РАЙ С НЕМЫТЫМИ ЯБЛОКАМИ

Наталья Пьянкова: “Гибель Елены Майоровой была закономерна”

18 октября 2002 в 00:00, просмотров: 403
     Фильм Натальи Пьянковой “Странное время” когда-то, лет восемь назад, вызвал сенсацию на фестивале в Роттердаме. У нас в стране его видели только поклонники Елены Майоровой, для которой эта роль оказалась последней. Сегодня “Странное время” вышло на видео, и Наталья Пьянкова, которая уже давно не дает интервью, согласилась ответить на наши вопросы.
     
     — Можно ли назвать ваши фильмы “женским кино”?

     — Можно, если не считать женское кино чем-то вторичным по отношению к мужскому. Женское кино необходимо, оно обязано быть, но оно не должно быть хуже, чем мужское. Женское кино имеет такое же право на существование, как и мужское. Я свои фильмы считаю женскими, потому что с этим уже ничего не поделать: моя степень откровенности и исповедальности свойственна только женщинам. Я не хочу сказать, что мужчины менее откровенны. Они откровенны по-своему. Я не хочу, чтобы женское кино понималось в уничижительном смысле. Как дамское. У меня не дамское, у меня именно женское кино.
      — Ваш фильм “Странное время” получил восторженные отзывы на фестивале в Роттердаме, но почему-то не получил никаких призов.
     — Дело в том, что Роттердамский фестиваль поначалу был внеконкурсным. Мы попали в последний год, когда призы не присуждались. Со следующего года все встало на места. Успех действительно был удивительным. На фильм стояли очереди. Что в общем-то естественно.
      — Почему?
     — Ведь это же Голландия.
      — Голландии близка атмосфера послеперестроечной Москвы? Или вы считаете фильм универсальным?
     — Голландии близка та раскрепощенность и та степень свободы, с которой мы делали “Странное время”. В Голландии квартал “красных фонарей” может спокойно соседствовать с женским монастырем. Что-то подобное есть и в “Странном времени”. Насколько мой фильм эпатажен, настолько же он чист и девственен. Лучше всего это видно по сцене в саду. Кто-то эту сцену просто физически не переносил, а кто-то готов был носить нас за нее на руках. Я помню, как нас обвиняли: вот он рай в понятии Пьянковой — женщины с небритыми ногами жуют немытые яблоки.
      — Вы действительно стремились отобразить рай?
     — Не знаю. Когда я начинаю снимать, то перестаю быть собой. Я словно нахожусь под какими-то лучами. Возможно, в тот момент мне казалось, что это рай. Точнее, когда мы снимали, мы находились в раю.
      — То есть не возникло никаких проблем? Обычно говорят, что обнаженные сцены даются с наибольшим трудом.
     — Нет, мы были в раю. Я это серьезно говорю. Люди моментально разделись. Несмотря на то что была уже середина ноября. Мы снимали в ботаническом саду. Там, где еще не успели собрать яблоки. У нас на всякий случай был припасен ящик водки, чтобы растирать или поить тех, кто окоченеет (за этим специально следил врач). Но в тот день нам Бог помог: стоял солнечный день, и ощущалось тепло. Мне самой тоже пришлось раздеться, чтобы подать пример актерам. В этой же сцене снялся и мой сын. Странно получилось, что нам пришлось обнажиться друг перед другом. Но мы считали, что это необходимо. Одна актриса потом сказала, что надо было подбрить лобок. Ну, она так себе рай представляла — все с подбритыми лобками. А мы нет. Нам важна была естественность.
      — Странное время, отображенное в вашем фильме, еще продолжается? Или оно прошло, и мы сейчас живем в какую-то другую эпоху?
     — Иностранцы вообще переводили название как “Странное время свободы”. Имелось в виду, что взрослые люди впервые почувствовали свободу и стали вести себя как подростки, чтобы наверстать упущенное. Это странное время свободы в нашей стране было очень коротким. Оно оказалось коротким, потому что началась другая война, а вместе с нею и другая политика, и другая жизнь. Поэтому и новый мой фильм “Прощание славянки” совсем другой. Странное время было очень коротким. Оно словно вспыхнуло и тут же угасло. Я с огромной ностальгией вспоминаю странное время. И вся эта странная история с Леной Майоровой (она сожгла себя. — Авт.), мне тут видится жуткая закономерность.
      — Закономерность?
     — Да, закономерность вспышки. Оно ушло вместе с теми людьми, которые раскрылись и быстро сгорели. Как метеорит.
      — Что же пришло на смену?
     — То, что пришло на смену, гораздо страшнее. Но я принимаю в любом случае. Мы же христиане, надо принимать. Дни Москвы отмечают салютом, и в то же время люди убивают друг друга на празднике, причем — от радости. Вот наше время.
     



Партнеры