Голоса из чрева

Как петь вторыми устами?

1 апреля 2004 в 00:00, просмотров: 242
     Даже первого апреля женщины не любят, когда над ними смеются. Но для Ольги Лифенцевой, наоборот, самый страшный ночной кошмар: она на сцене, а в зрительном зале — серьезные строгие лица и ни одной улыбки... Слава богу, такое бывает только во сне. Потому что Ольга — “половинка” комик-дуэта “ОП-ПА!”! А уж когда она выводит на подмостки приглянувшегося ей зрителя-здоровяка и заставляет его “петь” романс высоким женским голоском, зал просто лежит от хохота... Именно за этот номер артистка попала в Книгу рекордов Гиннесса.
     
     На самом деле зритель, конечно, не поет. Он только по команде актрисы широко разевает рот, как это делают горе-мастера “фанерного” вокала. Отдувается за двоих Ольга: причем пока она ведет свою партию, мы слышим очень приятное меццо-сопрано. А вот партию зрителя артистка исполняет особым хитрым способом, который называется вентрологией, или чревовещанием.
      — Оля, поделитесь секретом, каково это: петь, разговаривать не разжимая губ? У вас что, голосовой аппарат особенный?
     — Да. Врач сказал: у меня купол не в том месте и строение глотки не как у всех. В общем, повезло — мое жгучее желание овладеть вентрологией совпало с природными возможностями.
      — Но ведь это обычно наследственная способность...
     — Ой, у нас в роду кого только не было — кроме артистов. Когда я после окончания школы надумала поступать в театральное, мама категорически возражала, мол, я выбиваюсь из их семейного клана: дедушка — заслуженный изобретатель, в провинции до сих пор хлеб пекут в его печах. Родители тоже пищевики. Вот прадед у меня был лихой — дворянин, женился на цыганке, ушел с ней в табор. Может, что-нибудь оттуда намешалось?
      — А как впервые получилось “почревовещать”?
     — Увидела выступление Марии и Евгении Донских с куклой и просто заболела этим жанром. Оказалось, самое сложное — избавиться от эмоций на лице. И еще глаза выдают... В общем, заставила мужа — а Володя профессиональный мим — обучить меня специальной гимнастике лица. Первый раз получилось по-настоящему через полгода. Домашние были счастливы — наконец-то туалет освободился.
      — ?!
     — У меня папа с юмором — повесил в туалете зеркало во всю дверь. Вот я и устроила себе там репетиционное место — возьму газету и читаю вслух, глядя на себя в зеркало. Никто не отвлекает, не мешает. Пока кто-нибудь из домашних не взвоет: Оля, имей совесть! (Хохочет.) Теперь вот Илюшка, сын, тоже прячется — пробует, но стесняется показать, что у него получается.
      — В антракте я спросила вашего сегодняшнего “партнера”: как ощущения? Он ответил, что так ничего и не понял, что с ним происходило...
     — Люблю еще иногда пошутить в метро, особенно в час пик. Поймаю на себе взгляд мужчины, который стоит ко мне лицом, и начинаю: “Ну что ты толкаешься! Совсем меня придавил!” Человек видит, что я ничего не говорила, и начинает искать: кто же это жалуется? Как правило, ищет внизу — голос-то детский. И так интересно, когда у него физиономия меняется, вытягивается забавно...
      — Как же вы, молодая, симпатичная, — и вдруг наклеенный огромный нос, подложенная — пардон! — попа...
     — Может, в этом есть что-то от карнавала. Мне кажется, что в маске — это когда я не на сцене: по жизни я немного зажатая, стеснительная, не очень легко вхожу в компанию. А в клоунском образе — могу все.
     



Партнеры