Месть Великого Питера

Картина Брейгеля убила своего похитителя

15 сентября 2002 в 00:00, просмотров: 685
  Кража шедевров мировой живописи — один из самых прибыльных видов теневого бизнеса. За картину Пикассо или Ван Гога на черном рынке заядлые коллекционеры готовы выкладывать по нескольку миллионов долларов. Что уж говорить о работах старых мастеров?
     Эта история — об уникальной краже одной картины Питера Брейгеля. Ее уникальность заключается в том, что пострадала не картина, а вор. Такое редко случается, и тем более заставляет поверить в существование глупости и зла на Земле.
    
     Иногда ответы на очевидные вопросы являются самыми сложными.
    
Конфуций.

    
     Человека всегда привлекают миражи. Я стал невольным свидетелем этого в свой недавний приезд в Прагу. Стоя на мосту через Влтаву, я разговаривал с уникальным собеседником — паном Гареком. Пан Гарек в прошлом был смотрителем знаменитой Пражской национальной галереи и представлял собой уникального эксперта по истории живописи, правда, в одном из ее самых драматических преломлений. Он знал все о кражах картин: и про ухищрения, на которые идут лихие умельцы, желая заполучить вожделенный шедевр, и про сюрпризы, которыми им отвечает судьба.
Мужицкий чародей
     Бывают на свете такие пейзажи, которые убивают воображение. После них, кажется, невозможно придумать ничего лучше. Один из них — “Сенокос” Брейгеля. Внешне в нем нет ничего примечательного. Обыкновенный пейзаж, на котором изображен луг в низине и крестьяне, собирающие сено в стога. Однако друзья художника писали, что в этой картине Брейгель зашифровал некое послание, содержащее предупреждение об опасности. О какой опасности предупреждал Брейгель, теперь можно только гадать. Но не остается сомнений, что картина получилась “нехорошей”.
Господин реставратор
     В Праге в одной из реставрационных мастерских города сразу после войны работал знаменитый художник-реставратор Густав Новожило. В жизни у него было только два сокровища: секреты реставрации и единственная дочь Хеленка. Собственно, та история началась с того, что у Новожило появился ученик по имени Ватек.
     Молодой парень прибился к нему в начале 50-х годов. Родителей у него не было, жил он у каких-то дальних родственников. И совершенно самозабвенно любил живопись, проводя все время в Пражской галерее, копируя работы старых мастеров, в особенности Брейгеля. Брейгель привлекал его необыкновенно. Но, спроси молодого художника, чем именно, он бы не смог ответить. Может быть, своими загадками?
     Говорят, что Брейгель входил в одну голландскую секту “Школа милосердия”, основанную ересиархом Генрихом Никласом в Амстердаме в 1540 году. Общее число членов секты доходило до двухсот человек. О влиянии этой секты говорил тот факт, что десять из ее членов (руководство организации) были повешены, пять (исключительно женщины) закопаны заживо и восемьдесят шесть (исключительно мужчины) казнены на плахе. Ни один из них, даже под пытками, не выдал Брейгеля.
     Как пишет биограф Питера Брейгеля — Ван Мандер, — умирая, художник заставил сжечь большую часть “своих странных и сложных работ”, считая, что они несут на себе какое-то проклятье.
     После смерти художника все его работы оказались запертыми в частных собраниях. Небольшая часть их осела в коллекции кардинала Гранвелы (по приказу которого были уничтожены практически все члены секты, в которую входил Брейгель), а также в коллекции императора Рудольфа Габсбургского, тоже страстного почитателя Брейгеля. Дети художника, негодуя, что папашиной живописью больше негде полюбоваться, стали писать копии его работ, подписывая их именем отца — Bruegel. Так на свет появились двойники работ Питера Мужицкого, которые постепенно разошлись по всей Европе. Несколько таких копий осело в запасниках Пражской национальной галереи, куда по протекции своего влиятельного учителя устроился работать молодой реставратор Ватек.
     Ватек был вещью в себе. Никогда нельзя было узнать, о чем он думает. Счастливым его назвать тоже было трудно, хотя бы потому, что он сдуру влюбился в единственную дочку своего учителя, Хеленку. Сделал той предложение, но ее папаша Густав поднял его на смех, сравнив ученика с вошью. В итоге Ватек смертельно обиделся и задумал эмигрировать из социалистической Чехословакии. Но не один.
     Ватек решил украсть картину Брейгеля “Сенокос”, которая хранилась в Пражской галерее. Обокрасть одному национальную галерею — дело сложное.
Невеста поневоле
     В середине пятидесятых годов в Праге устраивали выставку работ Брейгеля. Специалистам должны были также продемонстрировать наиболее впечатляющие подделки под Брейгеля из запасников различных музеев Европы.
     Именно тогда пан Новожило, который любил все нетрадиционное и остроумное, пустил среди реставраторов слух, что объявляет конкурс на лучшую современную подделку Брейгеля. В награду победителю он обещал отдать родную дочь. И тогда Ватек понял, как ему украсть Брейгеля.
Ужасный “Х”
     В пражских газетах того времена неожиданно стали появляться статьи одного молодого искусствоведа, который утверждал, что в Пражской национальной галерее висит не подлинный брейгелевский “Сенокос”. Сначала его, конечно же, подняли на смех, а потом, как водится, призадумались. Если долго говорить на черное, что оно белое, люди рано или поздно этому поверят.
     Какой-то умник из научных сотрудников музея вдруг сказал: “Давайте проведем экспертизу”. Провели. Результат ошеломил музейное руководство. Эксперты обнаружили на картине замазанную подпись Брейгеля, хотя большинство работ Брейгеля не подписано. Но весь фокус заключался в другом. В этой подписи обнаружили букву “Х”. А это уже была катастрофа.
     Дело в том, что начиная с 1559 года Брейгель — B r u e g H e l стал подписывать свои работы латинским алфавитом, исключив из фамилии букву “H”. А картина “Сенокос” датирована 1565 годом, то есть восемь лет спустя, как Брейгель выбросил из фамилии “неприличную” букву. Значит, выходило, что подписывал работу не сам Брейгель, а кто-то из его растяп-последователей.
     Более того, анализ показал, что на самом нижнем живописном слое картины были заметны явно чужеродные мазки, резко отличающиеся по колору и толщине ото всех остальных. Вы не представляете, что тут началось. Выяснить накануне выставки, что картина, которую все принимали за шедевр, на самом деле не шедевр, — это ка-та-стро-фа!
     Известны случаи, когда, обнаружив подобные вещи, директора музеев кончали жизнь самоубийством. Клаус Ван Дер Гук — директор Гаагского музея — в 1934 году покончил жизнь самоубийством, неожиданно выяснив, что Ваг Гог, у него висящий, всего лишь искусная подделка. Картину Брейгеля потихоньку выставили из зала и отправили на детальное рассмотрение экспертам. Кому? Да тому самому Генриху Новожило, в мастерские, где работал Ватек. Молодой человек торжествовал. Подлинного Брейгеля ему привезли прямо в руки. Именно в этом и заключался весь хитроумный план грабителя — выманить добычу из норы, где до нее было не добраться.
Секрет старости
     Как я уже говорил, Ватек подрабатывал реставратором в Пражской национальной галерее.
     Когда картину Брейгеля привезли в мастерскую пана Новожило, Ватек, улучив момент с необычайным мастерством вписал в подпись Брейгеля букву “Х” и нанес несколько предательских мазков в сердце шедевра. Он был очень талантливым реставратором. От Бога. Скажу больше, со своим дарованием за каких-нибудь три года обучения он переплюнул учителя — открыв способ старить современные масляные краски. Никакого посягательства на картину внешне заметно не было. Но ее суть изменилась. Она перестала быть брейгелевской — на время. Он нанес ей “увечья”, заставив подумать, что она — копия.
Неудачник
     После того как ему удалось посеять в обществе сомнение в подлинности брейгелевского “Сенокоса”, он рассчитывал подменить оригинал своей копией, над которой трудился по ночам все последнее время. И как такового ограбления бы и не было.
     Провинившуюся картину отправили бы в запасники, а Ватек с оригиналом укатил бы на Запад. И тут случилось то, чего Ватек никак не ожидал.
     Он не успел подменить работу. Совершенно неожиданно из Голландии приехал какой-то дедуля — эксперт по Брейгелю. Педантичный антверпенский сухарь осмотрел подлинник и заявил, что это никакой не Брейгель, а хорошая подделка”. Ватеку вдруг стало не с чем бежать.
     И в этот момент Густав Новожило объявил о невероятном конкурсе среди реставраторов на лучшую копию Брейгеля. Победителю должна была достаться дочь мэтра. Это известие вернуло Ватека к жизни. Его копия, безусловно, должна была быть признана победительницей. Он позвонил пану Новожило накануне и сказал, что хочет участвовать в странном конкурсе. На вернисаж подделок собрались все реставраторы Праги. Каждому хотелось увидеть чудо. Ватек на церемонию не явился. Он сидел дома, гадая, что в тот момент происходит в зале. Представлял восхищенный гул, который проносится по залу, когда выносят его работу, неподдельное удивление учителя. А дальше... исполнение всех желаний.
Победитель
     На следующее утро он проснулся довольно поздно. Оделся и поспешил на работу. Подходя к галерее, заметил небольшую группку художников, которые оживились, завидев его. “Узнали победителя”, — самодовольно подумал Ватек.
     В этот момент дверь мастерской открылась и в проеме показались рабочие, боком вытаскивающие “Сенокос” Ватека. Художник бросился к работягам, но дорогу ему преградили два дюжих милиционера. Ватек, испугавшись, метнулся мимо них внутрь мастерской. В одном из залов, где еще стояли работы псевдо-Брейгеля, принесенные на конкурс, он заметил своего учителя Густава Новожило.
     — Пан Новожило, — окликнул Ватек.
     Новожило медленно повернул голову в его сторону и нехотя кивнул.
     — Почему уносят мою работу?
     И тут Новожило не выдержал.
     — Как тебе не стыдно, — взревел он. — Подсунуть настоящую картину XVI века. Ты думал провести стольких мастеров?!!!
     Ватек себе не верил.
     — Какой XVI век?! — пролепетал он.
     — Замолчи, — затопал ногами учитель. — Твою работу осмотрел эксперт из Голландии. Он узнал кисть. Это работа одного из сыновей Брейгеля. Где ты ее взял? Украл? Впрочем, на эти вопросы ты будешь отвечать милиции. Меня волнует только то, как ты посмел выдать ее за свою?
     Перед глазами Ватека все плыло.
     Его копию назвали подлинником XVI века. Никто не смог распознать подделку! Что тогда значит весь их хваленый профессионализм? Кто из них дурак и слепой? И по какому праву его труд увезли как музейную собственность?
* * *
     Так закончилась история кражи картины из Пражской национальной галереи. То есть картину все-таки украли, но не из музея, а у вора. Через два дня Ватек утопился во Влтаве. Перед смертью он рассказал свою историю Хеленке. На поминках по Ватеку она рассказала об этом кое-кому из смотрителей и научных работников Пражской галереи, но в нее мало кто поверил.
     P.S. Вскоре картину “Сенокос” подвергли еще одной изощренной экспертизе и признали, что антверпенский дедуля ошибся и фальшивой на ней является только неправильная подпись “Брейгель” с буквой “Х”. Картину вернули на прежнее место, в галерею, где она висит до сих пор. Может быть, в ней в самом деле есть нечто — какие-то тайные знаки, которые влияют на психику зрителей? Недаром Брейгель сам боялся своих работ. Он создал такой пейзаж, который одновременно существовал в его кошмаре и в то же время в нашей реальности.
     Всем известно про двойников знаменитых людей. Однако двойники знаменитых картин существуют тоже. И у них есть своя судьба. Чаще всего трагическая, особенно если двойник оказывается талантливее самого оригинала.
    


Партнеры