Кастрюльный вопрос тоже уважения требует

Почему старлей Лазников дорожит своей службой

16 сентября 2002 в 00:00, просмотров: 212
  ОВД “Щукино”. Опорный пункт охраны общественного порядка. Участковый Лазников разговаривает с симпатичной девчонкой. Мы с фотографом понимающе переглядываемся: милиционеры тоже люди. Вдруг Лазников нахмурил брови:
     — Осуждена Хорошевским судом?
     — Да, — пискнуло юное создание.
     Наказав напоследок нимфе ни в коем случае не проходить мимо наркодиспансера, Лазников вздохнул:
     — Наркоманов просто море сейчас. Вы ко мне?
     Анатолию Лазникову 30 лет, старлей, у него жена и три дочки. Участковым работает шестой год.

     “Ну чем он так уж хорош, этот Лазников? Чем отличился?” — долго пытала я милицейское руководство.
     “На него можно положиться, — весомо отчеканило руководство. — Таким и должен быть обыкновенный, нормальный участковый”.
     А то, что грабителя в конце августа между делом задержал — у женщины вырвали сумку, она закричала, Анатолий проходил мимо и услышал, — так это дело понятное, служебное. Об этом случайно вспомнили напоследок.
     На столе у Лазникова лежит амбарная книга. Называется “Требник участкового”. Что еще за диковинный зверь? Открываю потихоньку. Там распечатка компьютерной телефонной базы с фамилиями москвичей и с телефонами.
     — Это я сам придумал, — улыбается хозяин. — Удобно очень, время экономит. Не надо на адрес идти, можно вызвать по телефону человека и поговорить.
     — А почему “требник” называется? — интересуюсь.
     — Часто требуется потому что... Одних только бумаг надо горы заполнять. А сейчас из-за нового Административного кодекса работы основательно прибавилось. Например, вместо одной бумажки надо четыре заполнять.
     А подсобить некому. Народ особенно на эту работу не рвется. Может, потому, что в Щукине милиционерам уже пятый год квартир не дают, а может, потому, что зарплата маленькая, а работы уйма.
     Как же сам-то Лазников на этой должности оказался?
     — Судьба! — пожимает плечами.
     Почти все мужчины в их роду военные или милиционеры. Поэтому форма Толика привлекала с детства. После армии (а служил он в ВДВ) предложений о работе было много. Звали даже в КГБ, но Лазников выбрал милицию. Два года оттрубил в ГУВД Московской области, ловил карманников (“Вот живая работа!” — оживляется собеседник), а потом, женившись, перешел поближе к дому, в УВД СЗАО. Участковым стал в 1996 г.
     На его территории много коммуналок, поэтому чаще всего местному Анискину приходится решать, по его выражению, “кастрюльные вопросы”. То бабушка жалуется на шумную молодежь сверху, то жена — на мужа, выпивоху и драчуна, то старушка бьет себя в грудь: мол, стоит только отлучиться, как соседка сразу плюет в суп.
     Лазников к работе подходит философски:
     — В нашем деле самое главное — внимание человеку уделить. Надо уметь выслушать человека и по возможности оказать ему помощь. Так меня учили. А бабусе чем помочь? Надо нарушителю при ней разъяснить, в чем он не прав. Бабушке приятно, а человек и сам понимает, что на стариков нечего обижаться.
     Ну и радости в работе тоже случаются. Старшему лейтенанту, например, по сердцу, когда люди его уважают и все на вверенной ему территории происходит как положено по закону.
     — Смотришь, сидят пьянчуги на детской площадке. Подойдешь, вежливо попросишь: уважаемые, мол, не дело в таком месте с бутылкой сидеть. Они и уходят.
     А что Лазников считает самым противным в своей работе?
     — Бумаги. Ликвидировал бы их как класс! Ведь большую часть времени отнимают...
     Времени жалко особенно сейчас, когда Анатолий Анатольевич — один на четыре участка. Это потому, что сейчас у них две вакансии, да еще старший участковый в отпуске. Что можно успеть при такой загруженности, мне неведомо. Ведь только один родной участок Лазникова — это 4 с лишним тысячи жителей. А преступлений сколько! А профилактика!
     — Руки опускать нельзя, — строго внушает мне Лазников. — Надо просто делать свое дело — и все. Мне нравится моя работа. Меня люди знают, и я их изучил. И если даже сейчас предложили бы какую-то супердолжность, я бы еще подумал, уходить ли.
     У него три дочки. Помыкался с семьей за свою жизнь и по съемным квартирам, и по общагам. Но в 1997 г. дали участковому квартиру в Митине.
     Отцовский пример вдохновляет. Старшая дочка Даша собралась уже в юридический, хочет быть “как папа”. Но, если наследница задумает стать участковым (участковой?), папа, пожалуй, будет ее отговаривать:
     — Это все же мужская работа. Да и с негативом работаем. И физическая сила недюжинная нужна. Вот вы, например, можете пьяного поднять?
     — Гм...
     Оказывается, чтобы пьяный не заснул в сугробе навсегда, ему надо надавить на определенную точку за ухом — проснется как миленький. Глядишь, и поживет еще. И таких секретов у Лазникова хоть отбавляй.
     Ну любит свою работу участковый — и она его любит. Вот, кажется, и весь секрет. А для полного счастья старлею Лазникову нужно всего ничего. Побольше людей на участок, компьютер, чтобы сподручнее было расправляться с бумагами, и немножко денег. Нет, не ему лично — на финансирование службы. Чтоб бумагу не клянчить у спонсоров и шариковые ручки чтоб в изобилии...
    



Партнеры