Полурусский из города ангелов

15 июня 2003 в 00:00, просмотров: 242

Он — настоящий американец. Фирменная улыбка, легкий, едва различимый калифорнийский акцент и чисто деловой подход во всем. Меньше слов, больше дела — это как-то совсем не по-русски. Да и откуда взяться этой самой “русскости”, когда почти вся сознательная жизнь прошла там. Вслед за папой, которого у нас принято величать не иначе как “королем русского шансона” — Михаилом Шуфутинским, — Дэвид исколесил почти весь мир. А теперь обосновался в Москве. Здесь у него свое дело — тон-студия, на которой проходят стадию озвучки многие западные и российские кинокартины. Хотя утверждать, что Дэвид задержится в России надолго, пока рановато. Во всяком случае, сам он в этом не вполне уверен...


— Твоя семья сейчас разделилась надвое: мама с Антоном там, ты с отцом здесь. Вам так удобно?

— Это же не специально подстроенная ситуация. Так сложилось. На самом деле долгое время было совсем по-другому. Я жил с мамой, а брат — сначала во Флориде, а потом на Гавайях. Ну а папа у нас всегда был в разъездах. Так что нам не привыкать.

— А почему решил перебраться в Россию?

— Я не могу сказать, что живу здесь. Скорее работаю. А по работе приходится много ездить — то полтора месяца в Японии, то месяц во Франции, то в Восточной Европе. И когда меня спрашивают: где я живу, не могу ответить, что в Москве. Скорее отвечу, в Лос-Анджелесе. Там я чувствую себя дома. Там хотел бы и остаться... А может, перееду в Чехию или еще куда.

— Когда выберешь окончательно?

— Я не выбираю — само все определится. Когда определюсь с семейным положением. У меня ведь в Лос-Анджелесе есть любимая девушка, но мы пока живем не вместе.

— По той же формуле, что и у папы с мамой?

— Это не формула, а жизнь. У меня есть какой-то план, я пытаюсь его выполнить. Не могу же я взять все и бросить. Стараюсь все доводить до конца.

— Но жениться собираешься?

— Очень хочу детей. Но пока еще рано о чем-либо говорить. Не хочу загадывать.

— Твоя девушка не боится, что в Москве ты закрутишь с кем-нибудь роман?

— Не боится.

— Настолько в тебе уверена?

— Ну, может, я просто не так воспринимаю слово “роман”.

— Как холостяк, ты не жалеешь брата, у которого уже жена и двое детей?

— Наоборот, очень рад за него. Я знаю, что им тяжело. Он — учится и работает, она — учится и работает. Двое детей. Старший в школу ходит, младший — в детский сад. Нелегко.

— Как в семье восприняли, что жена Антона — чернокожая?

— Поначалу у мамы был шок. Но скорее даже не из-за того, что чернокожая. Антону было всего 20. И маму, конечно, можно понять. Еще учиться не начал, а уже жена, ребенок. Ну как же так?! Переживала, думала, что к хорошему это не приведет. Но сейчас все по-другому. Нормально.

— У Антона в Америке не было проблем из-за цвета кожи его супруги?

— Когда они только поженились, Антон дергался из-за любой мелочи. Ему казалось, что этот не так посмотрел, тот не так сказал. Он вообще горячий человек. Но, может, молодой был, иначе все воспринимал. Вообще в Калифорнии к таким бракам вполне нормально относятся.

— А ты бы мог представить себя с черной девушкой?

— А почему нет? Внешность — да, это важно, но только при первоначальном контакте. Потом уже не обращаешь внимания.

— Сколько ты в общей сложности прожил в Штатах?

— В Нью-Йорк мы приехали 1 апреля 81-го. А в Москву я впервые приехал в Москве в 95-м.

— Первое впечатление об Америке?

— Тогда я особо не задумывался. В Америку — значит, в Америку. Даже с языком никаких трудностей не возникло. До Штатов первое время жили в Италии, и родители рассказывают, что я и там по-итальянски неплохо “шпрехал”. Может, трудности какие и были, но родители не давали нам этого понять.

— По менталитету ты уже 100%-ный американец?

— Не знаю. Говорят: на каком языке думаешь — такой ты и национальности. Иногда начинаю о чем-то думать по-русски, потом перехожу на английский. Нахожусь в Испании, пытаюсь вспомнить какое-то слово, а я учил испанский, и вдруг вываливается слово на японском. Я не могу точно сказать: на каком языке думаю. Пишу вот лучше всего на английском. Самый точный язык, считаю. Можно в одном предложении и поставить на место, и отвесить комплимент, и запутать собеседника абсолютно.

— Не тяжело теперь общаться с россиянами?

— Либо я привык, либо терпеливый. Многое, конечно, вызывает шок.

— В Штатах ты закончил университет. На кого отучился?

— Первые два года на инженера-электронщика, но в середине второго года понял, что мне гораздо интереснее сидеть и баловаться с гитарой, чем обсуждать математические теории. Потом взял курсы экономики и уже этим увлекся по-настоящему.

— Как получилось, что ты попал в сферу кинопроизводства?

— Еще до того, как закончить университет, меня пригласили на работу в организацию, которая занималась переструктуризацией бизнеса. Мы анализировали деятельность различных компаний и подсказывали, как им лучше развиваться. В том числе и пяти кинокомпаниям. С того все и началось.

— В Америке ты успел поработать и с самим Джорджем Лукасом в его знаменитых “Звездных войнах”. Что входило в твои обязанности?

— Контроль качества, запись и в конечном счете — все производство иностранных версий. Лично я отвечал за чешскую и словацкую версии фильма, а также за рекламу в Венгрии и Испании. А потом еще работал с польской и японской версией. Надо было и на записи сидеть, слушать, с переводом работать, с артистами. В общем, весь технологический процесс.

— Если сравнивать Америку и Россию: где лучше жить, а где работать?

— Лучше работать там, где хорошо жить. А чтобы заработать, надо быть гибким, надо крутиться. Париж, Прага, Варшава, Токио... Где нужен, туда и поеду.

— Здесь сейчас у тебя собственная компания...

— У нас студия. Мы делаем качественный звук для кино и телевидения... Комментарии излишни.

— Дело прибыльное?

— Во Франции — прибыльное, в Германии — прибыльное. А у нас... — дело будущего. Бюджет пока сильно отстает от Запада. Кинопрокат хоть и поднимается, но заметно слабее, чем в других странах.

— Михаил Захарович к этой компании имеет какое-то отношение?

— Когда нужно, прописываем его вокал. Нужен для записи гитарист, баянист — тоже обращаемся к нему. Конечно, советуемся.

— А насчет финансов?

— Любое наше дело — семейное.

— Кто больше зарабатывает — отец или ты?

— А почему это тебя так интересует?

— У тебя с папой офисы в одном здании. Часто друг друга навещаете?

— Конечно, общаемся постоянно. Вместе думаем: когда домой поехать, когда с мамой встретиться. Вот через неделю полетим в Израиль к его родителям — моим бабушке с дедушкой. А в прошлом году так замечательно получилось, что и мы с отцом были у мамы, и брат со своей семьей. Вся семья собралась. Но так, к сожалению, получается довольно редко.

— Маме не тяжело там одной?

— Конечно, тяжело. Общение по телефону — это только общение по телефону. Но лучше, чем полное отсутствие.

— Здесь в России у твоего отца образ эдакого плейбоя...

— Ну это же хорошая реклама.

— Но тебя как сына это не задевает? Ведь часто на фотографиях в журналах можно увидеть Михаила Захаровича с какими-то полуобнаженными девушками.

— Было бы у меня побольше таких фотографий, был бы только рад (смеется). Но этим надо заниматься — надо идти и фотографироваться... Нет, не смущает. То, что думают посторонние, не меняет нас. Они могут думать все что угодно. Ни хуже, ни лучше от этого мы не станем.



Партнеры