Люди тела

26 октября 2003 в 00:00, просмотров: 770

Несмотря на то что юридически телохранителей в России нет, фактически они есть, и их много. Правда, широкие массы узнают о них чаще всего из новостей типа “вместе с таким-то пострадал его телохранитель”.

Сегодня в России приблизительно десять тысяч бодигардов, имеющих соответствующие документы, и еще тысяч семнадцать просто крутых ребят, выполняющих те же функции, но менее официально. Телохранителей называют “серыми тенями”, самая главная отечественная “серая тень” — президент Национальной ассоциации телохранителей России Дмитрий ФОНАРЕВ, по образованию юрист-правовед. Окончил Высшую школу КГБ имени Дзержинского, с 1981 по 1989 год работал в Девятом управлении комитета, том самом, что обеспечивало безопасность первых лиц государства.

В 1988 году президент США Рональд Рейган подарил Фонареву запонки с персональной монограммой, а в 1997 году в Лондоне Дмитрия посвятили в рыцари итальянского ордена Святого Амвросия. С ним мы говорим о его “боевом пути” и о том, кто же такие бодигарды — ребята с бритыми затылками или аналитики?


— Дмитрий, что за люди охраняют президентов и олигархов?

— Есть два уровня работы телохранителей — государственный и частный. Президента России охраняет ФСО, раньше этим занималось Девятое управление КГБ СССР. Штат “девятки” составлял примерно пять с половиной тысяч человек. (В советское время охранять приходилось двадцать четыре тела особой государственной важности, сейчас таких тел восемь.) Но, что интересно, ни тогда, ни сейчас должности “телохранитель” нет как таковой. В Первый отдел Девятого управления КГБ с улицы попасть было невозможно. Требовалось отработать в линейном отделе (на правительственных дачах, трассах и т.д.) не менее пяти лет. Сейчас правила проще. Олигархов охраняют бывшие сотрудники все той же “девятки” и ФСО. Это относится прежде всего к Москве, региональных олигархов охраняют ребята попроще. Средний возраст телохранителя 28—29 лет, средний рост 190 см, вес 90 кг.

— Вы долго работали с Горбачевым. Как он вам в качестве охраняемого лица?

— Не очень принято это обсуждать, но могу сказать, что Михаил Сергеевич не доставлял много проблем своей охране. Хотя были, конечно, моменты. Например, в Вашингтоне произошла остановка на маршруте вне протокола, генсек вышел к людям… Это был предпоследний день официального визита. Дорога от особняка посла до Белого дома — это 2—3 км. Мой пост был у ворот Белого дома, и держали мы его, естественно, с американцами. Пошел сигнал, что движение началось. Ждем. Машин нет, хотя на дорогу должно было уйти приблизительно минут пять. Мобильных телефонов у нас тогда не водилось, их заменяла космическая спецсвязь — две сумки на плече висело. За эти сумки с нас строго спрашивали — не дай бог американцы стырят… Звоню дежурному, тот говорит: “Остановка”. Генсек пошел в народ. Кстати, меня удивило количество кадров, которые потом выпускали в свет средства массовой информации. Не могу понять, как они успели столько наснимать, может быть, это было как-то заранее запланировано? Хотя такие моменты все-таки надо готовить. Но что тут поделаешь? Указывать Горбачеву, как себя вести, нам было нельзя. Кстати, наши американские коллеги могут сделать главе своего государства замечание. У них в конституции закреплено, что президент должен подчиняться приказу сотрудника секретной службы.

— На отдыхе генсека, наверное, было проще охранять?

— 1988 году, когда Горбачев впервые приехал открывать сезон в Форос, я принимал объект, отвечал за охрану внешнего периметра. Принятие решения о смене места отдыха было напрямую связано с инцидентом в Ялте — когда иностранное судно “Ренессанс” зашло в фарватер охраняемой дачи. Форос же — место спокойное. Там был бассейн, лодки, все условия для отдыха, но действительно скучновато, и после десяти дней пребывания чета Горбачевых пожелала выйти в город. Мы готовили маршруты, выдвигались в горы, ждали, пока они отгуляют, и возвращались обратно. Вообще в Форосе проблем не было, за исключением того, что дачу недавно построили и грунт “плыл”. Создали специальную женскую команду, которая очень активно поливала проблемные места и засаживала деревьями.

— На жизнь Горбачева были покушения…

— Только одно: в 1991 году некто Шмонов пытался стрелять, но история эта известна. Человек был просто не в себе.

— Я к чему спросила: можно ли спрогнозировать поступок сумасшедшего человека?

— Не секрет, что у комитета существовала очень мощная агентурная сеть. Потом все было разрушено, поэтому сейчас мы имеем массу проблем и с терроризмом, и с бандитскими проявлениями в отношении руководителей страны. А тогда агентура поставляла сведения, например, о “высказываниях негативного характера в адрес охраняемого лица”. У нас всегда имелись ориентировки на подобных людей, поэтому мы были подготовлены. Основная сложность в том, что ненормальный человек может вынашивать свои планы в себе и проявить их совершенно неожиданно.

— Припомните, что на вашей памяти хотели наши ненормальные от наших рулевых.

— Это было в Доме дружбы народов. Мы работали с министром культуры Демичевым. Мероприятие было не слишком массовым, а человек этот сразу бросился в глаза, потому что был пьян и зашел явно без цели. Одет неряшливо, в руках — авоська с бутылкой водки, но, с другой стороны, он ведь ничего не делает… Приехал министр, и этот мужчина пошел за ним следом, причем сделал такое движение, будто собирается замахнуться своей сеткой. Естественно, мы сработали. Потом пытались урезонить этого “артиста” минут десять, но он ничего не слушал до тех пор, пока ему руки не скрутили болевым приемом. Я с ним потом еще минут двадцать стоял, пока не прибыл дежурный наряд милиции. Прозевай мы тогда, и министр вполне мог получить бутылкой по голове. Так вот этому мужчине захотелось.

— Когда Рейган приезжал с ответным визитом, “девятке” тоже досталось...

— Впервые Рональд Рейган приезжал в Москву в 1988-м. Для обеспечения этого визита была сформирована специальная контртеррористическая группа, поскольку проходили сведения о том, что готовится покушение. Ясное дело, что весь комитет днем и ночью думал о возможном ЧП. Я входил в ту группу, у меня была своя команда, хотя в то время мне только двадцать семь лет исполнилось. Готовились в течение месяца: стреляли из автомобилей, отрабатывали действия в ситуации массовых беспорядков, антиамериканских настроений, даже взрывов. Протокольно было согласовано, что у Рейгана будет прогулка по Калошину переулку. Пройти они должны были метров триста. Естественно, весь его маршрут держали сотрудники комитета. Наша машина шла перед их бронированным лимузином (они его с собой привезли). Дали команду “движение”, тронулись, и вдруг лимузин останавливается, Рейган выходит и пешком идет не в переулок, а прямиком на Арбат. Представьте, 25 мая, прекрасная погода, на улицах полно людей. Естественно, группы личной охраны, наша группа, охрана министра иностранных дел Бейкера рванули следом. Наряд, который закрывал переулок, начал двигаться к Арбату. А там — уже толпа. Одних журналистов — несколько тысяч. Представьте, все это смешалось как в мясорубке. Толпа — это ведь страшное дело, ногами пройдут и раздавят. Его уже за руки хватали, по толпе шорох прокатился: “Президент Америки!” Все ж хотят посмотреть, приблизиться. Рейган прошел метров десять. Но, как только ему сказали, что все, товарищ президент, хватит — он сразу пошел к машине. Мне тогда по голове камерой попали, очень ощутимо, а американцы потеряли значки свои и станцию. Кстати, ее потом вернули. То, что Горбачев сделал в Вашингтоне, Рейган сделал в Москве. А кончиться все могло гораздо хуже. Непрогнозируемые действия тем и опасны, потому что времени на то, чтобы сообразить, что может случиться, практически нет. Более неприятных моментов на моей памяти не было.

— Теперь вы работаете на частном уровне. Есть ли черный список тех, с кем лучше не связываться?

— Частник вовсе не обязан рисковать своей жизнью за полторы тысячи долларов. Если охраняемое лицо склонно к загулам, находится в наркотической зависимости, телохранитель прежде всего должен думать, как ему самому выкрутиться из ситуации. Бывает, охраняемое лицо садится за руль автомобиля в нетрезвом состоянии. У телохранителя получается вообще засада: этот пьяный летит, а телохранитель должен находиться всегда с ним, и если авария — разобьются двое.

— И как же быть в такой ситуации?

— Да просто выйти из машины и сказать: “Мужик, я с тобой больше не работаю!” Ты останешься без работы, но жив. Либо рискуешь за те деньги, которые ты получаешь.

— Время от времени по VIPам стреляют…

— Профессионалы стараются не работать с проблемными клиентами. Мы говорим так: “Ребята, мы не хотим, чтобы ваши проблемы становились нашими проблемами”.

— Давайте вспомним взрыв машины Березовского, когда серьезно пострадал его телохранитель Васильев. Получилось, что против лома нет приема. Был там телохранитель или не было, ситуация не изменилась бы.

— Мне тяжело об этом говорить, потому что Дима — мой друг, с которым мы восемь лет вместе работали в Девятом управлении. А в той ситуации, по моему мнению, ошиблись ребята, которые должны были закрывать выезд с “ЛогоВАЗа”, — они не вычислили тот “Опель”. Потом сделать уже было ничего нельзя. Есть такая теория обеспечения безопасности, в которой говорится о критических моментах. Вот когда он наступает, ничего не изменишь. Что-то в последний момент бывает только в кино. Пуля летит со скоростью 315 метров в секунду, успеть увернуться — малореально.

— Знаю, что вам приходилось защищать “заказанного” человека. Я имею в виду 1998 год, когда в Астрахани стреляли в одного из руководителей “Астраханьгазпрома”. Насколько я помню, в него попали раз пять, но он, к счастью, выжил. А потом появились вы.

— Случай неординарный, потому что мне пришлось поневоле стать его телохранителем. Ребята, которые согласились его охранять, почему-то передумали. Я-то должен был только дать консультацию по обеспечению личной охраны. Когда выяснилось, что охранять его некому, я остался. Позже мне в помощь дали одного местного парня, который только увеличивал число сложностей, потому что постоянно порывался в кого-то стрелять… А с олигархом у нас было джентльменское соглашение: он не куролесит, а я делаю все что могу. За нами следили, надо сказать, весьма непрофессионально. А у меня ни радиосвязи, ни пистолета… Проработал с ним месяц и решил, что адреналина хватит.

— Если бы стреляли еще раз?..

— Все могло кончиться довольно скверно. Но тут ведь какая штука: главное — раньше понять, когда в тебя захотят стрелять, чем дождаться ситуации, когда в тебя полетят пули. Кстати, он меня тоже спрашивал: что будем делать? Я говорил: “Ну, я тебя оттолкну, а потом посмотрим”. Хотя и вы понимаете, что, если будут стрелять из автоматов, толкай не толкай… Разрабатывали четкую стратегию: куда ставить машину, каким маршрутом добираться до предприятия, затонировать стекла и так далее.

— С кем вы еще работали?

— В том году, например, работал со Стивеном Баллмером, исполнительным директором “Майкрософт”, другом и партнером Билла Гейтса. Кстати, очень дисциплинированный и приятный человек, несмотря на то что занимает тринадцатое место в мире по размеру состояния. Мой брат Алексей охранял Наоми Кэмпбелл, когда она приезжала в Москву.

— Им что, своих телохранителей не хватает?

— Сейчас это уже во всем мире принято, чтобы на конкретной территории работала местная охрана. Даже если не брать другие государства, мы питерским никогда не посоветуем работать в Москве, и наоборот: города не знают, нет взаимодействия с правоохранительными структурами, не знают, какая криминогенная обстановка. У меня был сложный случай, когда в Бельгии, в Брюсселе, пришлось охранять двух свидетельниц. Там все очень серьезно сложилось, об опасности говорит только то, что безопасность двух женщин обеспечивали сорок пять сотрудников британской охранной фирмы. Меня пригласили, потому что знаю и язык, и русский менталитет.

— Говорят, вы с Коржаковым друзья.

— Это так. Мы с ним работали восемь лет и уволились из комитета одним приказом. Александр Васильевич — человек огромного опыта, который нужно передавать молодым профессионалам. В Девятом управлении, например, у каждого новичка в течение полугода был наставник. У меня — Геннадий Николаевич Жуков, старший выездной Брежнева.

— Можете сказать, где же в мире самые-самые телохранители?

— У нас. Сильнейшие — это славяне. Наши самые опасные противники — сотрудники охраны Леонида Кучмы. Очень подготовленные ребята.

— Так все-таки каков идеальный телохранитель?

— Идеальных людей вообще нет. По фильмам представление о нашей профессии создается, как правило, искаженное. Видимо, не те консультанты у наших режиссеров или вообще на съемках обошлось без них. В нашей профессии надо уметь нутром, инстинктом почувствовать опасность, скорректировать ситуацию. Если рассматривать экстремальную ситуацию — действовать умело, быстро и решительно. Профессионалов называют “серыми тенями” оттого, что их работа не должна быть видна при стопроцентном обеспечении безопасности. А бритый у телохранителя затылок или стриженый — какая разница? Проколов быть не должно!



    Партнеры