Надо играть в HATO

Военные думают, как им себя использовать

7 апреля 2004 в 00:00, просмотров: 318
     Международный терроризм укореняется обычно в тех местах, где уже хорошо потрудились военные. К примеру, в Израиле, Ираке, Косове, Афганистане и Чечне он превратился в объективную реальность именно в результате военных действий.
    
 Два года назад в рамках Совета Россия—НАТО возникла идея изменить порядок вещей и возложить на военных прямо противоположную функцию — функцию борьбы с международным терроризмом.
     После трагедии 11 сентября Совет Россия—НАТО учредил ежегодную конференцию “Военные против терроризма”, на которой предполагалось обмениваться информацией и искать пути совместного решения проблем. В минувший понедельник эта конференция собралась в третий раз — в Норфолке, знаменитом тем, что здесь расположены основные военно-морские базы США.
     Конференция проходила в закрытом режиме, журналисты были допущены лишь на час — в начале и в конце. Но даже из тех выступлений, которые удалось услышать, было ясно, что настроение у собравшихся отнюдь не безоблачное. В кулуарах представители американской стороны намекали на то, что данная конференция может оказаться последней, поскольку идея, лежавшая в основе ее создания, себя уже исчерпала. Наши военные тоже были не особенно довольны ходом работы. Они, мол, рассказывают натовцам о конкретных операциях, которые проводились в Чечне и Дагестане. А натовцы отделываются “говорильней”, так что получается игра в одни ворота.
     Конференция в Норфолке стала первым официальным мероприятием России и НАТО, состоявшимся после того, как в альянс вступили 7 новых государств, что для России прошло весьма болезненно.
     Министр обороны Сергей Иванов в своем выступлении сказал, что патрулирование воздушного пространства прибалтийских государств не имеет никакого отношения к борьбе с терроризмом. Но когда террористам спокойно выдается шенгенская виза (имелся в виду Ахмед Закаев) и позволяется разъезжать из одной страны в другую — это как раз имеет отношение, и самое непосредственное. Другой пример: Европейский союз в марте принимает декларацию о сотрудничестве в борьбе с терроризмом и одновременно оказывает жесточайшее давление на Россию с целью заставить начать переговоры с террористами в Чечне.
     После ухода с поста генсека НАТО лорда Робертсона, стремившегося привлекать Россию к совместной работе, наши отношения с НАТО, по-видимому, действительно стали дрейфовать в сторону прежней напряженности и недоверия.
     На конференции шли поиски платформы, на которой военные НАТО и России могли бы объединить усилия в борьбе против терроризма и перейти от дискуссии к практическим делам.
     Со стороны трудно судить, насколько им это удалось. Генеральный секретарь НАТО Схеффер, подводя итоги, сказал, что решено совместно использовать информацию: “Только учет всех уроков прошлого может обеспечить успех контртеррористических операций”.
     Несмотря на пессимистические настроения, к концу дня уже стало казаться, что конференция прошла вполне успешно. У военных появились идеи о том, как себя использовать. Впрочем, на практике их пока используют политики и главным образом в политических целях. Власти Греции попросили выделить им “Аваксы” для охраны Олимпийских игр. А Турция намерена использовать силы НАТО для обеспечения безопасности стамбульского саммита в июле. “Если так пойдет и дальше, — мрачно пошутил Сергей Иванов, — скоро участники глобальной антитеррористической коалиции будут собираться исключительно в оцепленных полицией и войсками подземных бункерах”.
     




Партнеры