Последний тур

Дом, в котором Хейердала больше нет

6 октября 2002 в 00:00, просмотров: 462
  Небольшой норвежский городок Ларвик в южном Вестфоле, на западном побережье залива Бохус. Те, кто там бывал, говорят, что это чудное место. А про итальянский городок Алассио, в провинции Савона, рассказывают, что на тамошних пляжах песок нежнее молока. Эти два места далеки друг от друга, но их связывает одно имя. В норвежском Ларвике 6 октября 1914 года родился Тур Хейердал — выдающийся ученый и путешественник. В имении Колла-Микери, что в итальянском местечке Алассио, 18 апреля 2002 года Тур ушел из жизни. Два дома в судьбе великого ученого стали двумя точками: начала и конца жизненного пути...
   
 
     В его жизни было много романтики, приключений и научных подвигов. Тур Хейердал, который считал себя “самым типичным норвежцем”, долгие годы изучал народы, живущие далеко за пределами его родной страны, пытаясь доказать существование межконтинентального общения в далекой древности. На нападки ученого мира, большинство представителей которого считали, что переселения древнейших народов не существовало, он отвечал собственными путешествиями. Так, 28 апреля 1947 года деревянный плот “Кон-Тики” с интернациональной командой из шести человек отплыл из перуанского порта Кальяо и через 101 день и 8 тысяч километров пути достиг Полинезии. Фильм о приключениях “Кон-Тики” получил награду Киноакадемии США, а книга Хейердала “Путешествие на “Кон-Тики” была переведена на 67 языков и пользовалась колоссальным успехом.
     После этого были знаменитые и не менее масштабные экспедиции на папирусных суденышках “Ра” в 1969—1970 годах от Африки до островов Центральной Америки, и в 1977—1978 годах на камышовой лодке “Тигрис” из устья Инда в Джибути.
     В конце жизненного пути Тур Хейердал обратился к праистории своей нации. По его версии, предки современных норвежцев именовались асами, отсюда и произошло название города Азов. А значит, пришли они в Скандинавию откуда-то из нынешнего российского или украинского Причерноморья.
     Лето прошлого года 86-летний исследователь провел меж двух стран, совершая перелеты из Осло в Ростов-на-Дону и обратно. Никто тогда и не догадывался, что тем же летом Хейердалу предстоит перенести тяжелую операцию в связи с онкологическим заболеванием. В начале нынешнего года его состояние ухудшилось — врачи обнаружили, что болезнь распространилась на головной мозг.
     По воспоминаниям близких, Хейердал почувствовал себя плохо где-то за месяц до смерти. Тогда его семья собралась в Колла-Микери на празднование Пасхи. Но вместо этого ученого увезли в больницу Санта-Конора. В апреле 2002 года в имении Колла-Микери Хейердала доставили прямо из госпиталя на машине “скорой помощи”. Узнав о своем окончательном диагнозе (рак головного мозга), он отказался от лечения и встретил последние часы в кругу родных — жены Жаклин, сына Бьерна и дочерей Мариан и Беттины. “Отец всегда говорил, что хочет отправиться в свое последнее плавание на закат солнца в компании самых близких и любимых людей”, — вспоминал потом младший сын знаменитого норвежца Тур Хейердал-младший.
     Так уж получилось, что о Хейердале-ученом знали все, а о его личной жизни — только близкие. И после ухода великого путешественника из жизни почти ничего не изменилось. Его родные и близкие не очень охотно общаются с журналистами. Возможно, это связано с тем, что родственники так и не смогли привыкнуть к мысли, что Тура больше нет в живых. Его смерть действительно стала неожиданным ударом для многих. И те, кто знал его довольно близко, до последней минуты не подозревали о том, что этот энергичный норвежец страдает каким-то неизлечимым недугом. В их числе оказался и главный “пропагандист” путешествий Хейердала в нашей стране, ведущий программы “Клуб кинопутешественников” Юрий СЕНКЕВИЧ , который спустя несколько месяцев после кончины Хейердала поделился своими воспоминаниями с “МК-Воскресенье”:
     — Последний раз мы виделись, когда он летел через Москву в Ростов-на-Дону. Мы с ним встретились, и в разговоре он упомянул, что это у него чуть ли не 80-я поездка за год. Представляете? Он все время мотался: какие-то встречи, лекции, библиотеки и так далее. Поэтому, разумеется, говорить о том, что у него жизнь была полностью устроена, было бы неверно, потому что он все время куда-то ездил. Хотя, где бы он ни жил, у него всегда были хорошие, нормальные условия. И в Италии у него был прекрасный дом.
     — Вы не смогли поехать на похороны Хейердала в Норвегию, потому что сами оказались в больнице в тот период. Многие тогда связывали ваше недомогание со смертью вашего норвежского друга.
    
— Никакого отношения моя болезнь к смерти Тура не имела. Никакой связи здесь нет. Ну был небольшой эпизод. Прихватило меня слегка. Но все обошлось. Другое дело, что мне не удалось приехать на похороны Тура. Врачи сочли, что будет лишнее волнение и лучше этого не делать, поэтому они меня не выпускали из больницы.
     — Хейердал своеобразно относился к Богу, к религии. С одной стороны, он был ученый, который признавал только факты и доказательства, а с другой стороны — его последнее бракосочетание с Жаклин состоялось в церкви в Марокко по необычному обряду, с кольцами, которые Хейердал сделал собственноручно.
   
  — Знаете, он мне как-то с юмором рассказывал о церкви, которая была в той же итальянской деревушке, где он купил себе поместье. Он эту церковь отремонтировал и сказал, что иногда читает там проповеди. Может быть, он шутил, а может, и действительно пару раз прочел проповедь прихожанам. Не знаю. Но я не могу его называть религиозным человеком. Я ни разу не видел, чтобы он ходил в церковь. Но он и не был атеистом, богогонителем. По крайней мере, когда мы во время путешествия на “Тигрисе” встречали новый, 1978 год, находясь в Персидском заливе (мы проходили его как раз 31 декабря), мы сели за стол, и Тур произнес тост за Христа — величайшего человека всех времен и народов. Правда, при этом он сказал, глядя на меня: “Ну вы, конечно, коммунисты, Христа ошельмовали, но все-таки...” А я был членом партии, значит, я был коммунистом, поэтому Тур имел полное основание меня так называть.
     — Несмотря на такое отношение к коммунистам, он все же приехал в Советский Союз в хрущевское время. Он был знаком с Хрущевым лично?
    
— Он вообще был знаком со многими политиками и королями. Он был знаком и с Хрущевым, и с Горбачевым, это уж точно. Но с Горбачевым Тур познакомился уже после его отставки. А с Хрущевым — когда тот был первым секретарем ЦК КПСС. Но, насколько я знаю, он никогда не пользовался такими знакомствами в личных целях.
     Впервые в Советский Союз Хейердал попал во время Второй мировой войны. Он был в Мурманске, где прошел спецподготовку радиста-диверсанта, а потом сражался за освобождение Норвегии от нацистов и был удостоен награды за храбрость. В следующий раз он побывал у нас в Новочеркасске (мы были там вместе), а до того умудрился попутешествовать по Грузии, где чуть не попал под поезд. Как Тур потом написал в своей книге “По следам Адама”, он из-за традиционного грузинского гостеприимства опоздал на поезд, и ему пришлось запрыгивать в свой вагон на ходу.
     — Как сейчас обстоят дела с раскопками, которые он проводил в степях в районе Азова, в поисках следов прародителей норвежцев?
  
   — Насколько я знаю, в Англии организован Институт имени Тура Хейердала. Этим летом от института в район Азова была отправлена группа из 6 человек, которая и должна была продолжить раскопки. В принципе было решение организовать там норвежско-российский археологический центр. Я не знаю, как это продвигается. По крайней мере Тур мне сказал, что две коронованные особы дали ему на это согласие: принц Чарльз и король Норвегии. Он с ними договорился, и он размышлял, что там построить, как построить, и я ему советовал, какие приспособления туда лучше привезти. Азов его очень заинтересовал. Он говорил, что в плане археологическом это совершенно потрясающее место и там только копать, копать и копать.
     — А кто-нибудь из близких родственников продолжит исследования Хейердала, как это было в семье другого известного исследователя — Кусто?
   
  — Пока об этом сложно говорить. Я точно знаю, что старший сын был с ним на острове Пасхи. Там же была его старшая дочь — она тогда была совсем маленькой. Больше в экспедициях Тура, по-моему, его дети участия не принимали. Но младший сын, Тур-младший, был какое-то время директором музея “Кон-Тики”, а потом почему-то сам ушел оттуда. Не знаю, по какой причине...
     Или вот другой эпизод, связанный с Туром-младшим: когда в 1994 году были XVII зимние Олимпийские игры в Норвегии, в Лиллехаммере, он в знак протеста уехал оттуда, потому что считал, что там Олимпийские игры устраивать нельзя. Самое интересное, что сын был против, в то время как отец открывал эти игры!
     — Почему так получилось? У них были сложные отношения?
     — Нет, у них были нормальные родственные чувства друг к другу. К слову, Тур-младший и сейчас живет в Лиллехаммере. Преподает там.
     — После похорон, которые прошли в Норвегии, согласно последней воле Тура Хейердала его прах был перевезен в его итальянское имение Колла-Микери. Кто сейчас там живет?
     — Насколько я знаю, никто там постоянно не живет, потому что его дочери живут в Норвегии и бывают в Италии только наездами. Его последняя супруга, француженка Жаклин, живет на Канарах. Она мне недавно прислала письмо. Она там, собственно, и жила — там они с Туром познакомились. На Канарах живут и два ее взрослых сына. Такие хорошие ребята, я с ними знаком. Но об этом доме, где они жили с Хейердалом, она говорит: “Я туда прихожу, беру какие-то необходимые вещи, но оставаться там просто не могу. Это слишком тяжело для меня”. Ну что тут еще сказать...
    


Партнеры