Не верь, не боися, не “Люси”...

29 июня 2003 в 00:00, просмотров: 244

Когда-то он был любимцем всей страны. Народ с ума сходил от умиления, глядя, как 7-летний Родион тоненьким детским голоском выводил душещипательные: “Люси, о-о-о, Люси”. Но время, как известно, неумолимо. Русский Робертино подрос, возмужал, окреп, даже создал свою группу, но... новые его песни теперь можно услышать разве что из динамиков молодежного клуба, который принадлежит семье Газмановых. Там мы с Родионом и встретились.


— Мне сказали, что на днях ты закончил с красным дипломом Финансовую академию. Что дальше?

— Аспирантура.

— Так увлекся учебным процессом?

— Ну, я еще и работаю на двух работах. Плюс занимаюсь музыкой.

— А знаешь поговорку “за двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь”?

— Я стараюсь, пока вроде все получается.

— Все? Годы идут, а о твоей группе “ДНК” по-прежнему ни слуху ни духу...

— А я сейчас и не занимаюсь серьезно группой. На данный момент не вижу у себя свободного времени, чтобы все бросить и посвятить себя только музыке.

— Значит, группы “ДНК” больше не существует?

— Почему? Существует. Мы собираемся иногда, репетируем... Но вообще я не очень последовательный человек. Могу начать песню, написать два куплета и забросить ее на неопределенный срок. Сейчас у меня уже накопилось около десятка хороших незавершенных песен, над которыми еще работать и работать. Будет время — займусь.

— То есть музыка для тебя — хобби. Так, легкое увлечение.

— Тем не менее песни записываются на профессиональной студии. Советуюсь со знающими людьми, в том числе с отцом. Но, конечно, я не могу сказать, что музыка на данный момент для меня — главное дело. Так же, как и главный источник дохода.

— Понятное дело, клуб наверняка приносит неплохой доход. А правда, что ты успел поработать здесь даже чуть ли не барменом?

— Да, и мне безумно понравилось. Я должен был проработать на этом месте буквально неделю, чтобы понять, как происходит весь процесс за барной стойкой. Но проработал целых два месяца. Просто меня это так вставило, ты просто не представляешь. Как занимательная психология: человек только подходил к стойке, а я уже мог определить, сколько у него денег, что он закажет, оставит ли “на чай”, а если оставит, то приблизительно сколько.

—Ты жесткий начальник?

— На данный момент я являюсь финансовым директором этого клуба. То есть, когда меня не устраивает работа какого-то бармена, я не подхожу к нему и не говорю: “Ты уволен”. Я говорю управляющему, тот в свою очередь — менеджеру, а уже менеджер принимает соответствующие меры. Когда над человеком находится не один начальник, а куча, он не сможет нормально работать. Это доказано.

— Учеба в Финансовой академии, вижу, не пропала даром... А вот обучение до того в Англии, слышал, тебе не по нраву пришлось. Расскажи, почему сбежал оттуда?

— Насчет “сбежал” — это желтая пресса придумала. А не понравилось почему? Далеко от дома, от друзей. Подружиться там ни с кем не получилось. Уже на первом семестре я стал проситься обратно. Я уж не знал, как отцу дать понять, что мне там не нравится: писал, что холодно, что замерзаю. В результате отец выслал мне обогреватель... Но были и положительные моменты. Отца там никто не знает, и моя фамилия не вызывала, как здесь, только умилительных возгласов: “Ах-ах, сын Газманова, ах-ах, “Люси”. Это, знаешь ли, напрягает.

— Чем же?

— Не люблю, когда на человека навешивают ярлык. А это по-другому и не назовешь. Ты — не Родион, не человек, который закончил Финакадемию с красным дипломом и работает на двух работах. Ты — мальчик семилетний, который пел “Люси”. Сын Газманова — и этим все сказано. Как это может не угнетать?..

— Когда-то ты был даже популярнее своего отца. Повсюду крутились песни в твоем исполнении, а отец лишь стоял на сцене и подыгрывал тебе на гитаре...

— Существует много мнений на этот счет. Ни одного из них я не придерживаюсь, но думаю, что это было здорово. Не каждому удается такое пережить. На самом деле я не очень хорошо помню то время. Почему-то в памяти остались лишь какие-то курьезы. Помню, как во время одной песни, прыгая по сцене, упал в оркестровую яму. А однажды во время проигрыша я вдруг начал разбирать микрофон. Интересно стало: из чего же он состоит? До середины проигрыша почти разобрал, но вдруг увидел из-за кулис строгое, почти гипнотизирующее лицо отца... В общем, из положения как-то выкрутился.

— В то время обычно говорили: “Отец и сын Газмановы”. О твоей маме — ровным счетом ни слова. Складывалось впечатление, что ее попросту нет.

— Здесь нет никакой тайны. Я же не отпочковался от отца, и делением мы тоже не размножались. Все как у всех, по-человечески. Конечно, у меня есть и папа, и мама.

— Чем для тебя стал их развод?

— Для любого ребенка — это шок. Я узнал, что мои родители расходятся, когда мне было лет 11—12. Тяжело вспоминать... Во всяком случае, сейчас я понимаю, что когда два человека не любят друг друга...

— Считаешь, они не любили друг друга?

— Когда люди не могут, не хотят существовать вместе — они разводятся. Разве нет?

— У отца ведь есть еще сын...

— Нет.

— Значит, опять “желтая пресса” начудила? Ведь писали, что ему вроде семь лет, зовут Филипп...

— Если бы ты знал, сколько детей приписывают отцу... Я видел порядка десяти разных статей с различными вариантами не только имени ребенка, но и его пола... (Лукаво усмехнувшись.) А может, это та сторона жизни отца, про которую я ничего не знаю.

— Ладно, проехали. Скажи, вот ты когда-то серьезно занимался карате. В жизни пригодилось?

— Пару раз было. Но я — человек, который из конфликтных ситуаций привык выходить с помощью слов. По крайней мере, словами не поранишься. Не люблю драться и делать людям больно. Кто-то может пудовым кулаком дать в челюсть. А кто-то — улыбнется и двумя-тремя словами поставит человека на место. Того же шкафа с пудовым кулаком. Считаю, умный человек из ситуации всегда выйдет с помощью слов. И к тому же меня очень сложно по-настоящему завести.

— А если все-таки получится?

— Улыбнусь, откланяюсь, а потом сделаю какую-то гадость.

— Тебя часто называют одним из самых престижных женихов Москвы...

— Да, я читал. Кроме меня там имена Павла Буре, Децла, внука Ельцина, еще кого-то. Довольно приятное соседство. А еще меня в свое время “женили” на дочке Долиной и... на дочке Немцова, по-моему.

— Это все, как я понимаю, опять-таки домыслы журналистов. А как дела обстоят на самом деле?

— Нет-нет-нет. Лет в 27—28, не раньше. Желания одомашниться пока еще не появлялось. Мне нравится жизнь, которую я веду, и сейчас что-то менять не собираюсь.

— Допустим, ты знакомишься с девушкой. Через сколько минут, дней или месяцев она узнает, что ты — сын Олега Газманова?

— Иногда сразу, иногда позже, иногда вообще не узнает.

— Как такое возможно?

— Ну, может же девушка не смотреть телевизор... На самом деле мне очень приятно, когда меня не узнают, — это здорово. Общаются как с обычным, нормальным человеком.

— И все-таки я не поверю, если скажешь, что в жизни ни разу не воспользовался своей фамилией...

— Не скрою. Пару раз отпускали сотрудники ГИБДД. Но моя фамилия — это крайнее средство, которое я стараюсь не использовать для достижения чего-либо.




Партнеры