голосующих мужчин. Девица поморщилась:
     — Зачем тебе нужны эти пролетарии?
     — Ничего не поделаешь, барышня, инструкция, — вздохнул таксист, притирая “Волгу” к тротуару.
     — Чтоб я еще раз к тебе села...
     — На Кольцевую, шеф! — рявкнул мужчина с бледным лицом и открыл заднюю дверь.
     — Пятерочку надо будет положить сверху.
     — Ладно, годится. Э, Славка! Давай садись.
     Новые пассажиры с комфортом устроились на заднем сиденье. В салоне сразу запахло дешевым табаком и несвежей советской одеждой из хэбэ. Путана брезгливо поджала губы. На большой скорости “Волга” проскочила поворот на Нагатинскую улицу.
     — Эй, мы так не договаривались! — возмутилась девица. Она хотела сказать что-то еще, но внезапно осеклась. Ее горло обожгла холодная сталь финского ножа.
     — Тебя, лярва, никто не спрашивает, — прозвучал за спиной угрожающий голос, — пасть захлопни и сиди тихо! Мне твой свисток подрезать — как два пальца ..., ясно?
     Нож был ощутимо острый. Девушка понимала, что малейшее движение может стоить ей перерезанного горла, и боялась пошевелиться. Удостоверившись, что жертва ведет себя тихо, бандит плашмя шлепнул ее лезвием по щеке, проворчал: “Так и сиди”, после чего убрал нож.
     ...“Волга” остановилась на каком-то заброшенном пустыре. Вокруг не было ни души. Бандит грубо толкнул девушку:
     — Вытряхивай кости!
     Второй добавил:
     — Шустро, ну!
     Путана вышла из машины, крепко прижимая к груди сумочку. Выражение лиц бандитов не сулило ей ничего хорошего. Все еще надеясь как-нибудь выкрутиться, она сказала:
     — Мужчины, вы очень ошиблись. Я под Рубиком стою...
     Крепкий парень с чуть раскосыми глазами молча ударил путану кулаком в живот. Она опустилась на колени, глотая воздух широко раскрытым ртом.
     — Славка, ты потише, — перехватил подельника за руку второй бандит, — а то она вырубится раньше времени. Смотри, вот так надо.
     С этими словами сердобольный уголовник пнул жертву ногой в грудь. Путана опрокинулась навзничь, безнадежно испачкав в грязи свое шикарное платье. Бледное шелушащееся лицо бандита исказилось в злобной гримасе. Наступив ботинком девушке на горло, он сипло произнес:
     — Слышь, курица, я те щас гланды вырву. Без наркоза!
     — Давайте этой шлюхе монтировку между ног загоним, — предложил таксист.
     Бледный возразил:
     — Не, есть идея получше. Мы ее на дереве вниз башкой повесим. Славка, подсоби!
     Проститутка пронзительно завизжала.
     — Держи ее!
     Бледный ударил девушку в челюсть с такой силой, что у нее громко лязгнули зубы. Беспомощно трепыхавшуюся жертву поволокли к ближайшему дереву с реальным намерением вешать.
     — Ну что? — обратился к ней старший из бандитов. — Дальше понты крутить будем или будем разговаривать?
     Непослушными губами девушка прошептала:
     — Разговаривать.
     — Понимаешь, ты нам на фиг не нужна, — объяснил Славка, — нас твой клиент интересует.
     — Ка... какой клиент?
     — Самый навороченный! Он кто — ювелир или антиквар?
     — Это вы про Самуила Яковлевича спрашиваете?
     — Во-во.
     — Да, он ювелир.
     — Вот и расскажи про него.
     — Я... Я не могу. У меня на работе будут проблемы.
     Бледный махнул рукой таксисту:
     — Тащи веревку. А снизу, — сказал он жертве, — мы костерок разведем, чтоб тебе не холодно было.
     Глаза у девушки расширились от ужаса. А бандиты явно не шутили. Таксист крепко стянул ноги жертвы веревочной петлей. Славка принес канистру бензина. Когда девушку подняли вниз головой, она взвизгнула:
     — Не надо! Я скажу!

* * *

     Воскресное утро началось для Самуила Яковлевича Неймана с позднего подъема. Только один раз в неделю он позволял себе спать до десяти часов. Проснувшись, старый ювелир неторопливо встал и накинул дорогой шелковый халат. За порог своей квартиры он выходил всегда в дешевеньком ширпотребовском костюме мышиного цвета, демонстрируя соседям, что живет на одну зарплату. Но дома Нейман не мог устоять от соблазна понежиться в роскоши. Его квартира была обставлена германской мебелью, на полу в гостиной лежала шкура белого медведя, во всех комнатах висели хрустальные люстры. Это не считая антикварных вещичек, импортной техники и двухкамерного финского холодильника, набитого дефицитом.
     ...Запахнув халат, ювелир направился в ванную. На полдороге его остановил резкий зуммер дверного звонка. Недоумевая, кого это принесло в выходной день, Нейман посмотрел в глазок. На лестнице нетерпеливо топтался незнакомый мужик лет сорока. Он снова нажал кнопку звонка.
     Самуил Яковлевич был человеком осторожным и никогда не открывал дверь кому попало.
     — Что вам нужно? — спросил он.
     — Здесь живет Самуил Яковлевич Нейман?
     — Да, это я.
     — Мне порекомендовала к вам обратиться одна ваша знакомая. По специальности.
     — Ничего не понимаю. Какая знакомая? Зачем?
     — Ну, говорю же, по вашей специальности.
     — Извините, сегодня выходной. Приходите завтра ко мне на работу.
     — И вы меня извините, но дело срочное. Я сам завтра на работе до вечера.
     Переговоры продолжались еще минут пять, прежде чем ювелир открыл дверь, понимая, что этот тип все равно не отстанет.
     — Нехорошо гостей встречаете, товарищ Нейман, — укоризненно сказал незнакомец. Официозное совковое обращение насторожило Самуила Яковлевича, но, заметив в глазах мужчины иронические огоньки, он успокоился.
     — Знаете, как говорят, незваный гость...
     — Меня зовут Монгол, — отрекомендовался собеседник и коротким, почти без замаха, боковым ударом сокрушил челюсть Неймана. Ювелир мешком повалился на пол, оглушенный мастерским крюком. В дверь снова позвонили. Монгол открыл, впустив двоих здоровяков — Косого и Япончика. По знаку главаря они подхватили Неймана под руки, затащили в гостиную и плотно прикрыли дверь. Побледневший ювелир безмолвствовал. Он, видимо, еще не отошел от шока.
     Оглядев богатый интерьер квартиры, Славка Япончик похвалил хозяина:
     — Мазево живешь, дядя.
     — Молодые люди, у меня сейчас будет инфаркт, — слабым голосом проблеял ювелир.
     — Ну ты, шемазл старый, — проворчал Монгол, обнаруживая некоторое знакомство с ивритом, — раз попалился, уже не отмажешься. Гони рыжье, а то я щас тебе сделаю обрезание обоих ушей.
     Подкрепляя свои слова, он продемонстрировал Нейману острую финку.
     Ювелир закатил глаза:
     — Ох, сердце!
     — Косишь, падла! — цыкнул на него Косой.
     — А блядей целую ночь в разных позах барать сердца хватает? — вмешался Япончик. Косой громко заржал. Но хитрый еврей играл ва-банк. Тяжело и прерывисто дыша, он очень искусно засучил по полу ногами.
     — Глянь, как трясется. С понтом, на кумаре, — заметил Косой.
     Монгол хмуро произнес:
     — Щас мы его вылечим электрошоком. Славка, а ну найди подходящий инструмент.
     Япончик сбегал в ванную и принес электробритву. Глядя на ювелира пронзительным взглядом, Монгол отрезал шнур и оголил провода. Вставил вилку в сеть и негромко распорядился:
     — Поверните его жопой.
     — Слышь, дядя, давай лучше разойдемся по-хорошему, — предложил ювелиру Япончик, — двести двадцать — это не шутка. Вылетит из тебя все дерьмо.
     — Через уши, — добавил Косой.
     Вышедший из себя Монгол крикнул:
     — Хэре с ним базарить!
     Но едва он решил начать “лечение”, как старый еврей сломался:
     — Все отдам, только не убивайте.
     — Ладно. Повезло тебе, добрый я сегодня.
     “Чистка” квартиры Неймана продолжалась почти час. Полными слез глазами потерпевший наблюдал за тем, как переходит в чужие руки все нажитое непосильным трудом. Налетчики неторопливо, с “чувством глубокого удовлетворения”, набивали сумки хрусталем, антиквариатом, показывали друг другу извлеченные из тайника в стене золотые изделия и монеты царской чеканки, скупкой которых Самуил Яковлевич успешно занимался довольно долгое время. Но самый большой восторг у бандитов вызвал целлофановый пакет с деньгами, спрятанный в вентиляционной трубе. Несколько плотных пачек, составленных из банкнот достоинством пятьдесят и сто рублей, могли обеспечить безбедную жизнь лет на десять.

* * *

     ...Монгол задумчиво смотрел на лежащую перед ним груду золота. Если бы старый вор, снабдивший его малявой к Косому, был сейчас на свободе, то наверняка помог бы найти нужного человека. Как-никак вся бандитская Москва его знала. Но до конца срока воровскому наставнику Монгола оставалось еще шесть лет. Больше никого из первых столичных авторитетов он не знал. Стараясь сохранить лицо посредством воровской традиции обсуждать проблемы всей кодлой, Монгол спросил:
     — Ну, граждане мазурики, чего решать будем?
     Братки помалкивали. Япончик неожиданно предложил:
     — С пиковыми надо коны навести. Я знаю, они такие дела делают.
     — Это с черными, что ли? — недолюбливавший кавказцев Галка поморщился. — Я лично им не верю.
     — Брось, везде есть люди плохие и хорошие. А я про хорошего человека говорю. Мы с ним с одного района. Вместе в дурке срок откашивали.
     — Он чего, деловой? — уточнил Монгол.
     — Не, из спортсменов. Есть у него старший брат. Так он человек в авторитете. Точно кого-то должен знать.
     Монгол с сомнением покачал головой:
     — Слишком длинная цепочка получается. Много лишних людей в курсе. Опять же отстегнуть им надо будет.
     — Ну, это уж как договоримся...
     — Братва, я против, — твердо заявил Галка.
     Но остальные приняли сторону Япончика. Всем хотелось сбросить “товар” как можно быстрее и получить вожделенные пятьдесят тысяч. Монгол решил:
     — Ладно, Славка, устрой мне встречу с этим твоим кавказцем. Поглядим, что за человек. Кстати, откуда он?
     — Из Грузии, но давно живет в Москве.

* * *

     Встреча с кавказцами состоялась через два дня в одном из тихих кафе на Сретенке. Монгол ожидал увидеть солидных людей в годах. Однако оба брата оказались молодыми парнями не старше двадцати пяти. Одетые в костюмы темного цвета, но без галстуков, кавказцы сидели за угловым столиком у стены, маленькими глотками пили кофе и внимательно наблюдали за входом.
     Первым в зал вошел Япончик, приветственно подняв руку. Монгол с подчеркнуто важным видом следовал за ним. Мельком взглянув на братьев, подумал: “Зеленоватые пацаны”.
     Кавказцы тепло поздоровались с Япончиком, из чего Монгол сделал вывод, что они хорошо знают друг друга.
     — Знакомьтесь, это Гена Монгол, — представил главаря Япончик, — спец по ювелирам.
     — Здравствуй, брат, — протянул руку старший из кавказцев, — меня зовут Амиран.
     Говорил он чисто, почти без акцента, только слегка коверкая гласные.
     — Отари, — коротко назвал себя младший.
     Рука Монгола онемела от его мощного пожатия. Перед встречей Япончик рассказал, что младший брат серьезно занимался борьбой и даже выполнил норму мастера спорта. Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: это сильный человек.
     Подошла официантка. Монгол полез было в карман, но Амиран вежливо возразил:
     — Не надо, брат. Ты наш гость.
     Монгол и Япончик заказали по стакану красного вина.
     — Вы, братва, вообще по каким делам? — начал Монгол.
     — Отарик пока отдыхает, — ответил Амиран, — небольшие проблемы с ментами у него были. Я фраеров прокатываю. А что конкретно нужно? Славка говорил, большое дело.
     — Дело-то само собой, в пределах, — протянул Монгол, — только мне, Амиран, выход на серьезных людей нужен.
     — Я много уважаемых людей знаю.
     — Кого?
     Амиран назвал имена нескольких известных грузинских воров в законе. Монгол про них, конечно, слышал. Чтобы быть уверенным до конца, спросил:
     — У тебя с ними дела?
     — Нет, зачем. Дела у меня свои. Но обратиться к ним за помощью я могу.
     — Понял тебя. Короче, тема такая. Есть рыжье, которое надо по-быстрому скинуть. Царские чирики, кадилы, кресты с брюликами...
     — Сколько?
     — По весу больше килограмма.
     — Слитки есть?
     — Нет. Только изделия.
     — Для такого дела хороший золотарь нужен, — заметил Амиран, — я могу поговорить. Подожди пару дней, брат.
     — Пару дней можно, — согласился Монгол, — но не больше.
     — Забились.
     ...Человек из Грузии вскоре прибыл и остановился в гостинице “Украина” на Кутузовском проспекте. Амиран поступил с Монголом по-дружески, объявив, что долю за посредничество получит с земляка. “Во! Это деловой базар! — обрадовался русский главарь. — С тобой можно работать!” Так как, по словам Амирана, гость из Грузии настаивал на личной встрече со старшим, Монгол сам отправился в отель и без приличествующей его положению свиты. Сопровождал его только один Япончик.
     Гость снимал просторный номер-люкс. Своих партнеров по бизнесу он встретил с истинно кавказским радушием.
     — Гамарджоба! — громко поприветствовал он Амирана на родном языке и обратился к застывшему на пороге Монголу, — заходи, дарагой. Выпей вина. Такого в Масквэ нигде нэ найдешь!
     — Может, сначала перетрем о деле, — сказал тот, — а пить потом будем?
     Темпераментный грузин замахал руками:
     — Народный обычай! Сначала предложить другу вино, потом говорить.
     — Ладно, братан. Как скажешь.
     Грузин протянул ему руку, унизанную золотыми перстнями:
     — Меня зовут Дато.
     — Монгол, — против воли русский главарь прошелся взглядом по руке кавказца и заметил, что кроме перстней на его запястье болтался тяжелый золотой браслет. Это обилие благородного металла окончательно убедило Монгола в том, что Дато — человек подходящий.
     Привезенное гостем виноградное вино действительно оказалось превосходным на вкус. Выпив по стакану, бандиты приступили к делу. Монгол вынул из кейса свой товар. Дато принял деловой, сосредоточенный вид. Он пробовал на зуб монеты, внимательно осматривал через специальную лупу инкрустации на крестах и щелкал языком.
     — Что тебе сказать, брат, — наконец произнес Дато, — вот эти монеты — товар первый сорт. Остальное хуже, примесей слишком много. Двадцать кусков я тебе дам за все.
     — Мало, — бросил Монгол.
     Дато развел жирными руками.
     — Извини, больше не могу. У нас сейчас с таким товаром сложно. Брюлики больше идут.
     Начался ожесточенный торг. Но, как Монгол ни старался, развести хитрого кавказца не получилось. Дато главным образом напирал на воровское правило, что паленый товар идет за половину государственной цены, а цены на золото сейчас упали. Ударили по рукам на цифре тридцать две тысячи. Это было меньше, чем рассчитывал получить Монгол, но все же неплохо. По завершении сделки Дато снова стал радушным хозяином. Наливая русским друзьям вино, он предлагал длительное сотрудничество. На это Монгол уклончиво ответил: “Там видно будет”. Про себя же он считал, что канал надо искать другой. Понимая, что золото уходит за бугор, Монгол хотел получать долю с его реализации. Вот тогда будут настоящие деньги...
    




Партнеры