Зажигатель звезд

1 августа 2004 в 00:00, просмотров: 277

СПРАВКА “МК”

Родился 29 июля 1954 года в городе Гайвороне Кировоградской области. Отец — Крутой Яков Александрович (1927—1980), работал диспетчером на заводе “Радиодеталь” в г. Гайвороне. Мать — Крутая Светлана Семеновна (1934 г. рожд.), в настоящее время работает в фирме “АРС” в отделе писем. Супруга — Крутая Ольга Дмитриевна (1963 г. рожд.), проживает в Нью-Джерси (США), занимается бизнесом. Сын (от первого брака) — Николай (1981 г. рожд.). Дочь — Виктория (1985 г. рожд.), учится в средней школе в Нью-Джерси (США). За выдающиеся заслуги в области музыкального искусства И.Я.Крутому были присвоены: премия Ленинского комсомола (1989), а также звания заслуженный деятель искусств России (1992), народный артист России (1996).


Как-то Крутого спросили: “Зачем ему творческие вечера, если в плане бизнеса они нерентабельны?” На что известный композитор, немного поразмыслив, произнес сакраментальную фразу: “Просто мы больные люди. Однажды понравившись публике, мы хотим нравиться ей до конца жизни...” Многие до сих пор не верят, что это сказал Крутой. Меланхоличный, с виду даже немного апатичный по отношению к происходящему и, оказывается, такой тщеславный... Продюсер-композитор, и самое главное — счастливый папаша: несколько месяцев тому назад у него родилась дочь Сашенька — справляет свое 50-летие в кругу близких в самый разгар раскрутки своего с Паулсом детища — фестиваля “Новая волна”. Обещал гулять скромно, без лазеров и фейерверков.

“Шоу-бизнесом я начал заниматься по воле случая”

Перед “Волной” он — композитор, хозяин радио, ТВ, продюсер — провел свою очередную премию “Муз-ТВ” и выпустил самую успешную “Фабрику звезд”. Несмотря на то что Игорь Яковлевич не очень балует журналистов и не особо любит распространяться о своей личной жизни (и даже о работе), интервью, данное “МК” за несколько недель до священной даты, аккурат перед отъездом в Испанию и сразу после выпуска “фабрикантов”, получилось весьма откровенным.

— Юбилей — пора подведения итогов. И вот вы — один из самых влиятельных людей шоу-бизнеса... Вы лично, если вам захочется, можете поднять артиста и так же быстро, если надоест, предать его забвению...

— Скажем так: не у меня лично, а у холдинга “АРС” есть влияние на этом рынке. И я это прекрасно понимаю.

— Влияние? Вы или, если хотите, “АРС” просто-напросто диктуете всем свои условия: кто не с вами, тот против вас, так?

— Влияние и власть дается не для того, чтобы этим злоупотреблять, а для того, чтобы сделать более цивилизованным рынок. Для того, чтобы вообще создать рынок.

— Звучит красиво. На выходе — желание получить грамотный и, главное, коммерческий продукт, который приносил бы деньги, машины, дачи... Иначе зачем работать, не зарабатывая?

— Да нет. Дело в том, что в шоу-бизнесе, и слава богу, что это так, даже артист средней руки и даже ниже средней вышеперечисленным обладает: и квартирой, и машиной, и дачей, это все у него есть... Они же в конце концов не на заводе работают.

— Да, но вряд ли вы, когда начинали свой творческий путь, думали о цивилизованном рынке. Вы думали о деньгах, о лучшей жизни... Вот когда всего этого уже достаточно, можно и о высоком подумать.

— Шоу-бизнесом я начал заниматься по воле случая: как раз в тот момент, когда совершенно случайно для меня (хотя я об этом и мечтал) раскрутился Саша Серов. Именно для его продюсирования как певца, как исполнителя опять же моих песен мы и решили создать компанию “АРС”.

— Давно вам хотел сказать, и вы уж простите меня за наглость: вы очень неприкрыто ссоритесь с Серовым. Как только вы с ним поругались, он сразу же выпадает из ваших программ на ТВ и радио, как только Саша появляется в жесткой ротации — все становится на свои места. Это значит, вы снова помирились...

— Это у вас такое ощущение? У всех?.. Я никогда об этом не думал. Периодически, как все нормальные люди, мы миримся и ссоримся. Но при этом нашей дружбе, наверное, уже лет 25—30. И, конечно же, когда мы миримся, мне хочется ему чем-то помогать, что-то для него писать...

— То есть вы отходчивый композитор?

— Не очень. Но вообще я отходчивый.

— Вы часто повторяли: для того чтобы писать песни для молодых, надо самому быть молодым. И вдруг написанная вами для Юрия Титова (здесь мы опускаем его нетрадиционную сексуальную ориентацию, как прописывают некоторые издания) песня “Понарошку”...

— Зачем опускать? У него совершенно нормальная сексуальная ориентация...

— Согласен. Суть в другом. Вдруг эта песня взрывает все чарты. Чарты вашего канала и радио взрывались, насколько я помню, последними — поэтому вас трудно заподозрить в необъективности...

— Да, я горжусь тем, что это так... Пусть пока и небольшой хит, но он уже активно крутится по радио. Сегодня мне сообщили, что на “Золотом граммофоне” он продвинулся еще выше...

— Мне всегда казалось, чтобы написать — хорошую — песню о любви, нужно в этот момент кого-то очень сильно любить? В “Понарошку” столько любви...

— Для любого творческого человека состояние влюбленности, конечно же, может только помочь, помешать никак не может. В данном случае с “Понарошку” не было никакого состояния влюбленности. Просто песня написана для Юры Титова.

— Вот вы уже столько лет пишете нашим артистам, да так успешно, что уже стали магнатом. А написать что-нибудь для Запада не пробовали? Сделать, например, из Титова музыканта мирового формата, а? У “Тату” же получилось!

— “Тату” больше нет на музыкальном рынке... Если мое творчество будет востребовано, я буду только счастлив. Но я думаю, если возникнет момент, чтобы Юра спел... Хотя нет, я не думаю, что я делаю продукт западного уровня. Продавать на Запад — у меня нет такой суперцели. Есть вещи, которые, и я это понимаю, достичь нереально. Мне на Западе работать не суждено. И я не расстраиваюсь и даже не обижаюсь на Запад. Ничего страшного в этом нет. Что касается материальных благ... Мне достаточно того, что я зарабатываю. Моя основная задача — поднять детей, чтобы они выросли хорошими людьми.

— Я так понял: из всей “Фабрики” ставку больше на Юру Титова делаете. А как же ваша любимица Дубцова?

— Я делаю ставку на всех. Сейчас идет тур. В процессе гастролей будет понятно, кто на что способен и в профессиональном и человеческом плане тоже. Честно: когда начиналась “Фабрика”, для меня номер один как исполнитель была Ксения Ларина. Когда меня спросили “кто?”, уверенно ответил: “Я вижу в ней победительницу”. В итоге все “фабричные” мощности Ларина использовала на какие-то прыжки и гримасы, какие-то актерские заморочки и не выросла в музыкальном плане совершенно. Хотя вокально она очень крепкая. Вместе с тем аутсайдеры, все трое, которые стали победителями... Я вам откроюсь: я до последней минуты не хотел брать их на “Фабрику” — ни Дубцову, ни Пьеху, ни Антона Зацепина. Пьеху я даже в Юрмалу не пустил: он показывался там в полуфинале и мне совершенно не приглянулся. Дубцова меня вообще никак не впечатляла. А Зацепин мне показался абсолютно не вокальным человеком — да, хорошо двигался, но не более... Но как-то в последнюю минуту мы решили их взять — и вот результат. Я вижу перспективу в Ире Дубцовой и в Юре Титове. А если в туре кому-то вдруг башню снесет...

Я совершенно не уверен, что так будет и дальше. После того как мне рассказывают, что происходит с ребятами после “Фабрики”... Первый наш контакт по окончании тура будет в Юрмале. Они приедут туда, мы будем общаться, потом они опять уедут в тур. Будем в процессе записи общаться... Одним словом, будем смотреть.

— Некоторую закономерность многие заметили, можно рассказать? Как получается-то: 3-е место — Пьеха (песня Дробыша), 2-е место — Зацепин (песня Николаева), 1-е место Дубцова (ваша)... По старшинству авторов...

— Да... Но Дубцова сама пишет песни... И сама поет.

— Да и вся страна видела, как вы отчитывали Титова за то, что он голосовал против нее.

— Повторю: я не имею никакого отношения к голосованию.

— Но многие желтые таблоиды писали, что первой должна была стать Алекса — и документы какие-то даже печатали...

— Я мало читаю прессу. Там, по-моему, писали, что отец Алексы — министр и крестный отец моей маленькой дочки. Он не министр и не крестный.

— Мне вспомнилась одна ваша фраза: “В нашей стране на данный момент два достойных композитора — я и Андрей Губин!” По-моему, это было как раз в тот момент, когда Губин заключил с вашей фирмой контракт.

— Мне такая фраза не может принадлежать по определению. Может быть, в шутку?.. Андрей Губин — действительно талантливый автор, но я считаю, что по-настоящему талантливые сегодня авторы — это Агутин, это Фадеев, это Дробыш... Сегодня их время. Их песни сейчас в состоянии сделать артиста популярным. То же можно сказать о Матвиенко и об Игоре Николаеве, который, если чуть создается впечатление, что он вышел как бы в тираж, тут же пишет такую песню — все отдыхают.

— Вы довольны тем, как прошла премия “Муз-ТВ”? Говорят, “Отпетые мошенники”, не получив награды и заявив, что все, как всегда, куплено, разгромили гримерки прямо на премии...

— Я доволен тем, как она прошла, и я практически на 99% доволен результатами. Мне жаль, например, Леню Агутина, который был выставлен по четырем номинациям, но не выиграл ни в одной. Премия — честная от начала до конца, здесь нет ничьего влияния и быть не может. Я знаю, что “Отпетые мошенники”... Но это их проблема. Они должны принести извинения. Всякое бывает.

“Когда в 49 лет на свет появляется маленькая девочка, это такое счастье!”

— Г-н Крутой сильно изменился с появлением дочки Сашеньки?

— Не думаю. Во всяком случае, внешне. Ребенок в молодом возрасте меняет... Хотя не думаю, чтобы настолько уж кардинально. Внутри — возможно. Когда в 49 лет на твоих глазах на свет появляется маленькая девочка — это такое счастье! Даже когда утром просыпаешься от ее голоса... уже чувствуешь радость. Кого я обманываю, конечно же, я изменился. Я, кстати, всегда хотел иметь много детей. 12—14...

— Саша — папина дочка? Или мама настаивает на обратном?..

— Мне кажется, она забрала мой характер и характер жены, но внешне она похожа на двух дедушек и на двух бабушек... Хотя все члены семьи находят в ней что-то свое... Я очень хочу, чтобы Сашенька успела вырасти на моих глазах.

— Другие ваши дети не ревнуют?

— Вика периодически немножечко ревнует... У нее иногда что-то такое проскальзывает. Коля нет, он уже взрослый.

— Женских слез боитесь?

— Боюсь. Очень.

— Я заметил, что в последнее время Вика стала часто мелькать в светской хронике, тусуется много... Еще чуть-чуть, и Собчак станет ее самой близкой подружкой. Опасно!

— Моя жена и Вика приехали из Америки в Москву, и, конечно же, дочке дома стало скучно. В ее возрасте хочется тусоваться. Она на этой почве сдружилась с Настей Винокур, с Юлей Николаевой. Вот и тусуются, а раз тусуются, значит, попадают в светскую хронику.

— Скажу вам честно, когда я впервые пообщался с вашей дочкой Викой, мне показалось, что она немного... странная: молчит, лишнего слова не вытянешь.

— Может быть, это просто настороженность? У Вики ведь все-таки родной язык английский, и поэтому она немного стесняется говорить. Хотя я делал все, чтобы русский она не забывала. Даже педагога ей нашел.

— Ну и как ей в Москве живется?

— Ей страшно нравится Москва. Она вообще хочет переезжать сюда насовсем. Я, честно говоря, не представляю, как это у нее получится. Она хочет бросить там колледж и здесь поступить в институт. Москва в смысле тусовок сумасшедший город. Я думаю, что на сегодняшний день это самый тусовочный город мира. Хоть все говорят, Нью-Йорк — центр мира. Я не согласен. Для молодежи Москва — это какая-то зараза, яд. Кто попадает, тот пропадает навсегда. Все стремятся сюда, и все заболевают этим городом.

— Мне кажется, вы очень балуете своих детей.

— Я, может быть, немножко балую Вику... но Колю и Сашку — нет.

— А Коля уже определился с профессией?

— Я не думаю, что определился. Он работает в металлургической фирме, и... его, конечно же, тянет в шоу-бизнес. Я как могу отговариваю, причем периодически даже пугаю. Мол, если он все-таки захочет попасть в ту сферу, где работаю я, ему надо будет пройти все круги ада — я ведь сделаю все возможное, чтобы мое имя ему не помогало. Просто если к нему относиться как к священной корове, то у него будет пенсия заслуженного работника в 23 года. Кому это нужно? Если действительно хочет, то пусть пашет, как когда-то мне пришлось. Он, стоит заметить, не боится и готов ко всему.

— Глядя на семью Крутого, сразу вспоминается глянцево-обложечная картинка идеального американского семейства с домиком, белым заборчиком и зеленым садиком.

— Я бы так не сказал...

— Согласен — у вас домик побольше. Скажите честно: у вас в семействе патриархат?

— Нет никаких законов и нет никаких правил. Бывает, Оля решает, бывает — я. У нас нет с этим проблем. И нет никаких принципиальных решений, которые один бы принял, а второй бы отверг. Но говорить о том, что мы идеальная семья, я не могу. Я вообще не знаю, что такое идеальная семья. У меня хорошая семья. И это помогло мне и в творчестве, и в бизнесе — всегда было и есть ощущение тыла. У многих, кто работает в шоу-бизнесе, нет такого ощущения.

Я особо не люблю пускать в личную жизнь журналистов. Я счастлив в семейной жизни — и это самое главное.



Партнеры