С НАМЕРТВО ОТКРЫТЫМИ ГЛАЗАМИ

Время всех превращает в педофилов

29 сентября 2002 в 00:00, просмотров: 176
  Полицейский, опасаясь случайных свидетелей, пробирается на задворки, чтобы выстрелить в дохлого пса. Так мог бы начаться новый фильм Кристофера Нолана “Бессонница” (Insomnia, 2002 г., США, 118 мин.), пожелай он прибегнуть к трюку из предыдущего своего триллера “Помни”.
     В тот раз Нолан буквально вывернул детектив наизнанку — с самого начала показал убийство, а потом прокрутил действие в обратном направлении так, что никто ничего не понял. Поражала легкость, с которой Нолан обвел всех вокруг пальца. Оказалось, самый загадочный лабиринт — это прямое движение вспять, наш мозг к такому легкому испытанию совершенно не готов. В “Бессоннице” действие развивается нормально, без скачков в будущее или прошлое. И все же западные критики заявили, что новое творение Нолана настолько уникально, что нужно придумывать по аналогии с фильмом-нуаром специальный жанр — фильм-бланш. Какой же трюк изобрел Нолан на этот раз?
     Следим внимательно: стареющий полицейский Уилл Дормер прилетает на Аляску расследовать убийство школьницы. Местная странность — полярный день, темнота не наступает. Для следствия это плюс, но для детективного жанра — минус. Никто не будет красться в полутьме, отбрасывать зловещие тени, оставлять во мраке трупы свидетелей. Тут сразу вспоминается Хичкок, в пику законам жанра снявший самую зловещую сцену боевика “К северу через северо-запад” не в темном тупике дождливой ночью, а ясным днем на слепящем просторе. С другой стороны, тотальная просвечиваемость, видеокамеры, приборы ночного наблюдения давно превратили наши ночи в белые и расправились с нуаровскими штампами не хуже Хичкока. Так что Нолан ничего не придумывает, он констатирует случившееся в особо наглядной форме. Полярный день изматывает полицейского по нескольким причинам. Во-первых, ему есть что скрывать: в погоне за преступником он случайно пристрелил напарника, приставленного к нему высшей инстанцией расследовать его методы работы. Во-вторых, он не может выспаться из-за бьющего по глазам белесого света. В-третьих, его фамилия происходит от латинского корня “спать”, но тут мы зарываемся в символические слои, на которые в кино внимание обращать не принято. Чем дольше затягивается следствие, тем лунатичнее Дормер. Ослепляет не солнце, ослепляет полное отсутствие теней. Вот вам лабиринт — прямой как шпала. И выбраться из него невозможно: чем яснее картина, тем обширнее слепое пятно, которым на нее смотрят. Кажется, Нолан специально создал герою нелепую трудность. Но это не так. При бессоннице смазывается общая картина, зато обостряется восприятие. Начинают выплывать наружу фокусы подсознания. Строгие и минималистичные. Никаких танцующих с поленом карликов, ведь опытный коп давно на “ты” с любыми кошмарами. Кроме одного — вопроса, чем он отличается от убийцы-извращенца. В самом деле, почему педофилы доводят Дормера до такого бешенства, что он готов даже нарушить закон и сфабриковать улики? Так сильно ненавидеть можно только то, от чего нельзя отделаться. Что засело глубоко внутри. Вот как опасно путать недосып с психоанализом. Особенно белыми ночами, когда не бывает сумерек и потому все кошки кажутся серыми, все псы — дохлыми, а цитаты — подтекстами.
     За бессонницей проглядывают загадочные отношения стариков и времени. Дормер уперся в тот возраст, когда любое мимолетное увлечение отдает педофилией — любая женщина уже годится в дочери. Педофилия из болезни или отклонения превращается в универсальную ловушку, особое время суток или жизни, если хотите. Время из всех нас сделает педофилов, если нам, конечно, повезет.
    


Партнеры