За забором второго Кремля

Из завидовских трофеев советская знать составляла для себя “праздничные наборы”

30 сентября 2002 в 00:00, просмотров: 836
  Если б все неизвестные места на картах помечали белым цветом, то такое огромное пятно раскинулось бы в Лотошинском районе, на границе с Тверской областью. Там, где находится легендарное Завидовское охотхозяйство.
     Для нас это место знакомо как правительственная резиденция, где на лоне природы партийные вожаки СССР принимали глав других стран.
     Сегодня “руководящей и направляющей силы советского общества” уже нет. А Завидово осталось. Хотя и переживает не лучшие времена.
    
     Охота бывает разная: тихая — к перемене мест, а еще — с национальными особенностями. Правда, для широкой публики такая охота открыта только в одноименном фильме. В жизни она, как Кощеева смерть, спрятана за семью печатями и запорами.
     Вы, наверное, уже догадались, о чем речь. Ну конечно же — о Завидовском охотхозяйстве. Откуда в старые добрые времена без богатых трофеев не возвращался ни один стрелок.
     Вот только попасть в обойму завидовских стрелков тогда было совсем непросто. Сначала нужно было вступить в члены КПСС, потом дослужиться до чина секретаря ЦК КПСС или маршала Советского Союза, ну а уж потом...
     Впрочем, сегодня нет ни ЦК, ни маршалов. А как живет-может некогда знаменитое охотхозяйство?

    
     Те старые времена местные жители вспоминают как сладкий сон. Зона эта еще с довоенной поры приравнивалась к войсковой части, поэтому снабжение деревень продуктами велось по линии военторга. Из Солнечногорска в Козлово (Тверская область) завозились продукты. А чтоб каждому не ездить за 70 верст, колбасу, масло, мясо (его доставляли из Новой Зеландии), курятину, индюшатину, сыры и пр. деликатесы можно было заказывать (в ограниченных, конечно, объемах) через сельсоветы.
     Раз в неделю отоваривались в сельсоветах или по месту работы.
     Сегодня всего этого великолепия, конечно, нет. Например, в деревне Грибаново Лотошинского района крестьяне уже 10 лет как забыли, что такое автолавка. В идеале она должна сюда приезжать три раза в неделю — привозить хлеб насущный. Но появляется в этих краях не каждый месяц.
     Хотя заповедник по-прежнему считается вотчиной военных: на блокпостах денно и нощно караулят охранники из Федеральной службы охраны .
     По старой советской традиции местные жители боятся на что-то жаловаться и уже рады тому, что режимные строгости поослабли. Им хоть самим теперь можно охотиться в здешних местах и собирать грибы. Тем и живут.

* * *

     “Завидово” в сердце каждого советского человека не просто охотхозяйство или заповедник. В застойные годы оно считалось чуть ли не вторым Кремлем. Генсек Брежнев был страстным охотником и часто, возвращаясь из-за границы, ехал прямо сюда.
     Но каков поп, таков, как говорится, и приход. Вся челядь генсека, на старших глядя, тоже коротала свободное время в охотхозяйстве.
     Условия для сильных мира того были тут созданы сказочные. Правительственная резиденция, где останавливались первые лица государства и высокие зарубежные гости, имела 12 номеров люкс, прекрасную художественную галерею из работ мастеров XIX века. Конечно, там была сауна с бассейном, зимний сад с тропическими растениями и даже хрустальная люстра весом 700 кг! А также около двух десятков нарезного и гладкоствольного оружия. Хотя наши высокие сановники приезжали, как правило, со своими винтовками и карабинами, выполненными на заказ.
     Чтоб не уезжать из “Завидово” с пустыми руками, к каждому члену Политбюро был прикреплен свой собственный егерь, который и устраивал патрону удачную охоту.
     Вот как вспоминает свою работу егерь Брежнева — ст. прапорщик Советской Армии 80-летний Илья Фролов:
     — Всего охотничьих вышек у нас было около 100. За Брежневым числились две. Леонид Ильич обычно охотился на кабана. Зимой, по снегу. Мы приезжали на вышку. Я сыпал кукурузу — подкормку для зверя. И вместе с его адъютантом уходил метров за 500. Все миграции кабанов я знал как “Отче наш”. И если Брежнев, допустим, заступал на вышку в 8 вечера, то в 8.15 туда точно должно было подойти какое-нибудь кабанье семейство. Стрелял он очень прилично. А мы тем временем с его адъютантом обмывали каждый выстрел 50 граммами водки. Когда он заканчивал охоту, сообщал по рации, и мы забирали трофей.
     Стрелки в высокопоставленном охотхозяйстве не ограничивались одним, пусть даже самым метким выстрелом. Нужно было завалить 4—5 кабанов, лосей или маралов. Тогда, и только тогда со спокойной совестью можно было возвращаться в Москву.
     Как это ни парадоксально звучит, но обитатели Кремля сами обеспечивали себя продуктами!
     Дважды в год (на 1 мая и 7 ноября) члены и кандидаты в члены Политбюро получали из охотхозяйства праздничные наборы общим весом в 400 килограмм! В них входила охотничья копченая колбаса в керамических бочонках, задняя часть туши лося, оленя и марала и 10 кг свежей рыбы. Это была “пайка” члена Политбюро.
     Кандидаты в члены получали по этому же перечню, только без лося. Ну а просто секретари ЦК КПСС — то же самое, что и кандидаты в члены Политбюро, но без лося и марала. Остальных продуктов — половину от нормы члена Политбюро.

* * *

     Из военных самым страстным охотником и самым популярным у егерей был министр обороны СССР маршал Андрей Гречко. Стрелял он как снайпер. И считался человеком не жадным. Часть трофея обязательно оставлял егерям, а уж если “пуделял”, т.е. промазывал, — то без разговоров ставил им две бутылки водки. Таково в “Завидово” было суровое, но справедливое правило, установленное самим Гречко: за каждый промах стрелок должен ставить две бутылки водки. Сам Андрей Антонович мог “пуделять” только с дробового ружья — к нему он просто был не привыкший.
     Самым плохим стрелком из военачальников, вспоминают старые егеря, считался маршал СССР, Главком войск ПВО страны Павел Батицкий. К тому же он был еще и страшно жаден. За промахи — однажды промахнулся 5 раз подряд (!) — водку егерям никогда не ставил, нарушая тем самым приказ министра обороны.
     Правда, Гречко, как правило, сюда приезжал один, без компании. И о поведении Батицкого скорее всего ничего не знал. Егеря прочно закреплялись за своими “шефами” и болтать лишнего не имели права.
     Еще старожилы вспоминают, что министр обороны сам не пил и пьяных не любил. Хотя был единственным из “больших людей”, кто за свой стол после охоты сажал простых егерей. Обычно они ужинали отдельно.
     Из гражданских лиц заядлым охотником считался Борис Пономарев — кандидат в члены Политбюро. Он был точной копией Батицкого: стрелял ужасно плохо. А по скаредности даже перещеголял маршала. После застолья Пономарев собирал со стола недопитый коньяк и увозил его в Москву. Но в “Завидово” ездил часто.
     Простые егеря отмечали натянутые, если не сказать больше, отношения между двумя членами Политбюро: Гречко и тогдашним министром иностранных дел Громыко. Гречко его очень не любил, а так как охотхозяйство было военным, то позволял всякие вольности. Однажды Громыко оставили в лесу рядом с убитым лосем — машина и егеря просто уехали. В конечном итоге министра иностранных дел под каким-то предлогом исключили из охотхозяйства.
     Говорят, что за три года до смерти Гречко стал выпивать и чувствовал себя не очень уверенно. Даже его личные адъютанты (конечно, за глаза) с того времени над ним иронизировали. И как-то по-холуйски заискивали перед тогдашним замминистра обороны маршалом Соколовым. Кстати, стрелком Соколов тоже был паршивым.
     Когда в 1976 г. Гречко подозрительно скоропостижно скончался (хотя на здоровье не жаловался), в охотхозяйстве думали (по пьяной лавочке егерям об этом говорил и Соколов), что министром обороны Брежнев назначит теперь его, Соколова. Но министром стал Дмитрий Устинов, а черед Соколова пришел только в горбачевские времена, да и то ненадолго. Он ушел в отставку после неожиданной посадки на Красную площадь немца Руста.

* * *

     По сути дела, Завидовское охотхозяйство располагается на территории Тверской области. И только небольшая его часть (около 19 тыс. га) — в Лотошинском районе Подмосковья. Участок этот называется Ошейниковским, и “Завидово” всегда хотело присоединить его к себе. Ведь все важные шишки на охоту приезжали именно туда. Поближе к Москве, да и дороги там прекрасные.
     В 1967 г. между директором Ошейниковского участка Дубакиным и генсеком Брежневым даже состоялся такой разговор:
     — Как ты посмотришь, если твой участок мы присоединим к “Завидово”? — спросил его Брежнев.
     — Отрицательно, — ответит тот. — Директор “Завидово” спит и видит, чтоб мы к нему присоединились. Но это будет плохо. Он — Троекуров, а мы — Дубровский...
     — Ну ладно, — рассмеялся тогда Брежнев. — Дубровского мы в обиду не дадим!
     Но ровно через год Ошейниковский участок отошел к “Завидово”. Там остались только небольшие охотугодья в окрестностях села Рождествено. Которые сохранил московский обком партии, и уже тогда (с осени 70-го) туда опять начали приезжать военачальники и партийные боссы.
     С перестройкой значимость “Завидово” внутри страны и на международной арене (а там в неформальной обстановке с генсеками встречались и Генри Киссинджер, и Фидель Кастро, и многие другие) отошло на второй план.
     Михаил Горбачев не был охотником. И резиденцию в “Завидово” с Раисой Максимовной посетил всего дважды. Хотя в его эпоху егеря еще делали “праздничные наборы” и регулярно поставляли их в Кремль. Правда, в стране шла политика решительной отмены всех льгот. Однако наборы эти с удовольствием принимались как консерваторами, так и архитекторами перестройки.
     Борис Ельцин, возглавивший государство после Горбачева, тоже прохладно относился к охоте. Так “Завидово” осталось не у дел, в 1995 г. ему дали новый статус: государственного национального парка.
     Может, это и к лучшему, что элитарное охотхозяйство теперь открыто для народа, каждый может его посетить и набраться сил на лоне природы? Нет, “Завидово” как было, так и остается закрытым объектом, уже на расстоянии 50 км там одни шлагбаумы и проверяют спецпропуска.
     Есть опасение, что общенародным достоянием оно никогда не станет. Если верить местным жителям, то ничего хорошего там, конечно, не происходит. Они большей частью остались без работы: кому оказывать услуги, если нет делегаций и гостей?
     Поскольку охота в “Завидово” практически не ведется (говорят, изредка туда наезжают Борис Николаевич Ельцин, бывший премьер, а ныне наш посол на Украине Виктор Черномырдин и бывший министр обороны Павел Грачев), то численность животных за годы запустения увеличилась в 8—10 раз.
     Те, кто помнит старые времена и кто принимал в “Завидово” важных персон, предлагают возродить охотхозяйство в его первозданном виде как резиденцию главы государства, куда было бы не стыдно привозить президентов других стран.

* * *

     — Конечно, хорошо было бы вернуть утраченную славу этим местам, — говорит глава Лотошинского района Анатолий Лютенко. — Здесь до сих пор сохранилась прекрасная инфраструктура, есть добротные дороги — около 200 км. Все как бы ждет своего часа. Можно из “Завидово” вообще музей охоты сделать! Ведь тут водятся практически все звери и птицы, встречающиеся в России. В этом плане мы — уникальное место. Но району в одиночку такую махину не осилить: нужна программа возрождения, и не простая, а федеральная.
     “Национальный парк”, как “Завидово” сейчас официально именуется, по-прежнему закрыт для простых смертных, и посторонним туда вход категорически запрещен. Бывает, туда приезжают очень богатые люди. Но даже им нужно спрашивать разрешения у охраны президента.
     Рано или поздно легендарное охотхозяйство может прийти в полную ветхость. И тогда оно будет не нужным ни охране президента, ни людям.
     Как утверждают старожилы, раньше егеря из лесов не вылезали, в перерывах между наездами кремлевской знати они в поте лица своего занимались выполнением плана (у них тоже существовал план!) по отстрелу пушнины: белки, лисы, куницы, рыси. И, разумеется, каждого зверя они знали чуть ли не в лицо.
     Сегодня егеря — редкие гости лесных чащоб. Что удивляться огромному количеству волков, которые зимой не дают покоя местным жителям? Нет точных сведений и о том, как увеличились популяции других зверей.
     Впрочем, это все так укладывается в российский менталитет: что имеем — не храним, потерявши — плачем...
    



Партнеры