Парень с тормозами

27 июля 2003 в 00:00, просмотров: 229

Что приходит в голову, когда в разговоре вдруг произносится его фамилия? Стиляга из Москвы. Любитель оранжевых галстуков. Кумир всех девчонок шестнадцати лет. Автомобилист, обожающий слушать радио ночных дорог. Человек, прекрасно танцующий заполярный твист. И напоследок — он то, что надо.

Жаль, что в последнее время его как-то неслышно и не видно. Знающие люди сказали: “Ищи его в бильярдном клубе”. Совет оказался верным. Короче, встретились-поговорили...


— Валерий, как-то в последнее время о вас мало слышно…

— Просто в шоу-бизнесе как таковом я не участвую. Популяризую себя вяло, клипов мало снимаю. Причем с каждым годом все меньше хочется, потому что отсюда начинается маркетинг, раскрутка и так далее. Шоу-бизнес подразумевает какую-то интригу, а я даже для сплетен персонаж неудобный. Нужно постоянно давать какой-то повод — сами знаете, что дыма без огня не бывает. А от меня нет ни дыма, ни огня. Я, конечно, приношу песню на радиостанцию, но не стучусь при этом в кабинет к генеральному директору, чтобы выпить с ним или как-то там обаять. Не такой я человек. Я лучше недополучу, только бы не заниматься тем, что не нравится.

— Делать только то, что нравится, — большая роскошь, особенно для артиста…

— Каждый человек живет так, как он хочет жить. Но если оценивать трезво, то мне, конечно, повезло. Природа не наградила меня какими-то уникальными внешними и вокальными данными. Самая что ни на есть заурядная славянская наружность. Я вот, например, сколько ни был в Италии, всегда поражался: там каждый официант из забегаловки выглядит как мачо. Мне же приходится быть элегантным: костюм, сигара, дорогая машина черного цвета…

— Были ли у вас наполеоновские планы в юношестве?

— Ну какие наполеоновские планы могли быть у советского человека?! Люди моего возраста поймут, о чем я говорю. В отличие от нынешних подростков, я точно знал, что у меня никогда не будет своей машины и особо шикарной квартиры, потому что этого не было ни у кого. Скажу больше — никого это и не угнетало. Мое поколение жило значительно хуже в бытовом плане, зато гораздо интереснее — в духовном. Мы читали книги, веселились и сплетничали на кухне. Танцы, институт, рок-н-ролл. Немножко алкоголя... Девушки носили мини-юбки, а парни выпиливали гитары из ДСП, для того чтобы им понравиться. Все достаточно органично и примитивно.

— Неужели музыка в жизни появилась случайно?

— Не совсем... Я как-то сразу понял, что музыка — это настоящее, а все вокруг — картонное. Никакой тяги к карьере у меня не было. Все профессии подбирались так, чтобы оставалось время на музыку. А совсем без работы я не мог, потому что существовал закон: если три месяца сидишь дома, значит, ты — социально опасный тунеядец. Поэтому приходилось хотя бы создавать видимость. Как и все музыканты, Сюткин был грузчиком и дворником... Дальше я начал действовать хитрее: окончил курсы поваров в ресторане “Украина” и устроился на работу в кулинарный цех, хотя готовить ненавижу. Я сразу договорился с заведующим: выполняю дневную норму — отпускаете меня домой. А мы с ребятами подумали головой, поковырялись в оборудовании, чуть-чуть его изменили, чтобы при этом никто не заметил, и… благополучно расправлялись с шестичасовым объемом работы за два часа.

— Коллеги по цеху музыкальному как к вам относятся?

— Лучший афоризм в свой адрес я слышал от человека с хорошим чувством юмора. Его спросили: “Как вам Валерий?” Он ответил просто: “Не безнадежен...”

— Значит, бывает, что взаимности нет?

— А то! Но я уже не пытаюсь понравиться всем подряд. Например, лестный отзыв Жванецкого для меня дороже неописуемого восторга большого количества людей. Помню один случай. Я участвовал в программе “Принцип домино” — на тему воспитания детей. На следующий день я улетал в Киев, а Михал Михалыч сидел в соседнем кресле со мной: “Я вас видел вчера в программе. У меня к вам большая просьба. Можно я возьму на вооружение одну вашу фразу? Что детей не нужно воспитывать — с ними нужно дружить”. Фраза оказалась, к сожалению, не моя, так что мне пришлось просто извиниться, но все равно было приятно.

— Говорят, на пару с Дмитрием Харатьяном вы владеете клубом “Кино”…

— Первый раз об этом слышу. Действительно, Дима Харатьян имеет отношение к этому клубу. Он его арт-менеджер. А я — просто посетитель, который любит поиграть на русском бильярде. Меня, кстати, еще называли совладельцем ресторана “Оранжевый галстук” — только потому, что это название одной из моих песен. Меня его владельцы позднее объявили почетным клиентом и даже предложили войти в совладельцы...

— Отказались?

— Конечно! Для того чтобы стать совладельцем, нужно вкладывать деньги, участвовать в делах, появляться на месте как минимум три раза в неделю, а еще лучше — там ночевать. Зачем мне в такую игру с незнакомыми людьми играть?.. Я поступил умно — собрал всех вместе и сказал: “Значит, так, ребята! Мы раскручиваем вашу точку в течение месяца. Но за большие деньги. То есть вы платите нам за выступление, будто у вас супераншлаг”. Таким образом, они просто заплатили за мою работу. Я им помог с промоушном и ушел в сторону...

— Говорят, вы безумно любите свою машину. То есть не все равно, на какой ездить?..

— Нет, давно уже не все равно. Первый автомобиль у меня появился в 87-м году. Это была “копеечка”. И только, наверное, году в 93-м я купил первую иномарку — “BMW” третьей модели. В первый же день пионеры разбили мне два стекла, на второй — прокололи все шины... В общем, я понял, что высовываться рано, и отступил назад: купил подержанный “опелек”. Видимо, нельзя было иметь в стране такую машину — “БМВ”-купе красного цвета. Это было время, когда с собой носили зеркала, “дворники”... Да и сейчас мы не особенно далеко ушли от этого, но некоторый прогресс все же есть.

— Можете назвать себя “буржуа”?

— Буржуа — это человек, который к своему нынешнему положению имеет такой статус, что может остановиться и не работать, при этом не бедствуя. Я вот не могу себе этого позволить. У меня за спиной семья. Если я остановлюсь — им ку-ку… Так что приходится дергаться. Мой лозунг прост: “Все еще мечтаю заработать!”. Скорее я пижон. Раньше меня можно было назвать стилягой. Но стиляга хорош лет до двадцати пяти. Потом он превращается в фигляра, то есть человека, который любой ценой хочет привлечь к себе внимание, и за внешним эпатажем ничего нет. А пижон — это самоироничный стиляга.

— Как любите отдыхать?

— Абсолютно согласен с формулой Уинстона Черчилля: “Здоровье — это виски, сигара, и никакого спорта”. От себя добавлю: еще русский бильярд. Ярмольник любит язвить по поводу моей увлеченности этим делом: “Ну что, Валера, не играет с тобой уже никто, раз ко мне приехал?!” И все в том же духе.

— Значит, азартны по натуре...

— Нет, я парень с тормозами. Могу вовремя остановиться. Конечно, часто играю на деньги, потому что бильярда без этого не бывает, но из семьи никогда ничего не понесу.

— Азартные люди часто оказываются страстными охотниками…

— Нет, охоту не уважаю. Я вообще активный участник Всемирного фонда защиты животных. Активность моя заключается в том, что я делаю денежные взносы и не афиширую это (смеется).

— Валерий, а какой вы в хозяйстве?

— Как все мужчины. Шурупы в дырках — значит, все нормально. Моя задача — чтобы техника в доме работала исправно: люстры, лампочки и прочее. Не люблю, когда вокруг меня работает много обслуги, — такой вот у меня комплекс советского человека. Неудобно мне. Я даже водителя не привлекаю, потому что машина мне может потребоваться и в час ночи, и в девять утра. Я все понимаю, человек за это зарплату получает, но мне легче самому. В доме у нас есть только преподаватель французского языка, она же няня, она же помощница по хозяйству.

— Приходится ссориться с женой по бытовым вопросам?

— Каждый день. Это же целое удовольствие. Но у нас есть непререкаемое правило: мы не переносим ссору на следующий день. Мы ссоримся часто, по мелочам и пустякам. На случай, если ссора происходит в компании, у меня всегда есть запас оборонных фраз: “Кто эта женщина и почему она на меня кричит?!” Или: “Любит меня, как кошка”. Естественно, мое чувство юмора небезгранично. И я, как любой нормальный человек, иногда бываю в состоянии, близком к ядерной вспышке. Мой первый принцип в такой ситуации — не говори грубых слов, которые могут запомниться. Максимум, что я могу сказать: “Ах так?! Все, я поехал”.

— И что же происходит после?

— Буквально через час понимаю, что надо налаживать мосты, потому что мне с этой женщиной жить целую жизнь. Поэтому я ей звоню и говорю: “Это я, твой муж”. А она мне отвечает: “Не знаю, кто это. Я свободная женщина”. Если после этого она бросает трубку, то я перезваниваю снова: “Если что, я готов перезвонить позднее…” Бывают случаи, когда и Виола может позвонить, если она понимает, что не права. Она вообще всегда должна понимать, что она не права, но случается это редко.

— Любите делать подарки?

— Я не умею делать подарки, но учусь. Все мои подарки — в основном поступки. А если Виола захочет получить что-то конкретное, она мне обозначит маячком. И у меня возникнет такое впечатление, что я до этого сам додумался.

— Вспомните свое самое безумное приобретение.

— Знаете, у нас приобретения в основном умные. Не в смысле расчетливые — просто если подарок стоит дорого, хорошо бы, если он был желанный. Ничто не выглядит более нелепым, чем дорогая вещь, которая тебе абсолютно не нужна.

— Ваша жена очень красива. Для вас важна красота женщины?

— Конечно, иметь в женах красивую женщину непросто. Однако для меня это важно. Знаете, как японские шпионы-ниндзя отказывались от жизни? Они еще до поединка готовились к своей смерти и таким образом обретали неуязвимость. Так и в любви. Лучший вариант — иметь рядом с собой женщину, которая бы задирала твою планку так высоко, что ты был бы счастлив за нее держаться и даже не дергался. Супружество — та же работа. Правда, люди зачастую относятся к нему, как к кухонному комбайну, который должен приносить только радости. Тогда, может быть, и не нужно этого делать — если сегодня хочется одного, завтра другого... Когда я представлю, что у меня за это время может быть двадцать мимолетных романов, они теряют свою значимость. Отношения быстро преходящие не дают одного — глубины.

Мне очень нравится, как написано у Вишневского. На вопрос: “Вы холостой?” — следует ответ: “Нет, я боевой”. Или, как пишут в анкете: очень холост. Так вот, я — очень женат...



Партнеры