Конец ховринского маньяка

11 июля 2004 в 00:00, просмотров: 1357

Эти люди — если только их можно называть людьми — надолго запомнятся жителям столицы. Потому что чуть ли не каждый день кто-то в Москве терял по их милости жену, дочь, маму. “Дело ховринского маньяка” — так окрестили стражи порядка процесс над Сергеем Шабановым и Владимиром Беловым. Имея в виду, конечно, последнего — отличавшегося особой жестокостью и “плодовитостью” по части убийств. А ведь никакой Белов не маньяк: он абсолютно здоров психически, и необъяснимые по своей жестокости расправы, похоже, не вызывали у него ни наслаждения, ни животной ярости. Он не насиловал, а просто убивал — методично, без эмоций. Это был всего лишь способ заработать деньги. “Они говорили нам, что занимаются частным извозом”, — божились потом милиционерам жены убийц.

Охота на женщин с битами

Знаменательное знакомство будущих садистов-костоломов произошло в 1998 году в Ульяновске. На зоне. Когда в ИУ, где Сергей Шабанов сидел за разбои, появился “крутой” новичок: Белова, осужденного за убийство, перевели сюда с тюремного режима, за что он сразу снискал всеобщее уважение. Между двумя уголовниками завязалась дружба, но в том же году им пришлось расстаться — Шабанова освободили (он не досидел 1 год и 10 месяцев). Три года спустя Сергей узнал от знакомых, что приятель его отпущен на волю условно-досрочно, вместо 15 лет “отмотав” 12. Они встретились в Москве, и дружба возобновилась. У обоих еще не были погашены судимости, но им было плевать. Кому пришла в голову идея уничтожать женщин? Шабанов клянется, что однозначно не ему:

— Белов предложил мне заняться грабежами, и я побоялся ему отказать, потому что прекрасно знал его жестокость, — скажет он потом на суде.

Но если верить “маньяку” Белову, все случилось совсем иначе:

— Летом 2001-го Шабанов предложил зарабатывать грабежами. Он сказал, что раньше уже занимался такими вещами и имел хорошие деньги. Мы стали нападать на людей. Сначала использовали баллончик с перцовым газом, но это оказалось неэффективным: однажды во время ограбления газ попал мне в лицо, и мужчина (поначалу были вылазки и на сильный пол. — Авт.), на которого мы напали, стал избивать меня. Поэтому решили перейти на биты.

И еще Белов поделился такой интересной деталью. Во время одного из первых нападений Шабанов стал учить его правильно орудовать битой. Показывал прямо на жертве — пьяном прохожем. “Вот гляди, — говорил он, нанося удар за ударом, — биту нужно держать двумя руками, а бить как бы снизу вверх”.

Впрочем, своеобразным боевым крещением новоиспеченного тандема стало вовсе не стандартное ограбление, а… заказное убийство. В 2001 году знакомый уголовник Лаврухин по кличке Лавруха предложил 29-летнему Белову и 24-летнему Шабанову убрать одного “плохого” бизнесмена за кругленькую сумму в долларах. Подельников вооружили пистолетом “ТТ” и обеспечили необходимой информацией о будущей жертве.

Незадолго до смерти предприниматель Черемисов, живший на Башиловской улице, почувствовал неладное: как вспоминают близкие, он очень нервничал и даже как-то признался, что его “заказали” и что в последнее время постоянно замечает за собой “хвост”.

Вечером 15 октября, когда Черемисов шел к подъезду с автостоянки, его уже караулил Белов (как установлено, он стрелял, а двое сообщников ждали поодаль). Одна пуля — в шею, вторая — в голову… Мужчина дотянул до больницы, но несколько часов спустя скончался.

Согласно договоренности с заказчиком, оружие убийцы должны были выбросить. Однако приберегли. Пистолет с тех пор хранился попеременно дома у Белова, Шабанова и их хорошего друга Михаила Карманова, который неоднократно участвовал в кровавых поездках как водитель. Забегая вперед, скажу, что Карманова судили вместе с напарниками, но доказать его непосредственное участие в убийствах не удалось.

Но, похоже, бита в качестве оружия подходила им гораздо больше.



В жертвы выбирались ухоженные дамы

Говорят, от “подвигов” Белова и Шабанова были в шоке даже повидавшие виды оперативники и прокуроры. Парочка действительно больше смахивала на карателей, чем на обычных грабителей, отбирающих у прохожих кошельки и сумки. Удар битой в висок. Слабая жертва (ведь в подавляющем большинстве нападения совершались на женщин) падает. Ее добивают уже на земле. Метят исключительно в голову. Случалось, от увесистых ударов биты ломались. Поэтому то и дело отморозкам приходилось покупать новые.

Таких нападений были десятки. Причем не только в излюбленном Ховрине, но и в других районах. Обычно действовали по законам жестокой логики: если грабили в районе Белова, то выезжали на машине Шабанова (чтобы никто не признал знакомое авто). А если недалеко от дома Сергея, свои “колеса” — “Жигули” 99-й модели — предоставлял, наоборот, Владимир.

Некоторые жертвы умирали сразу, иные — уже в больнице. И хотя потом обвиняемые будут утверждать, что никого убивать у них и в мыслях не было, суд, изучив все нюансы дела, сделает страшный вывод: убивать планировали всех. Просто некоторым жертвам везло, и они выживали, вопреки тяжелым травмам.



* * *

26.12.01. В тот день в семье Прокоповых бабушка и внучка с нетерпением ждали возвращения мамы, ведь Людмила обещала домочадцам принести что-нибудь сладкое. Возможно, торт…

Вечером пути Прокоповой и палачей пересеклись. Шабанов и Белов колесили по северу Москвы на “Опеле-Вектре” Белова. За рулем был он сам. Около 20.00 в одном из дворов по Фестивальной улице приметили прохожую.

Со слов самого Белова, все происходило так:

— Нам обоим нужны были деньги на празднование Нового года. Шабанов заметил промелькнувшую между домами женщину в рыжей шубе и сказал, что такая шуба подошла бы его матери. Я поехал следом за ней, обогнал ее и свернул за угол дома. Шабанов с битой пошел навстречу женщине. А я открыл переднюю правую дверь, выключил габариты и остался его ждать. Вдруг я заметил стоявших неподалеку мужчин и женщину, поэтому пошел за угол дома, чтоб его предупредить. Там я увидел женщину, стоявшую на коленях, и Шабанова, который пытался стянуть с нее шубу. Я крикнул ему, чтобы все бросал. Он оставил жертву, схватил ее сумочку, пакет и лежавшую на земле биту, после чего мы вернулись в машину и уехали. В пакете, который Шабанов забрал у женщины, были несколько йогуртов и хлеб.

Позже один из преступников вспомнит и про торт в прозрачной пластиковой упаковке…

Прокопову, лежавшую на спине в расстегнутой шубе, обнаружили прохожие. Под головой лужица крови, но еще дышит, пульс есть.

Вызвали милицию и “скорую”… Людмила умерла в больнице…

Из заключения врачей, осматривавших жертву:

“Два кровоподтека и ссадина правой лобной области, кровоподтек и ссадина спинки носа, две ушибленные раны левой височной области, ушибленная рана и ссадина левой ушной раковины, открытый перелом чешуи левой височной кости… ссадина в проекции угла нижней челюсти, двойной перелом нижней челюсти слева с разрывами слизистой рта, образующие открытую черепно-мозговую травму… Смерть наступила от отека и набухания головного мозга, обусловленного открытой черепно–мозговой травмой”.



* * *

25.01.02. Елена Фейдлер имела австрийское гражданство и постоянно жила за границей. Но умереть ей суждено было в России.

Женщина часто бывала в Москве — навещала больную мать. В очередной раз она прилетела 24 января. На следующий день вышла из дома рано: нужно было заехать в поликлинику, а потом повидаться с подругой…

Около 6.30 милиционеры, патрулировавшие окрестности Ховрина, заметили странную прохожую: еле идет, держится за голову, лицо залито кровью. “На меня напали, ударили чем-то тяжелым по голове и вырвали сумку. Они были на темной машине”, — с трудом выговорила раненая, и силы покинули ее... Фейдлер умерла в Боткинской больнице на следующий день…

Тем утром злодеи были на автомобиле Шабанова. Тот сидел за рулем, а бил жертву на этот раз Белов. Навар, найденный в сумочке Елены, оказался неплохим — 3000 рублей, 300 долларов и 100 евро.



* * *

20.02.02. Очередная жертва негодяев, пожилая москвичка Болотова, убитая в одном из дворов на Клинской улице, попалась им на глаза также случайно. Женщина засиделась до вечера у дочери — возилась с внуками. Около 21.00 бабушка засобиралась домой. “Как дойду, обязательно позвоню”, — пообещала уходя. Не перезвонила. Дочь стала набирать сама. Домашний не отвечал, мобильный был выключен…

А ее мать в это время убивали. Шабанов остановил “девятку” недалеко от прохожей, которая им показалась состоятельной. Белов вышел, приблизился к ней и стал наносить увесистые удары по голове, бил даже в глаза. Потом схватил вещи и — в машину.

Между тем, почуяв неладное, дочь со всех ног бросилась на улицу. Слишком поздно. Возле дома матери стояла “скорая”, вокруг толпа зевак. Женщина лежала на земле. Она уже не дышала.



* * *

22.02.02. Вечером подельники колесили на “Опеле” по центру Москвы. Увидели женщину за рулем джипа “Судзуки”. Решили поехать следом, а потом проследить и напасть. Но по дороге внедорожник оторвался. Убийцы не сдались, иначе они не были бы охотниками. Белов сменил напарника, пересел за руль. Какое-то время они катались по округе без дела и тут заметили зрелую женщину в дорогой шубе. “Немолодая, а выглядит хорошо, — рассудили уголовники. — Значит, следит за собой, значит, богатая”. По старой схеме обогнали жертву и остановились…

Около 23.30 жительница улицы Адмирала Макарова пошла выгуливать собаку. Выйдя из подъезда, увидела лежавшую на пешеходной дорожке женщину. Никаких вещей рядом не было — только шапка. Прохожая попросила незнакомку встать. Та лишь пробормотала что-то невнятное. Из затылка ее сочилась кровь. Собачница кинулась к окну, стала стучать и звать соседей с первого этажа…

Очередной жертвой оказалась работница отдела торговли и потребительского рынка управы “Левобережный”. Тем вечером ей пришлось задержаться на службе подольше — отмечали День защитника Отечества. Несчастная скончалась в 50-й горбольнице от открытой черепно-мозговой травмы, осложнившейся отеком-набуханием и дислокацией головного мозга.

Из заключения медиков:

“Обнаружены… кровоизлияния, ушибы головного мозга в проекции средней трети левой наружной височно-затылочной извилины, в области полюса и выпуклой поверхности правой височной доли, кровоподтек правого лобного бугра с кровоизлиянием в мягкие ткани, кровоизлияния в слизистую губ и разрывы слизистой губ, кровоподтеки правого угла нижней челюсти; вторичные кровоизлияния в стволовые отделы головного мозга на уровне моста, кровоизлияние в мышцу языка.”



* * *

Этот черный список можно продолжать, но стоит ли? Все преступления похожи, как близнецы — изощренной жестокостью, бесцеремонностью и какой-то поразительно наглой бравадой. Например, одну из убитых подонки приметили в магазине. Покупая батарейки, Шабанов “случайно” заглянул в кошелек расплачивавшейся посетительницы и заметил большую сумму денег. Дама вышла на улицу — они поехали следом. Путь лежал через безлюдный темный сквер. Там, возле мусорных баков, и напали…

Белов и Шабанов брали все что придется — косметику, мобильники, женские духи. Сумки выбрасывали. Похищенные сотовые сначала “проговаривали”, а потом сбывали на Митинском рынке. Что-то приносили домой. Супруги убийц как будто и не догадывались, что их благоверные — самые что ни на есть звери. “Я поехал бомбить”, — говорили убийцы женам, собираясь “на работу”. Правда, кого “бомбить” и как, не уточняли...



“Смерть — мое ремесло”

Сыщики все же вышли на Белова после одного из нападений, случившегося 27 февраля. Жертва этого преступления, кстати, осталась жива, но тем же вечером отморозки убили другую прохожую… Домой к Владимиру нагрянула милиция. Однако он успел выпрыгнуть из окна, вскочил в “Опель” и скрылся.

Когда задержали Шабанова, тот не стал отпираться. Позже самолично пометил в тетради следователя места нападений. Но сразу заявил: “Я никого не убивал, а только подвозил подельника к местам расправ”.

Белова таки отловили. При задержании он сказал, что “все понял”, попросил, чтобы его убили, и расплакался. Владимир был более откровенен, чем Шабанов. И, похоже, ничего не отрицал (кроме своей роли палача в убийстве бизнесмена). “Мне даже не нужно было задавать ему вопросы — он сам все рассказывал”, — вспоминала потом следователь ОВД “Коптево”. В беседах со стражами порядка Владимир все время твердил одно: убийства, мол, воспринимал как работу. Например, мясника. Это, мол, у него в крови с самого рождения…

Правда, потом Белов станет уверять, что все показания, которые давал в милиции, он сделал под действием наркотиков. Их, мол, ему кололи опера. Но доказательств этому не нашлось, скорее всего подобные россказни — банальное хватание за соломинку.

Трогательная деталь: иномарку Белову купила мама. Впоследствии она будет до последнего выгораживать сына: “Был всегда нормальный, а как посидел в камере, сразу изменился — лицо раздуто, меня не узнает… А с Шабановым этим он и водиться-то никогда не хотел. И бит никаких в его машине я не видела”…

Этой зимой прошел первый процесс над Беловым, Шабановым и их приятелем Кармановым. Их судили за 6 убийств и три покушения на убийство, когда жертвы чудом выжили. Карманову, официально не замешанному в убийствах, дали 5 лет (за хранение оружия). Шабанову — двадцать. “Ховринского маньяка” Белова мы, хочется верить, не увидим никогда. Он получил пожизненный срок…

Между тем Мосгорсуд рассмотрел далеко не все нападения парочки убийц. Ведь, по подсчетам сыщиков и словам самих преступников, нападений было порядка 70—80 (кстати, возможно, не все жертвы обращались в милицию). Остальные “подвиги” садистов еще только предстоит изучить судьям. А значит, родственники искалеченных и убитых ими жертв не скоро забудут о своем горе.

P.S. Удивительный парадокс. Жены всех троих осужденных вовсе не отвернулись от своих благоверных. Какая там женская солидарность! О мести за слабый пол речи не идет и в помине… Напротив, дамы регулярно просят свиданий. Более того, слышала, у одного из подельников объявились сразу две зазнобы, пожелавшие официально с ним расписаться. У кого именно — не скажу, дабы не делать ему рекламу.






Партнеры