МАТЬ И ВСЕ ЕЕ ГОРЬКИЕ

25 октября 2002 в 00:00, просмотров: 221
     Ирина со странной фамилией Бразговка. Ирина — загадка. Помню, я мучительно напрягал память — откуда знакомо ее лицо? Кто-то подсказал: “Гонки по вертикали”. Она же вместе с Мягковым снималась”.
     На эфир приходили разные люди. Известные и не очень. Однажды заглянул режиссер “Мертвого сезона” Савва Кулиш. Увидел Иру, обнял, расцеловал. Потом тихо спросил у меня: “Она что, здесь работает? Странно… Талантливая ведь актриса”.
     Актриса. Живет с двумя дочками. С одной — светловолосой девочкой-подростком — забегала на службу пару раз. Даша ждала маму, а секретарши рассматривали девочку и шушукались — похожа на Андрея Мягкова или нет.
     Слухи, сплетни… Стоит ли принимать их всерьез? Тем более что реальность гораздо неожиданней. Через несколько лет Андрей Кончаловский заявил в одной из программ ТВ, что светловолосая девочка — его дочь. А роман с Ириной оборвала его эмиграция…
  
   На столе в ее комнате учебники английского и тетрадь. Странно — вроде основные экзамены в своей жизни она уже сдала...
     — Скажи, ты что, уезжать куда-то собралась?
 
    — На съемки в Германию, к Питеру Гринуэю...
     — Это его киноэпопея “Чемодан Тульса Люпера”? Кого ты там играешь?
     — Я до недавнего времени вообще предпочитала об этом не говорить. Актеры — люди суеверные. Пока не будет билета в кармане, пока не окажешься в самолете… И потом окончательно все станет известно только на съемочной площадке.
     — Но ты же наверняка общалась с Гринуэем. Расскажи о своем впечатлении.
     — Впечатление колоссальное, космическое. Человек–медиум, или колдун, или волшебник. Вытащил из меня то, о чем я и сама не подозревала.
      — Каким образом? Например, у Ларисы Гузеевой, я слышал, он дотошно выпытывал кулинарные рецепты...
  
   — Это его задача — выяснить привычки, особенности характера. Чтобы человек чувствовал себя как можно органичней в его картине. Поэтому он так и вгрызался в нас. А я Скорпион — человек закрытый. Для актера замкнутость — черта не очень хорошая. Вот он и пытался достучаться до меня.
     Например, спросил, какова моя ипостась, ну, скажем — инженер, строитель, домохозяйка, повар? — не по профессии, по ощущению. Я задумалась буквально на две минуты. Мой возраст уже предполагает некий самоанализ. И вот с Гринуэем мы пришли к выводу, что я идеальная мать. По сути. Мать вообще. И когда я свой ответ обдумывала, поняла, что это материнское начало во мне очень сильно. Была бы такая фантастическая возможность — руками, как крыльями, накрыла весь мир, согрела его хоть чуть-чуть, успокоила... Не случайно в ансамбле Покровского за мной закрепилась кличка Мать сыра земля.
     — Не мрачновато? Мне почему-то сразу кладбище представляется.
     — Нет, по отношению ко мне это произносилось скорее в ироничной форме. Я была тогда беременна. И беременная пела, танцевала, работала...
     P.S. Продолжение читайте в новом цветном номере “МК-Воскресенья”, который сегодня поступит в продажу.


    Партнеры