Коммандос для Шеварнадзе

Корреспондент “МК” стал первым российским журналистом, проникнувшим на базу американского спецназа в Грузии

10 октября 2002 в 00:00, просмотров: 213
Майор Тен Най в телефонном разговоре был краток: “О’кей, мэм, я приеду за вами к 8 утра. Ждите меня возле гостиницы”. Вместе мы должны были ехать на базу американского спецназа, недалеко от Тбилиси, в местечке Крцаниси. Сюда еще не ступала нога российского журналиста, хотя по поводу американского военного присутствия на Кавказе политики и пресса поломали немало копий. “Присутствие” — это и есть майор Най, его начальник, командующий группой американских военспецов майор Кроссоу и другие...
В условленное время в условленном месте мокну под мелким дождиком и высматриваю двухметрового (все мы — жертвы стереотипов!) спецназовца в джипе цвета хаки. Через пару минут к отелю подъезжает белый микроавтобус, оттуда выходит невысокий коренастый мужчина в военной форме.
— Садитесь в машину, юная леди, иначе мы опоздаем к началу занятий на нашем полигоне.
Радуясь своему превращению из “мэм” в “юную леди”, быстренько подчиняюсь приказу...
Мистер Най — один из невольных виновников международного скандала, накалившего еще весной страсти между Москвой и Тбилиси. Но похоже, майор об этом не задумывается. Сам он на Кавказе только с августа. Для него это обычная работа, и Грузия — 45-я (!) по счету страна, где он побывал по долгу службы. Теперь майор, не обременяя себя политикой, привычно тянет армейскую лямку на берегах воспетой Лермонтовым Куры. Здесь разворачивается главное действие финансируемой Вашингтоном пьесы, которая в переводе на русский звучит примерно так: “Обучи и оснасти”. Под проект, официально именуемый “антитеррористическим”, США выделило 64 млн. $ (для сравнения — ежегодный военный бюджет Грузии в четыре раза меньше!). В основном эти деньги пошли на оборудование, технику и экипировку 2000 бойцов элитных спецвойск. Только на то, чтобы одеть одного грузинского солдата, как полноценного коммандос, американцам пришлось раскошелиться на 2500 “зеленых”.

Ржавая память Союза

До тренировочной базы в Крцаниси добираемся минут сорок. В дороге спрашиваю у майора, откуда он? Выясняется — из Форта-Карсон, в Колорадо. “Зеленый берет”, рейнджер. С ним на базе, куда мы едем, 60 его сослуживцев. Всего в Грузии сейчас около 100 американских военспецов.
Естественно, разговор заходит о проблеме Панкисского ущелья.
Майор мигом превращается из рейнджера в дипломата: “Чеченские боевики — это проблема сугубо Грузии и России. Я считаю, что эти две страны должны решить ее без чьего-либо вмешательства”.
Пытаюсь сменить тему. Боевые товарищи Ная вот-вот вступят на землю Ирака. Что думает об этом майор?
— Я обычный американский солдат. Я не могу обсуждать действия моего правительства. Я буду согласен с любым решением Белого дома.
С тем и приехали. Вот она, база!
Сразу за скрипучими воротами бывшей советской танковой части живописные “памятники” тех времен: пара ржавых заброшенных беседок непонятного назначения и два таких же ржавых танка. Вдалеке — несколько рядов больших брезентовых палаток. Флага США, что было бы вполне логично, не видно. Зато есть грузинский, на флагштоке между палаток.
Когда этим летом американцы приехали сюда, они первым делом основательно благоустроились: для себя подлатали казармы, а грузин определили в палатки, вместимостью на 40 человек каждая. Сейчас под командой американских инструкторов — 578 грузинских солдат. Иногда их перебрасывают на другую бывшую советскую базу, в Азиане. Там — тоже с советских времен — остался военный аэродром, и будущие коммандос тренируются в прыжках с парашютом.
Предполагалось, по меньшей мере декларировалось с высоких трибун, что эта элитная гвардия Шеварднадзе должна как метлой вымести террористов из Грузии. Но в скандально нашумевшей “контртеррористической операции” в Панкисском ущелье ни один из новоиспеченных “коммандос” не участвовал. Как я убедилась, их еще не успели “испечь”. С другой стороны, о предназначении будущих грузинских рейнджеров мне довелось услышать разные версии. Но об этом — чуть позже.

Старый “калашников” борозды не портит

— Гоу! Гоу! Гоу! — пронеслось над полигоном. Взвод солдат в американских касках с болтающимися под носом ремешками грозно протопал мимо нас.
— Кто из них кто? — обращаюсь к майору Наю.
— Да вы их не отличите: форма у наших инструкторов и грузинских ребят одинакова.
— Вы им командуете по-английски? Английский тоже — часть “программы”?
— Нет, конечно, у нас здесь 17 переводчиков из местных. Это наши учат команды на грузинском.
Позже я заметила у американцев мини-блокноты, где английскими буквами записаны грузинские слова. Только это “гоу-гоу” (пошел!) само приклеилось, как во всех голливудских фильмах про армию.
— “Цецхли!” (огонь), — командует инструктор, и десять солдат из положения “стоя” бьют одиночными по мишеням.
Стреляют бойцы почему-то из “калашниковых”, а не из американских “М-16”. В ответ на мой удивленный взгляд майор Най пояснил, что “калашников” ничуть не хуже и “вполне подходит для войны с террористами”. Интересно, что американцы вообще по достоинству оценивают канувшую в прошлое Советскую Армию. “Я считаю, что советская школа, которую прошли многие из грузинского офицерского состава, очень похожа на американскую, поэтому подготовка идет нормально”, — уверенно говорит мне командующий группой американских военспецов майор Кроссоу.
Стрельбище находится под открытым небом. Стрелки отрабатывают свою меткость на расстоянии метров двести. Мишени безлики — обычный черный силуэт. Ни портрета бен Ладена, ни Руслана Гелаева. В кого же, думаю, будут стрелять эти коммандос, когда пройдут американскую военную школу до конца?
Сквозь гулкие звуки выстрелов прорывается шум мотора. Американский спецназовец, разбрызгивая осеннюю жижу, несется на небольшой легкой машине без верха, ну точь-в-точь как те, что разъезжают на игровых полях для гольфа.
— Это наш вездеход, — объясняет подошедший к нам лейтенант Джемал Синглетон. — Мы на нем по полигону снаряжение перевозим, боеприпасы.
Выясняется, что кроме учебных пособий, палаток, компьютеров и униформы американцы захватили с собой в Тбилиси несколько подобных вездеходов и четыре вертолета. Все вертолеты — транспортные. Правда, их используют не только для перевозки грузов, но и для прыжков с парашютами.
Пытаюсь разговорить нового знакомого, благо Синглетон не прочь пообщаться с российской прессой.
— Ну и сколько получает американский спецназовец? За Кавказ дают “надбавку”?
— Когда мы отправляемся в другую страну, как сюда, в Грузию, нам оплачивают все дорожные расходы и еще командировочные. А вообще зарплата зависит от звания и выслуги лет. Я, например, получаю примерно 40 тысяч долларов в год.
— Как тебе грузинская кухня?
— На базе у нас американская еда. Да и сам я приехал только неделю назад, еще не успел попробовать, чем тут угощают.
— Что, и вино местное не пил?
— Мы пиво пьем...
Выстрелы умолкают. Грузинские солдаты, повесив автоматы на грудь, сбиваются в кучку. Закуривают.
— Ребята, а как вы оказались в этом лагере?
— Мы — контрактники. Сюда попали по собственному желанию. Вообще у нас здесь есть и призывники, и кадровые офицеры.
— Вы уже знаете, куда вас отправят после подготовки?
— Мы здесь учимся воевать. А потом... Что нам скажут, то мы и будем делать.
— Да ладно тебе, Мамука! — хлопает по плечу моего собеседника подошедший в эту секунду грузинский лейтенант в бушлате и кепочке цвета хаки. — Знаете, почему он такой серьезный? Ему уже 31 год, а он еще не женат. Имейте в виду, девушка...
— А он сможет меня обеспечить? — подыгрываю шутливому настроению ребят.
— О, он сможет!
— Ну а серьезно: сколько вам платят?
— В месяц — 160—200 лари ($80—100).
В Грузии, замечу, это хорошие деньги: средняя зарплата по стране у госслужащих — 60 лари, а максимальная пенсия — 14 лари.

Покажите мне героя!

Американские коммандос на базе не только питаются отдельно от своих учеников, но и живут в обособленных казармах. Здесь, как и в зарплате, своя иерархия — все зависит от звания и боевых заслуг. Для начальства есть что-то вроде “люксов”: одиночные комнаты. Те, что рангом пониже, располагаются по 3—4 человека. Меблировка спартанская: кровать, тумбочка и шкаф для одежды. Телевизор янки смотрят в общем холле. Душ тоже общий.
В палаточном городке для грузинских солдат удобств еще меньше. Впрочем, у грузин есть одно большое преимущество. На субботу-воскресенье их обычно отпускают домой. В остальном жизнь солдатская наполнена тренировками и занятиями. Вот расписание одного обычного дня на базе: подъем в 6 утра, в 6.30 физическая подготовка, в 7.30 — гигиена, завтрак, в 9.00 — построение и начало занятий, которые продолжаются до 17.00, если нет ночных тренировок.
Прошу майора Ная познакомить меня с кем-нибудь из американских героев — есть такие среди попавших на Кавказ “зеленых беретов”? Ведь рейнджеры из Форта-Карсон за пятидесятилетнюю историю его существования участвовали во многих боевых операциях. В числе последних — Афганистан...
“Это у вас так принято, по-советски: делать из солдата героя. У нас такого нет. Они у нас все герои, все равны”, — отвечает майор и сам при этом становится похож на героя советского военного фильма самых что ни на есть социалистических времен.
Видя, что своим “у нас все герои” он не убедил меня, Най подзывает парня в полевой форме из группы американцев:
— Эй, Дуан Хиньен, эта юная леди хочет поговорить с настоящим героем. Ты у нас герой...
— Я?! — смущается американец
— Ладно, не скромничай!
Молодой офицер подходит к нам. Заметно стесняясь, рассказывает, что к своим 30 годам успел семь лет отслужить в американских “зеленых беретах” и получить звание капитана. В Грузию прибыл из Германии. Там, под Штутгартом, располагается еще один батальон американского спецназа из Форта-Карсон. В прошлом году Дуан был в Нигерии, где в течение трех месяцев обучал нигерийских солдат. Сам — родом из Нью-Джерси. Там его сейчас ждут жена и трехлетняя дочка Катрин. Домой надеется попасть в декабре, на Рождество — поедет в отпуск.
Вот таков “герой”. И только зная о том, что до капитана в американской армии надо иметь выслугу лет 16, догадываешься, что в биографии Дуана Хиньена была не только армейская рутина, но и боевые операции, за которые его в 30 произвели в капитаны.
Вообще “разговорить” рейнджеров было не легче, чем взять с боем хорошо защищенную высоту. По мелочам все же вытянула кое-что из Тена Ная. В 2000 году, по его собственному признанию, он был в Йемене. В то самое время, когда начиненный взрывчаткой катер врезался в американский эсминец “Коул”. Это было одно из первых “посланий” бен Ладена. “Погибло 17 наших парней. Это не самое лучшее время в моей жизни. У меня до сих пор перед глазами их тела...”
По отдельным репликам догадываюсь, что майор, вероятно, участвовал в спасательной операции. Хотя спасать там было некого. Искали трупы...
“Давайте сменим тему, — предлагает Най. — Пойдемте посмотрим наши классы...”
Следую за ним и попадаю в одноэтажное помещение. Занятия — в самом разгаре. “Ученики” сидят не только за партами, но и на полу и на подоконниках. Капитан американской армии наглядно показывает, как накладывать шину при переломе позвоночника. Рядом стоит переводчик. Другой американский спецназовец в качестве “пострадавшего” лежит обнаженным торсом на парте. На правом предплечье татуировка: меч, пересеченный молниями, — эмблема спецсил.

За что пьем, генацвале?

После обеда майор Най засобирался в Тбилиси, на рынок: “Хочу привезти парням немного грузинского вина”.
— Майор, я с вами!
На тбилисском рынке Най затоваривался основательно — сто литров полусухого красного. На мой вопрос, не много ли, ответил: “Так это же на всех. У нас будет общий праздник”.
— А за что будете пить?
— За мир...
Звучит как политическая декларация, но в Грузии, где тосты длинные, как реки, сегодня “за мир” и вправду пьют чаще всего. В один из своих тбилисских вечеров я оказалась в маленьком частном ресторанчике. В зале, кроме меня и полковника из министерства обороны Грузии Георгия Казушашвили, никого больше не было, и хозяин заведения подсел к нам, как только понял, что я из России.
“Давайте выпьем за то, чтобы не было войны, — с ходу предложил он, разливая белое домашнее вино в стаканчики. — Вы там дома у себя передайте, что здесь никто не хочет ссориться с Россией”.
— Зачем Шеварднадзе американцы? Затем, для чего ему и турки... — говорил мне коллега, грузинский журналист, пригласив “на чашку кофе”. Чашка кофе обернулась затяжным ужином с неизменным тостом “за мир” и размышлениями вслух о том, как и почему поссорились Грузия с Россией, а Турция под эту свару потихоньку усиливает свое влияние на Кавказе. В общем-то ничего странного в этом нет. Турция, как и США, входит в НАТО, а Грузия в лице Шеварднадзе, как известно, собирается в НАТО вступить. Сюрпризом было узнать, что тбилисская гостиница, где я остановилась, и та несколько лет назад была построена на турецкие деньги, специально для военных делегаций.
Впрочем, для того чтобы почувствовать турецкое присутствие на “холмах Грузии”, достаточно посмотреть на магазинные полки — здесь прочно утвердился знакомый нам ширпотреб из Стамбула.
В турецком засилье многие винят Шеварднадзе. Правда, в открытую высказывать свое мнение о президенте никто не решается.
“Знаешь, люди просто его боятся, — делился со мной грузинский коллега. — Это только мы, журналисты, говорим что думаем”.
Грузинскому президенту его же избиратели ставят в вину и то, что Россия и Грузия едва не начали стрелять друг в друга, и то, что он пригрел чеченских боевиков, установил что-то вроде бартера. Он им — безопасную жизнь на территории республики, они ему — гарантию вооруженной поддержки в случае политической заварухи. Но чеченцы стали яблоком раздора между Тбилиси и Москвой. А после 11 сентября прошлого года — между Тбилиси и Вашингтоном. В этой ситуации Шеварднадзе предпочел чеченским “гарантиям” американские доллары. И “зеленые береты” в придачу. Благодаря им батоно Шеварднадзе получит отборный отряд в 2000 верных ему штыков.
Но стараниями майора Ная и его друзей из Форта-Карсон это будет, очевидно, уже после того, как Панкиси очистят от террористов. Программа “Обучи и оснасти” рассчитана аж на два года и, по сути, только началась. Какие боевые задачи будет решать эта элитная часть?
“За чашкой кофе” я услышала такие общепринятые здесь версии: грузинский спецназ готовят для личной охраны президента. Что-то вроде преторианцев, охранявших священную особу римского императора. Я побывала только в одном тренировочном лагере, но уже в ближайшем будущем подготовка спецназа будет вестись еще на трех бывших советских военных базах. Если посмотреть на карту, то расположены они кольцом вокруг столицы: на севере, юге, западе и востоке Тбилиси. Делайте выводы...
В качестве вспомогательной задачи, очевидно, поставят охрану будущего нефтепровода Баку—Тбилиси—Джейран (Турция), который пойдет в обход России. Это один из самых дорогостоящих нефтепроводов (стоимость почти 3 млрд. $), строительство которого запланировано на начало следующего года...
Я покидала Тбилиси со смешанным чувством: благодарностью за традиционное грузинское гостеприимство и сожалением о том, что между нами все еще лежит полоса отчуждения. Вот и русских в грузинской столице практически не встретишь. За время своей командировки я не видела ни одного соотечественника. Исключение составляли коллеги из разных российских СМИ, да... Борис Гребенщиков, приехавший в Тбилиси на гастроли. Кстати, у БГ в грузинской столице был полный аншлаг. Он, сам того не ожидая, выступал здесь на фоне заявления российской стороны о “превентивных ударах” и грузинской — о том, что “мы отпустили чеченцев на их родину, в Россию”.
Местные журналисты тщетно пытались углядеть в приезде певца некий политический смысл, а фанаты в ожидании своего кумира трогательно распевали с кавказским акцентом: “Под небом голубым...”



Партнеры