Много дыма из ничего

Дзержинский в тумане

23 сентября 2002 в 00:00, просмотров: 167
Откровенно говоря, я не отношусь к тем, кого обрадовало предложение Лужкова восстановить памятник Железному Феликсу на прежнем месте. Более того, я расценил эту идею как желание мэра потрафить президенту, долгие годы прослужившему в органах, создателем и руководителем которых был Дзержинский. Все мы помним, что именно Путин восстановил прежний советский гимн. И идея с возвращением пламенного чекиста вроде должна была прийтись ему по сердцу. Но вот теперь, когда Кремль выступил с отрицательным отзывом, я вижу, что не все здесь так однозначно.
Почему так долго, целую неделю, размышляло президентское окружение? Ответ напрашивается сам собой — ждали реакции. Реакция оказалась в целом негативной, хотя и горячо поддержавших Лужкова оказалось совсем немало. Взвесив это на кремлевских весах, окружение Путина пришло к довольно двусмысленному умозаключению, которое и обнародовало: восстановление памятника там считают не невозможным, а несвоевременным. То есть его можно при желании расценить и как завуалированное одобрение лужковской идеи. Мол, не сейчас, давайте подождем немного. А может, и много — но подождем.
Что ж, можно и запастись терпением. Но поражает другое — нетерпеливость, точнее, нетерпимость отдельных комментариев по поводу Лужкова и его идеи. Не нравится предложение вернуть Феликса на место — так и говорите: не нравится. У нас ведь полная свобода слова и мнений. Только не надо в пылу полемики или еще по каким иным причинам выставлять себя в качестве единственно верного выразителя общественного мнения, как позволяют себе это некоторые деятели СПС. Они фактически узурпировали право говорить от имени всего народа.
Я уж не говорю о той нескрываемой тенденциозности, с которой подаются слова и поступки Лужкова. Кому-то очень выгодно, пользуясь очередным поводом — да и без повода тоже, — наезжать на столичного мэра? Вспомните недавнюю ситуацию со смогом. В том, что он окутал Москву, обвиняли именно Лужкова. Мэр, дескать, приказал разогнать тучи над столицей, и из-за этого вся подмосковная гарь потянулась в Москву. И как бы забыли — осознанно или нет — об истинных причинах задымления.
То же мы наблюдаем и сейчас, когда закипели страсти вокруг памятника Дзержинскому. А, собственно говоря, что Лужков сделал? Он высказал это соображение на заседании столичного градостроительного совета — общественного органа, который коллегиально принимает решения о том, каким быть облику Москвы. Понятно, что любое из мало-мальски неожиданных предложений, исходящих от деятеля такого масштаба, как Лужков, немедленно становится новостью номер один. И оно таким стало — новостью, но не приказом. Лужков лишь предложил обсудить этот вопрос.
И предложил, к слову, совсем не случайно. Как избранный мэр, он, естественно, не может не знать и не отражать настроений своего электората. А среди его избирателей-москвичей немало таких, кто высказанную мэром идею восстановления памятника воспринял на ура. Таких, кстати, по данным социологов, оказалось 44 процента. Справедливости ради приведу и другую цифру — 38 процентов опрошенных высказались против восстановления памятника. Остальные не определились.
Обращает на себя внимание и тот факт, что ни у кого, даже у самых твердолобых противников мэра, не возникло и мысли о том, что Лужков пытается тем самым заигрывать с избирателями. И то верно. Его популярность в народе велика, ему незачем скатываться на популистские ходы. Будет он мэром или нет, зависит только от желания одного Лужкова. Восстановление памятника Дзержинскому — ничто по сравнению с тем, что он восстановил в Москве. И прежде всего восстановил ее статус европейской столицы.
Повторяю, я не в восторге от предложения по памятнику. Но я понимаю, что в этом предложении нет конъюнктуры — ни политической, ни электоральной. В том числе желания кому-то подыграть. Просто мэр решил посоветоваться с народом. Что ж, это его законное право. Даже обязанность. И поднимать по этому поводу очередной шум вокруг Лужкова совершенно неуместно.


Партнеры