ПУСТЬ СИЛЬНЕЕ ГРЯНЕТ БУРЕ

10 ноября 2002 в 00:00, просмотров: 294

Если честно, то на лидера нашей “гонки чемпионов” Павел Буре поначалу не претендовал. Ну какая тут может быть конкуренция — человек потерял почти месяц в связи с операцией на колене. А потом еще и простуду подхватил. И опять слег на несколько дней с температурой под 40 градусов. А его команда “Нью-Йорк Рейнджерс” в это время бесславно проиграла три матча подряд — с общим счетом 1:10...

Но, оказывается, плохо мы знаем нашу Русскую Ракету... Как только он вышел на лед в добром здравии, так сразу приступил к работе. С легкой руки российского легионера “рейнджеры” прервали серию неудач и вообще почувствовали себя как-то увереннее и жестче.

Как же так? А травма, а простуда? Неужели не наложили негативный отпечаток? На эти вопросы может ответить только сам Павел. Поэтому, как и было обещано, в качестве подарка “спортсмену месяца” дарим Павлу Буре, нападающему команды “Нью-Йорк Рейнджерс”, целую страничку “МК-Воскресенье”.

Ну и его фанатам, естественно, тоже...

Правда, звонить Буре-старшему пришлось в половине первого ночи по московскому времени. Не очень комфортно, согласитесь... Хотя что не сделаешь для народного любимца!

— Павел, как же вас угораздило простудиться практически сразу после операции?

— Спортсмены тоже люди. Разве они не имеют права болеть?

— Имеют, конечно. Но, видимо, на вашем здоровье сказывается постоянная работа на льду?

— Насколько я знаю, ангина — это вирус... Ее можно подхватить где угодно. Необязательно во время работы.

— Чем лечились?

— Таблетками.

— Да ну! А как же истинно русский способ?

— Интересно какой?

— Водочка, конечно.

— Да вы что?! Когда у тебя температура и так под 40 градусов, как-то уже не до водочки.

— Не боялись, что в таблетках окажется какой-то запрещенный препарат?

— Ну, во-первых, в НХЛ на допинг не проверяют. А во-вторых, я же не сам бегаю в аптеку. У нас в команде есть врачи, который назначают лечение с учетом всех внешних факторов.

— Чем вы занимались, пока болели?

— Ну пока лежал с ангиной, ничем не занимался. А по большому счету даже в свободное время работал.

— Как? С травмой?!

— Ну и что? Если не работает нога, тренируешь только руки. И наоборот... Так или иначе приходится следить за своей формой. Для этого тренажеры и существуют.

— Тут в России ходят слухи: дескать, хирург вам сказал, что это ваша последняя травма. А если случится еще одна, вы можете поставить крест на карьере.

— Да вы что?! Нет, я ничего такого не слышал... До меня из России вообще мало какие слухи доходят.

— Научились спокойно относиться к травмам?

— Точно так же, как и все остальные люди. Когда выходишь играть — не думаешь об этом. А потом... Ну сломался, ну получилось так — надо идти и лечиться.

— В первые дни после болезни тренировки для вас проходили в щадящем режиме. Это как?

— Это значит, что команда вся работает на льду, например, полтора часа, а я всего час.

— Не чувствуете себя “белой вороной”?

— Наоборот, у тех, кто пришел после травмы, нагрузка больше, чем у всех остальных. Ведь после тренировки команда шла в раздевалку, а я — в тренажерный зал.

— Вы в первой же игре показали отличный результат — два гола. Отдых так сказался?

— Не знаю, что сказалось. Просто вышел и отработал.

— Если учитывать, что в период вашего отсутствия “Рейнджерс” проигрывали, не кажется, что тянете команду в одиночку?

— Нет, не кажется. В любом случае команда — это команда... Нельзя кого-то выделять. Все работают вместе. Так что я никого не тяну.

— По крайней мере зарубежная пресса именно так и пишет про вас.

— Давно не читаю газет. Да и зачем? Все, что можно было доказать остальным и себе в первую очередь — я доказал.

Не скучно так-то?

— Нет, стимул, безусловно, остался — выйти и отыграть на все сто.

— И получается?

— Нет, конечно, — смеется Павел. — Не может у человека все и всегда получаться.

— От чего зависит успех?

Снова смех:

— Сам не раз задавал такой вопрос. Причем не обязательно себе. И старшим товарищам, и младшим... И никто не может на него ответить. Вроде бы стоишь в той же позиции, на том же расстоянии, бьешь по шайбе с такой же силой. В одних случаях попадаешь в цель, в других — нет... Вот уж не знаю, от чего это зависит.

— Так, значит, в приметы мы не верим?

— Не верим.

— А раньше?

— Молодой был — верил. Когда играл в юношеской сборной, помню, если выигрывали, то вся команда и дальше ходила в одной и той же одежде. Кто-нибудь придет в другой, на него все набрасывались: “Ты что? Ты нам все испортишь!” Представляешь, да? В одном и том же несколько дней ходить... А потом все равно проигрываешь. И я понял, что в приметы верить нельзя. Они же подразумевают какие-то последовательные действия. Что-то забыл сделать — и начинаешь себя накручивать и расстраиваться. От этого еще хуже получается.

— Вы наблюдали за тем, что в последние дни происходило в России?

— Естественно, узнал о захвате заложников на Дубровке практически сразу. Очень переживал.

— События не отбили охоту приезжать в столицу?

— Ну сколько раз можно говорить! Ничего не сможет отбить у меня охоту приезжать в Москву. Это мой дом. Я здесь вырос. А в Америке я только работаю. Работа закончится, и я вернусь в Россию, потому что там живу.






    Партнеры