Буйство гормонов

Весной надо влюбляться

26 марта 2004 в 00:00, просмотров: 407
     Каждую весну с большинством половозрелых особей происходит одно и то же безумие: очень хочется влюбиться! Как правило, чем моложе особь, тем сильнее хочется. Если сил влюбиться уже совсем нет, то приятно даже повспоминать.
     В чем тут дело — в буйстве ли гормонов (как говорят врачи), в прорезавшихся на улицах старшеклассницах в мини-юбках или в практической возможности целоваться, не опасаясь мороза, — сразу не скажешь. Одна моя знакомая уверена, что организму, лишенному витаминов, просто нечем больше заняться. Может быть, тоже права. Во всяком случае, все вместе, весь этот полный набор причин и объяснений производит сногсшибательное впечатление.
     Ежегодные причитания про весну были бы банальны, если не были бы правдой. Когда еще человек может быть так счастлив, как не в марте—начале апреля, целуясь с кем-то на улице? И неважно, что будет дальше — разбежится ли парочка по родительским домам или организует новую ячейку общества; самое важное — порыв был реализован, неотступающее желание не оказаться в одиночестве — исполнено.
     Фотографы всех мастей ведут беспощадную охоту за влюбленными с тех самых пор, как фотокамеры стало можно поднять на плечо. И незачем их обвинять в вуайеризме. Мгновения сезонной любви эфемерны и прозрачны. Но если их удастся схватить, то может получиться образ на века.
     Никто, наверное, в этом так не преуспел, как Робер Дуасно. Он десятилетиями ходил по Парижу и как маньяк отстреливал пленки с парочками. Надо хотя бы раз побывать в Париже, чтобы понять, как много там демонстративно целующихся влюбленных, чтобы оценить титаническую работу Дуасно. За десятилетия, что он мерил улицы, город менялся, менялись фасоны одежды. Менялись фотоаппараты самого Дуасно, увеличивая его технические возможности подглядывать. Но одно оставалось неизменным: почти каждый год он умудрялся схватить момент, в который мужчина пытается схватить девушку.
     Мизансцены при этом тоже возникают самые разные. Кавалеру может быть очень неудобно — в его левой руке, например, тяжелая сумка с овощами, и зеленый лук совершенно неуместно выбивается наружу. А может ничего не мешать: все лишнее предусмотрительно оставил дома, отправляясь на свидание. Дама может быть готова и может даже пытаться помочь спутнику, выпрямившись во весь небогатый рост (осанка — что там твоя английская королева). А может получить поцелуй неожиданно, как сюрприз.
     Правда, на лучших снимках Дуасно были и фирменные приметы мастера. Пара была в пальто или плащах: в Париже еще холодно, хотя солнце уже пробивается. Но — главное — радость буквально переполняет снимок.
     Дуасно оставил после себя гигантское фотонаследство — многие тысячи негативов. Большинство из них — совсем не гениальные работы. В шестидесятых он часто не попадал во время. Но именно Дуасно создал образ Парижа 30—50-х годов — самого романтического города в мире. Города, по которому ходят герои молодого Габена и который даже на оккупацию сумел ответить бесконечной снежной зимой и нечищеными тротуарами — никаких поцелуев.
     А целующиеся весенние парочки Дуасно стали таким же символом Франции, как и Марианна с лицом и грудью Брижит Бардо. Они до сих пор используются в рекламных кампаниях, которые приглашают туристов во Францию. И теперь этих молодых парижан легко увидеть в самых публичных местах Лондона, Нью-Йорка и Москвы.
     Другой француз — Рене Бури — в своем творчестве не был так связан с одним городом, который стал бы для него основной темой. Как всякий фотожурналист-звезда, он объехал весь мир в вечном поиске сюжетов. И в 1960-м в Рио-де-Жанейро на него явно сошло вдохновение. Во всяком случае, сразу несколько снимков из той поездки без преувеличения можно назвать шедеврами (“Люди в черном” уже публиковались в “Альбоме”).
     В Бразилии все наоборот. Когда у нас весна, у них — осень. Но Бури удалось преодолеть географические трудности. Его снимок все о том же: люди не хотят в одиночку провожать зиму и готовы к приключениям. Нужно просто решиться на знакомство.
     В СССР — это уже стало общим местом — секса не было. И хотя целующихся пар было достаточно, снимали их иначе. Как бы извиняясь. Первый раз перед влюбленными — что потревожили по пустяку. Второй раз — перед зрителями: весна, конечно, но у нас все невинно и серьезно одновременно. Не было легкости, которую требует жанр. Пожалуй, единственное исключение — даже не фотография, а фильм “Покровские ворота”. За это его и обожают до сих пор.
     В 90-х наступило десятилетие жестокой, часто голой правды. Секс появился, но как русский бунт — бессмысленный и беспощадный. И вот теперь, похоже, Москва — один из самых волшебных городов мира — наконец-то входит в период, когда появление своего Дуасно становится неизбежным.
     К тому же март в этом году выдался многообещающим...
     


Партнеры