КЛЕВОЕ МЕСТО

Как заработать деньги в мутной воде

11 октября 2002 в 00:00, просмотров: 419
С каждым годом рыбаков в России становится все больше, а рыбы — все меньше. Это полтора столетия назад в Москве-реке ловились пудовые осетры и стерлядь, а гигантские сомы шутя обрывали сети. Сейчас возможность вытащить на любом подмосковном водоеме просто приличного сазана или судака для большинства рыболовов — мечта, а в ожидании стоящей поклевки можно простоять часами.
Но именно для осуществления этой мечты всего три-четыре года назад под Москвой открылись первые пруды, в которых можно легко подсечь не только карпа на 5 кг, но даже карельскую форель. Правда, за каждый килограмм живой рыбы здесь придется отдать больше, чем в супермаркете, но удовольствие, как говорится, дороже.
Как выяснило “МК”, содержание такого пруда — дело весьма прибыльное.


В Игоре Мищенкове выправка плюс четкость указаний (так и хочется сказать — приказов), отдаваемых подчиненным, почти сразу выдают отставного военного. И действительно: в прошлом хозяин пруда и ресторана под бескомпромиссным названием “Рыбацкая деревня” был подполковником. После отставки в начале 90-х из войск химико-биологической защиты Мищенков занялся коммерцией, а именно очень прибыльной тогда торговлей бытовой техникой. Бизнес у Мищенкова пошел настолько успешно, что для себя и своих друзей он арендовал в Москве небольшой прудик в 2 га общей площади. Чисто для себя — чтоб после работы расслабиться, за шашлыками и рыбалкой обсудить дела. Но все планы о “райском отдыхе” нарушил кризис 1998 года: торговля потерпела крах, а из активов... остался один только пруд. Выход напросился сам собой — не пропадать же добру.
— Мы решили сделать пруд коммерческим предприятием — надо же как-то было зарабатывать на жизнь, — рассказывает Мищенков. — Но даже я поначалу не верил, что новое дело окажется столь успешным: во второй половине 90-х платить за лов рыбы было диковинкой. Многие не понимали: за что с них просят деньги?..
Поначалу пруд представлял собой мелкую и запущенную лужу с грязной водой и дном в каких-то металлических балках. В таких условиях любая приличная благородная рыба легко бы загнулась. И поэтому глубину пришлось увеличить с 1 до 4 метров, установить списанную армейскую помпу (тут военные связи помогли) для подкачки свежей воды, на берегу построить небольшой ресторанчик, срубить избу для отдыха, сауну, а рядом возвести семь шалашей с крепкими дубовыми столами и крышами из камышей. Сколько на все это потратили денег — Мищенков не говорит, но видно, что немало.
— Помню, связать камышовую крышу без опыта у нас никак не получалось, — смеется Мищенков, — пришлось в Тимирязевской сельхозакадемии отыскать темнокожего студента из Зимбабве — мы же знали, что они у себя в Африке все в таких домах живут. Для него срубили в пойме Москвы-реки камыши, и у студента получилось совсем неплохо.
Оставалось только запустить рыбу.
— Мы сразу решили не ограничиваться карпом, а сделать основную ставку на благородные виды, которые у нас в природе не водятся, чтобы отличаться от обычных рыбхозов, — рассказывает Павел Терентьев, ихтиолог. — Только одной форели запустили 500 кг, осетра — под 700, немного сома, ну и карпа, конечно, пару тонн для массы...
Каждый приходил в бизнес своими путями.
Игорю Алимову с местом повезло меньше: все-таки почти 50 км от кольца. Правда, Алимов сам является специалистом по рыбам, какого еще поискать нужно: как-никак завлабораторией НИИ ирригационного рыбоводства. Несколько прудов ООО, организованное им, арендовало у своего же родного института три года назад. В дело вложили и свои, и одолженные деньги (вышло около 20 тыс. долларов), на них закупили “посадочный материал” — карпа, осетра, форель, щуку, сома, — из дома каждый сотрудник притащил удочки для проката.
— В платной рыбалке мы искали спасение института, в котором уже пару лет как за неуплату была отключена электроэнергия, — рассказывает Игорь Алимов. — Сейчас “рыболовных” денег вполне хватает и на продолжение исследований, и на зарплату сотрудникам лаборатории...
Вадим Токарик с двумя такими же бизнесменами не скрывает, что “Русский карповый клуб” на пруду, арендованном им у “Мосрыбвода”, обошелся в 250 тыс. долл. На сегодняшний день это, пожалуй, самые крупные вложения в подобный бизнес в области. Деньги пошли на аренду у “Мосрыбвода” 76 га водной поверхности, из которых сейчас используется только 20, на закупку 10 тонн живого карпа, благоустройство прибрежной территории, установку посреди озера павильона с десятью VIP-местами для рыбаков и закупку десятка комплектов снастей (кстати, каждое место профессионального карпятника, если делать “как положено”, стоит не меньше 10 тыс. долл.).
— Сейчас на Западе, в Англии, среди богатых карп-фишинг стал даже более модным, чем гольф, — утверждает Токарик.
Если сравнить цены, то ему вполне веришь. День лова в этом клубе стоит 100 долл. Летом, в сезон, на пруд приезжает до нескольких десятков весьма непростых людей, с охраной и на “Мерседесах”.

Как продать рыбалку

Официальной статистики, сколько людей увлекается любительской рыбной ловлей, не существует. Но, по прикидкам специалистов, в России это 1% населения, в Италии эта цифра составляет 3—4%, в Англии — 5—7%.
— Сейчас большинство богатых мужиков пресытились всякими казино и саунами с девчонками, — утверждают специалисты, — и уже начинают искать что-то новое, но не менее “крутое” и дорогое, где все “свои”. До этого в области открывались только простые, общедоступные места, только потом стали появляться элитные. И пусть у них гораздо меньше клиентов, но эти люди, все остальное время зарабатывающие большие деньги, должны хотя бы на рыбалке побыть в тишине и спокойствии.
Если для европейца плата за возможность половить рыбу привычна (большинство водоемов находится в частной собственности), а в США рыбалка даже на государственных водоемах стоит 10—20 долл. в год, причем лицензию можно купить в обычном супермаркете, то для нашего человека это еще в диковинку: ему бы место поглуше да снасть покрепче. Но постепенно привычка за хорошую рыбалку платить хорошие деньги начала проникать и в средний класс москвичей. Да и не рыбалка здесь главное, а возможность отдохнуть с семьей или в компании весь день, пожарить шашлыки из свежепойманной форельки или запечь осетра — как это собирался делать Мищенков, а кризиса пока вроде не ожидается.
— Одним нашим клиентам никак не удавалось заключить крупную сделку с иностранцами — тогда они привезли их на наш пруд, и все контракты были в тот же вечер подписаны! — гордится Алимов, как будто сам подписал контракт.
С ним согласен и Мищенков:
— Многие наши постоянные клиенты приезжают на водоем сразу после работы среди недели на часок-другой — посидеть, половить, привести нервы в покой. А иногда и утром, перед работой. Спрос постоянно растет...
Общий фонд рыбохозяйственных водоемов Московской области, по данным “Мосрыбвода”, — 1851, из них только прудов 693, озер — 233, карьеров — 70 (реки не считаем: в них подобное хозяйство устроить не получится). Многие из водоемов, до которых можно добраться на машине, потенциально пригодны для организации платной рыбалки. Еще остаются небольшие прудики и озерца, данных о которых нигде нет — зачастую они не обозначены даже на картах, но тем не менее по договоренности с местными властями и их вполне можно арендовать.
По утверждению начальника “Мосрыбвода” Владимира Арсеньева, сейчас в области работает не менее сотни подобных хозяйств (это те, которые с “Мосрыбводом” официально заключили договор), и к нему каждый месяц обращается пара-тройка новых желающих открыть свое дело.
В отличие от аренды земли пользование водоемом практически ничего не стоит — бери и действуй. Есть два пути заполучить “воду”: самостоятельно на месте отыскать подходящий пруд и узнать о его принадлежности. По словам Владимира Арсеньева, если водоем закреплен за “Мосрыбводом”, то вначале необходимо согласовать возможность аренды с местными районными властями, потом получить биологическое обоснование зарыбления и составить план мелиоративных работ не менее чем на пять лет. По результатам данных “Мосрыбвод” примет решение — разрешить или нет. Еще необходимо получить лицензию на “организацию любительского и спортивного рыболовства” в Министерстве экологии и природопользования.
— Несколько раз в год наши инспектора обязательно проверяют водоемы на выполнение всех требований, указанных в договоре, — утверждает Арсеньев. — По их результатам 20—25 договоров ежегодно расторгается. Единственное — мы стараемся теперь не давать разрешения на деревенские пруды. Пару раз мы совершали подобные ошибки — и доходило до серьезных конфликтов арендаторов и местных жителей, которым сложно было понять: как так, всю жизнь ловили рыбу бесплатно, а теперь — за тысячу в день?!
Если же пруд не числится за “Мосрыбводом”, а принадлежит совхозу, фермеру или вообще как бы ничейный (т.е. районный), то договориться значительно проще. И, по утверждению Игоря Алимова, “Мосрыбвод” не будет иметь никакого отношения к тому, что вы будете творить на воде.
По словам Арсеньева, пока прудов хватает на всех, а бизнес этот весьма выгоден: недаром все рыбхозы, еще три года назад занимавшиеся исключительно товарным рыбоводством, дружно занялись платной рыбалкой. Что, впрочем, неудивительно: облов прудов начинается в середине осени, а рыбалка позволяет получать наличные в течение всего года.
В поимке рыбы, кстати, везет далеко не всем. В результате — чистая прибыль при минимуме затрат.

Форель на халяву

Зарыбление — самый ответственный этап создания пруда, ради него, собственно, все и затевалось. Закупают товарного веса рыбу, т.е. не нуждающуюся в выросте и сразу же пригодную для вылова.
— Самая стандартная и доступная — это обыкновенный карп, — рассказывает Игорь Алимов, — его можно приобрести во многих рыбоводческих хозяйствах по 60 руб. за 1 кг, карась стоит 50 руб., белый амур — 100 руб. Форель приходится везти из-под Питера или Карелии — там она покупается за 170 руб. (с доставкой выходит 220 руб.), осетры из Вологодской — по 270 руб. за кг. Сейчас мы еще экспериментируем с канальным сомом и сигом.
Рыбу перевозят в “живорыбке” (так рыбоводы называют “зилок” с цистерной вместо кузова и надписью по бокам “живая рыба”).
— Стандартная “живорыбка” с баком на 3 тонны воды вмещает всего 350 кг рыбы, — смеется Алимов, — мы же сами изобрели свою цистерну, в которую на 1,2 тонны воды вмещается 700 кг рыбы плюс компрессор на случай ЧП. Сейчас у нас три таких машины, а ЧП случаются регулярно. Перевозка рыбы — самый опасный этап. Один раз у нас машина с форелью сломалась в пути, и вместо 18 часов добиралась до пруда около полутора суток, пришлось добавлять кислород, но все равно половина рыбы не выдержала.
У Мищенкова есть целая речка, в которой одна форель, у Алимова — три пруда: один с щукой и форелью (специально для нахлыстовиков), общий со всеми видами — от осетра до карпа, своего рода супермаркет, третий — только с карпом.
— Если есть возможность, — советует Алимов, — то нужно разбивать рыбу по разным водоемам — и для рыбаков удобнее, и для рыбы.
Правда, один раз, когда по весне случилось наводнение и речка вышла из берегов, у Мищенкова несколько форелин по большой воде ушли в соседнюю Яузу. Говорят, тогда для окрестных рыбаков, не клиентов “Рыбацкой деревни”, наступил настоящий праздник. В Москве — да форель на халяву!
По мнению некоторых рыбоводов, существует формула, определяющая достаточное количество рыбы на водоем: на 5 литров воды должен приходиться один погонный сантиметр рыбы. Правда, Алимов с ней категорически не согласен, говорит, что все индивидуально для каждого пруда и зависит от его гидробиотехнологических показателей. Эти показатели может вывести только специалист.
Стоит одноразовый выезд ихтиолога Алимова на водоем 5 тыс. руб., ну а целое толстое и официальное заключение с советами по зарыблению — не менее 30 тыс. руб. На самом деле деньги весьма небольшие, учитывая, что каждая ошибка может для новичка в этом деле обойтись слишком дорого. Если же, не дай бог, попадется инфицированная рыба — недалеко до эпидемии.
При покупке живой рыбы продавец обязан предъявить ветеринарное свидетельство по форме №1, а саму рыбу необходимо хотя бы визуально оценить: на чешуе не должно быть язв, жабры — ярко-красного оттенка, тушка — упитанная, а глаза — не помутненные. Остальное должно показать вскрытие — и это вовсе не шутка. По мнению Алимова, одно из условий успеха бизнеса — хороший специалист-рыбовод, а ихтиопатолога (специалиста по болезням рыб, который как раз “вскрывает”) можно приглашать время от времени.
Аэромоноз (краснуха), филометроидоз и лерниоз (это когда в рыбе живет и размножается длинный белый червяк) — самые распространенные болезни рыб. Настолько, что в Московской области почти все рыбхозы (пожалуй, кроме Двенди, Серебряных прудов, Озернинского и Якотя) уже много лет сидят на карантине.
— Основную массу в пруду должны составлять рыбы весом от 0,5 до 1,5 кг, — рассказывает Алимов, — но и несколько “гигантов” от 5 до 12 кг только привлекут новых охотников за крупной рыбой.
Вадиму Токарику для пруда был необходим не тот стандартный карп по 700 г, которого выращивают в рыбхозах: все-таки “Русский карповый клуб” — место для настоящих спортсменов, а какие рыбаки — такой должна быть и рыба. На своем “Гелендвагене” Вадим несколько раз мотался под Астрахань, Ставрополь и на Ахтубу.
— Отыскать большую рыбу по 15 и более килограммов было очень непросто. В джипе мы складывали задние сиденья, устанавливали канистру на 250 кг рыбы, баллоны с кислородом, кондиционер врубали, чтобы в салоне не жарче 12°C было (такая температура наиболее оптимальна для перевозки), — и в Москву. Такого карпа не стыдно и настоящему карпятнику показать, леску обрывает с легкостью. Чтобы его взять — настоящим профессионалом нужно быть. Крупный карп вызывает только азарт — особенно если ломает снасть и уходит, никакой рыбак не успокоится, пока его не вытащит, и, соответственно, будет возвращаться снова и снова на наш пруд. Для хорошего пруда сотня-другая таких гигантов необходима.
На самом деле во всем мире спортивная рыбалка подразумевает последующее отпускание пойманной рыбы на волю — для еды можно и в супермаркете купить. Вадим всеми силами продвигает эту идею среди членов своего клуба — это выгодно и рыбе (все-таки жить остается), и клубу, который значительно экономит на закупке новой рыбы.
— Правда, пока российские рыболовы убеждаются с трудом — многие все равно забирают рыбу, чтобы похвастаться перед женой и друзьями, — сетует Вадим, — у тех же, кто ловит в обычных рыбхозах, есть своего рода цель: заплатил за рыбалку тысячу рублей, значит, выловить должен как минимум на полторы — к спорту это уже не имеет никакого отношения.
Интересно, что рыбу, предназначенную на вылов, вовсе не обязательно кормить. Ей вполне хватает прикормки, остающейся от рыбаков.
Всю выловленную рыбу необходимо поштучно учитывать для пополнения ее запасов. В “Рыбацкой деревне” привезенные осетры и форель содержатся в специальных садках, из которых ежедневно извлекаются как для выпуска в пруд (сколько поймали, столько и запустили), так и для ресторана.

Тысяча рублей за день удовольствия

— Слух о том, что мы выпустили ценную рыбу в пруд, в первую же ночь привлек браконьеров со всего поселка, — рассказывает Алимов, — некоторых нам удалось перевербовать. В один вечер нам удалось поймать целую компанию подростков с сетями на своих прудах, а сейчас они на общественных началах помогают нам обустраивать пруды. Правда, когда я их команду назвал “голубым патрулем”, они заупрямились, попросили переименовать себя в “зеленый патруль”.
Поначалу с браконьерством сталкиваются все без исключения. И поэтому без охраны, особенно чтобы пруд просматривался в ночное время, не обойтись. В том числе и потому, что традиционно рыбалка у наших “рыбаков” ассоциируется не столько с самим процессом, сколько с “наливай и забрасывай”. Гарантировать удачную поклевку хозяин пруда также не может, и нередко в адрес администрации посылаются угрозы типа: “Я заплатил, а рыбы нет!” По словам Игоря Алимова, кто умеет ловить, тот всегда останется с уловом, а кто нет — тому необходимо помочь, проконсультировать, показать, возможно, даже рассказать о повадках рыб... и предложить купить в магазинчике книжку Сабанеева “Жизнь и ловля пресноводных рыб” — для любого рыбака она как Библия.
Специализированный магазин может приносить денег ненамного меньше, чем сама ловля. Например, в “Рыбацкой деревне” 150 г прикормки, а также полстакана кукурузы для насадки стоят по 30 руб., аренда мангала с дровами — 500 руб., удилища — 50 руб., садка — 20 руб., камышового шалаша — 5 тыс. руб. Есть специальный человек, который может даже не только насадить на крючок червяка, но и последить за поплавком.
— А вот с рестораном у нас проблемы, — делится Алимов, — когда мы узнали, сколько предстоит оформить документов и получить разрешений, чтобы все по закону, поняли, что пока этого не осилим. Стоимость лова на главном пруду у Алимова средняя по области — 600 руб. за 3 часа, 1 тыс. руб. — за сутки (есть, где и полторы), в них входит и 4 кг рыбы. Если что-то поймано сверх нормы, то за форель платится 300 руб. за 1 кг, щуку — 100 руб., за карпа — 80 руб. Рыбу на всех прудах можно отпустить обратно в воду, кроме форели: она хищник, глубоко заглатывает наживку и после не выживает.
Если хорошая погода, в летний выходной день на пруду в 5 га и до 100 человек может ловить. Если лицензия стоит тысячу рублей, прибыль нетрудно подсчитать.
Правда, говорит Алимов, без любви к рыбе и большого труда это дело не потянуть. К нему два-четыре человека в месяц сейчас обращаются за консультацией, “как пруд по уму сделать”, но уже этим летом поступило три предложения о покупке аналогичных хозяйств — видно, что “не потянули”. Рыба, как и все живое, требует полной самоотдачи — не получится, чтобы сидеть в Москве и подсчитывать прибыль. На пруду придется жить.



    Партнеры