“Щукина” дочь

20 апреля 2003 в 00:00, просмотров: 566

—Есть примета: если в какой-то одежде ты уже успешно сдал экзамен, на следующий надо надеть ее же. На первое прослушивание в Щукинское училище я пришла в длинном до пят платье с шалью. Мне сказали надеть в следующий раз что-нибудь покороче. Я послушалась, но шаль взяла с собой — всегда приходила с ней в училище. И вот, когда уже на конкурсе Владимир Абрамович Этуш попросил меня спеть, я вспомнила о шали, оставшейся на спинке стула. “Можно атрибут взять?” — спросила я. “Что она сказала?” — не понял Этуш. “Она хотела сказать “реквизит”, — поспешно выручили меня загибавшиеся от смеха четверокурсники.

С этого все и началось...

Ольга Будина за последние шесть лет снялась в двадцати фильмах.

Сейчас она лауреат Государственной премии, член Правления Союза кинематографистов, член оргкомитета кинофестиваля “Амурская осень” на Дальнем Востоке.

Среди ролей — великая княжна Анастасия Николаевна в фильме Глеба Панфилова “Романовы — венценосная семья” (Гран-при фестиваля “Виват, кино России!” в Санкт-Петербурге, 2001 год, выдвижение от России на соискание премии “Оскар”, 2002 год).

Поэтесса Галина Кузнецова, последняя возлюбленная И.Бунина из “Дневника его жены” Алексея Учителя (Гран-при “Кинотавра-2000”, “Ника” за лучший фильм года и выдвижение на “Оскар” в 2001-м).

Всенародно любимая Марина из картины Александра Митты “Граница. Таежный роман”, за которую Оля получила приз за лучшую женскую роль на фестивале “Виват, кино России!” и была признана актрисой года по рейтингу ОРТ в 2001 году.

Ну а в этом сезоне планируется “собрать урожай” из 5 картин, в которых Будина снималась в течение последних двух лет. На “Кинотавре” ожидается премьера детского фильма по роману Франсис Бернет “Радости и печали маленького лорда”. Недавно в Сирии завершились съемки сериала “Баязет” по одноименному роману Валентина Пикуля. Сейчас полным ходом идет работа над картиной “Московская сага”.

Но первый вопрос о работе, которая обречена стать самой громкой премьерой этого года.

— Оля, чем занимались последние семь месяцев, почему вас не было в Москве?

— Впервые в истории мирового кинематографа, не побоюсь этого слова, удалось экранизировать роман Федора Михайловича Достоевского “Идиот”. Десять серий роскошного кино выйдут на одном из центральных телеканалов. Такого созвездия актерского не было очень давно. Князя Мышкина играет Евгений Миронов, Рогожина — Владимир Машков, мою маму, генеральшу Епанчину, — Инна Чурикова, папу — Олег Басилашвили, Настасью Филипповну — Лидия Вележева, генерала Иволгина — Алексей Петренко, Ганечку — Александр Лазарев, Евгения Павловича — Александр Домогаров, Лебедева — Владимир Ильин, Келлера — Михаил Боярский, я играю Аглаю Епанчину.

— Не хотелось сыграть Настасью?

— Прежде чем ответить на вопрос, расскажу смешную историю на тему. Когда я сказала кому-то, что буду играть Аглаю, человек похлопал по меня по плечу и сочувственно так говорит: “Ну, ничего-ничего, бывает”.

— Бывает, стало быть...

— К сожалению, довольно часто. Ох! Сейчас могу с уверенностью сказать, что играть Настасью не хотелось бы. Но когда в прошлом году в Москву приехала ассистент по актерам с “Ленфильма” и сказала, что хотят попробовать меня и на Настасью, и на Аглаю, я задумалась о Настасье. Пришла домой, прочитала сцены с Настасьей, походила, подумала и поняла про нее одну очень страшную вещь: она — потенциальный самоубийца, и ее образ несет в себе огромную разрушительную энергию. Ее нужно либо делать на технических приемах, либо после съемок ложиться в сумасшедший дом на реабилитацию. Ни того ни другого делать не хочется.

А про Аглаю князь Мышкин говорит: “Я подумал о вас как о каком-то свете”. Я не хочу разрушать, я хочу созидать. Конечно, нельзя сказать, что Аглая — ангел во плоти, но и по возрасту, и по характеру она мне гораздо ближе. Хотя перепады ее настроения почти сводили меня с ума. Сейчас, после года работы над картиной, мне ее настолько жалко и настолько горячие и противоречивые чувства она во мне вызывает, что могу признаться — подобной любви к своей героине я еще ни разу не испытывала.

— Актрисы, особенно в возрасте, любят рассказывать, как сущность странной роли начинает жить какой-то своей жизнью, проникая в жизнь реальную. У вас как с Достоевским складывалось?

— Пока снималась в “Идиоте”, нигде больше не могла работать. Есть картины, которые невозможно ни с чем совмещать. Как и любая глубокая классика, “Идиот” порабощает и затягивает, словно воронка. Но без мучений искусства не бывает. Я присоединяюсь к словам Инны Михайловны Чуриковой: “Это сладостные мучения”. Очень не хотелось заканчивать эту работу. Я озвучила свою роль на три дня раньше, чем предполагалось, а потом страшно на себя злилась за это. Ведь могла продлить удовольствие.

— Что хотели бы сказать зрителю до того, как вышел фильм?

— На “Идиоте” работали две девочки... Они остались в Кармадонском ущелье. Это Даша Баженова (в списках она значится как Даша Тутова) и Наташа Сыромятникова. Когда вы увидите фильм, то не сможете не заметить роскошных костюмов. Девочки работали по 23 часа в сутки, они приезжали на площадку раньше всех, чтобы успеть погладить и развесить костюмы.

А по ночам они шили костюмы для других сцен, хотя в общем-то их никто не заставлял. Просто они хотели, чтобы мы были в кадре красивыми. Даша и Наташа сами были очень красивыми и талантливыми девушками. Я их очень люблю.

— Как страшно...

— Еще из моих друзей там погиб оператор Даня Гуревич. Удивительный человек. Сережа Бодров, сам человек уникальный и собрал на своей картине все сливки нашего поколения. Кино про молодых делали молодые. Их средний возраст — 25 лет, и они все были, наверное, слишком хорошими для нашего мира. Прошло уже полгода, а боль и тоска по ним не проходят. Меня сильно потрясла их гибель.

— Оля, я прочла ваш послужной список... В нем так много работ оказалось.

— Не знаю, много их или мало, но в ситуации, когда вообще мало что снимается, наверное, много. Но не будь какой-то из них, это значит, что я не познакомилась бы с кем-то, кем сейчас дорожу, и не было бы других предложений. В кино все взаимосвязано.

Даже не знаю, как объяснить, но каким-то шестым чувством я всегда понимаю, как правильнее поступить, даже если на первый взгляд это кажется уж совсем нелогичным и необъяснимым. Интуиция. Сначала я думала, что какие-то фильмы — это подарки, на которые расщедрилась для меня судьба. Сейчас я так не считаю, прежде всего это школа.

Я стала сниматься с четвертого курса и попадала в ситуации, когда репетиция — она же съемка и исправить я ничего не могу — зритель увидит меня именно такой. Экстрим. Как у сапера: ошибиться можно только раз.

— Встречи для начинающей актрисы сложно недооценить. Какую считаете наиболее значимой?

— С Глебом Панфиловым, конечно. Это моя первая роль, и сразу встреча с выдающимся мастером. На роли великих княжон Глеб Анатольевич смотрел чуть ли не всех девушек Москвы и области, но в начале я на эти “смотрины” не попала. Мои однокурсницы на пробы ходили, о чем-то шептались между собой, а меня никто не вызывал. Но однажды мне все-таки позвонили из съемочной группы и сказали, что о моем существовании им рассказала моя однокурсница Маша Порошина.

— И как же прошла первая встреча с Панфиловым?

— Я думала, что царские дочери — девочки спокойные, плавные такие. Надела белую водолазку, длинную черную юбку, приняла спокойный умиротворенный вид и вошла в офис к Глебу Анатольевичу. Говорила медленно, размеренно, очень немного. Панфилов попросил выбрать на фотографии одну из княжон, на которую я, по моему мнению, похожа. Я указала на Ольгу и вскоре ушла. Месяц проходит, второй, меня любопытство и сомнения замучили. Подумала, раз столько времени прошло, значит, они уже уехали на съемки… Позвонила сама второму режиссеру. Она мне говорит: “А я уже собралась вам звонить, съемки отодвигаются, поэтому приходите еще раз. Только знаете что, вы же помните себя маленькой?” — “Помню”. — “Что вы любили делать?” — “В казаки-разбойники играть”. — “Вот и хорошо. Освежите ваши воспоминания, мы вас попробуем на Анастасию”.

Мне надели парик, сделали портретный грим, и Глеб Анатольевич сам стал меня фотографировать. Ассистент режиссера говорит: “Оль, а рожицы корчить умеете?” — “Умею”. — “Ну, скорчи в камеру!” Ну я и показала язык! Панфилов остался доволен, а я потом долго переживала из-за своей наглости.

— После стольких работ в кино, наверное, смогли себе подготовить значительный материальный плацдарм.

— Нет! (Смеется.) Свой первый гонорар промотала очень быстро. Все спустила на подарки, рестораны, поездки... Наверное, это правильно. Я тогда училась, и когда появились деньги, сразу почувствовала себя самостоятельной. А потом как-то мне надо было идти на одно важное мероприятие, и я поняла, что у меня нет вечернего платья, а деньги закончились. Потом, после получения других гонораров, решила, что покупать одежду в магазине неинтересно. Одеваться — так одеваться! Стала сама себе придумывать костюмы. Придумывать одежду — это здорово!

— Говоришь с актерами, чьи имена гремят десятилетия подряд, и выясняешь, что продюсеры их обижают. А как они себя ведут с молодыми талантами?

— Да по-разному... Меня кидали глобально однажды, а по мелочи много раз.

— Глобально — это как?

— Я целый месяц снималась в экспедиции. Денег мне не заплатили. Впрочем, и фильм на экраны не вышел.

— Что за фильм?

— Мне не хочется вспоминать об этих людях. Они мне позвонили через два года после того, как это все произошло, и сказали, что хотят снимать продолжение. Я сказала, замечательно, конечно, но давайте рассчитаемся с прошлым, а потом уже поговорим о будущем.

В ответ услышала, что “деньгодатель” смотался куда-то с договорами и контрактами, поэтому все начинается с нуля... Причем они так замечательно сказали: “Мы надеемся на ваше понимание...” Конечно, я им отказала. Но, к сожалению, я была единственной актрисой в съемочной группе, которая сказала “нет”. Все остальные снимались в продолжении, и им опять ничего не заплатили. Вот такое кино.

— Деньги для вас — это важно?

— На “Идиоте” у нас случались перебои с финансированием, но никто из актеров не отказался работать. Если дорог проект, если симпатичны люди, с которыми работаешь, на вещи смотришь по-другому. Это часто происходит, к сожалению.

Мы разговариваем в ресторане Дома кино. К вечеру здесь становится многолюдно. Заказываем: я — кофе; Оля — чай с тарталеткой, начиненной печеночным паштетом.

— А я слышала, вы поклонница раздельного питания.

— Конечно, поклонница. Но если вы про тарталетку, то иногда очень хочется есть. Кстати, сейчас придут мои друзья с пирожками.

Через несколько минут мне приходится бороться с врожденной любовью к выпечке.

— Вкусно же… — соблазняет Будина.

Народ вокруг радостно наблюдает, как мы в центре ресторана поглощаем принесенные пирожки со шпинатом.

— Съемки популярного сериала “Граница. Таежный роман” проходили в Калужской области. Местные в вас наверняка души не чаяли?

— Они нас о-бо-жа-ли! Как раз параллельно по телевидению шли “Простые истины”, поэтому меня хорошо знали в лицо. Я выходила из подъезда, и люди говорили: “Вот, ангел пошел”.

Добрые женщины откармливали меня выпечкой, творожком и молочком парным. И я была им благодарна за это, потому что все силы мы оставляли на съемочной площадке.

Местное население относилось к нам как к родным. Со мной произошел и вовсе уникальный случай. Замечательная женщина Татьяна Петровна подарила мне свое платье. Ему уже более 20 лет, и оно из настоящего китайского шелка. Это то самое голубое платье, в котором мы с Маратом Башаровым (он играл Ивана) танцуем в клубе на фоне красной советской атрибутики. Теперь оно висит у меня в гардеробе. Оно дорого мне как память.

— По поводу пшеничного цвета волос вам, наверное, много вопросов задавали?

— Однажды после съемок сериала еду в такси по Москве. Водитель жалуется, что по телевизору смотреть нечего, одной “Границей” спасается. “Ну и как вам?” — спрашиваю. “Сериал хороший, и актеры замечательные. Только эта… блондинка… Вроде офицерская жена… Женщина вообще себя так вести не должна! Финтифлюшка какая-то. Такая аморальная женщина, а про нее фильм сделали!”

Приехали, я расплачиваюсь, и тут водитель впервые взглянул мне в лицо. Пауза и: “Так это ж вы! На самом деле я не то хотел сказать, вы очень даже ничего!”

Приятно, когда в твою героиню так верят. Письма после фильма приходили треугольные, без конверта, как в военное время. Один молодой человек писал: “Дорогая Марина, бросай мужа и этого сопляка! У меня корова, я тебя в два счета откормлю и никому в обиду не дам. Жду”.

— Случалось чем-нибудь жертвовать ради искусства?

— Приходилось... Когда я еще училась, мне через студию “ТРИТЭ” (она занимается и посредническими услугами) предложили главную роль в американском фильме.

Русская авантюристка приезжает покорять Америку, попадает во всякие переделки и в финале бросается со статуи Свободы. Тогда такие сюжеты в моде были.

Я в тот момент пребывала во влюбленном таком состоянии. Молодой человек мне сказал: “Как это ты так надолго уедешь? Мне это не нравится”. Ну я и не поехала.

— Сейчас не жалеете?

— Нет. Конечно, это интересно, поработать в Америке, может быть, связи какие-то наладить. А с другой стороны, из нас, из русских, постоянно делают клоунов. Обидно. И обидно, что наши режиссеры тоже любят в этом упражняться. Сейчас думаю: “Как хорошо, что я когда-то этого не сделала”.

— Хотите иметь семью? Муж, дети...

— Конечно. Когда-нибудь это появится, и я буду очень рада.

— Слишком часто приходится сталкиваться с тем, что актерская профессия лишает людей чего-то простого и человеческого.

— Думаю, ни одна работа не должна лишать человека “простого и человеческого”.

— Хорошо. Смогли бы родить, например, троих детей?

— Наверное, смогла бы. Хотя это не только от меня зависит.

— И как же будете совмещать съемки, гастроли и их воспитание?

— Может быть, мне тогда уже все надоест и я не буду актрисой?!



Партнеры