Триумф обманщиков

7 ноября 2004 в 00:00, просмотров: 574

Когда пятеро горячих латышских парней три года назад появились на “Евровидении”, только ленивый не отметил их сходства с “Мумий Троллем” и не заподозрил в эпигонстве. После того как загадочная прибалтийская группа “Брэйнсторм” заняла там третье место, обойдя русских коллег, многие задумались: стоит ли вообще проводить параллели?

А уже вскоре “Брэйнсторм” покорял российскую публику хитом “My star”, совместной с “Би-2” песней “Скользкие улицы” и прочими популярными композициями.


Теперь “Брэйнсторм” не такой уж редкий гость в России. На днях группа вновь приехала в Москву. Упустить возможность пообщаться с улыбчивым 30-летним солистом-руководителем Рейнардом Коупером я просто не могла. Перед встречей, правда, попереживала за свой английский. Но обошлось без тяжких испытаний: собеседник почти свободно изъяснялся по-русски, лишь изредка приправляя речь английскими словами...

“С русскими девушками легче найти контакт”

— Рейнард, уже изучили главные наши достопримечательности?

— Ну, я не первый раз в Москве, поэтому уже особо не рвусь осматривать московские раритеты. Хотя я вот каждый приезд все думаю посетить — как это у Булгакова?.. Да, нехорошую квартиру. И не получается. Ограничиваюсь только ночными клубами, так сказать, по долгу службы.

— Разницу между нашими и латышскими девушками успели почувствовать?

— Я довольно стеснительный человек и с девушками в России не особо много общаюсь. Скорее — в Латвии. Но могу сказать, что русские девушки легче воспринимают жизнь, что ли, к тому же они более открыты, с ними легче найти контакт.

— Что вам дарят поклонницы?

— Ой, много чего. В России много книг дарили, сладостей и плюшевых медведей. А еще плавки подарили желтые. Они у меня дома лежат.

— Ваша охрана поклонниц часто отшивает?

— Мы никогда не позволяем охране грубо обращаться с нашей публикой. Люди заплатили деньги и пришли на концерт получить удовольствие. Но без нее тоже нельзя. Помню один случай. Выступали мы в Швеции, очень устали после концерта. И тут вдруг входят две наши поклонницы. Начинают молча ходить по номеру, трогать наши вещи, садятся в кресла. В общем, до трех часов ночи мы не могли их выпроводить. Закончилось все тем, что мы просто перестали обращать на них внимание и демонстративно стали готовиться ко сну. Тогда только они ушли.

А вообще иногда бывает, что несколько поклонниц ходят вокруг моего дома, но они не настроены агрессивно. И я иногда радуюсь, что они находят, где я живу, и дарят мне подсолнухи.

Отец близнецов

— Рейнард, вы человек семейный, у вас дети. При вашей гастрольной жизни время-то на их воспитание остается?

— Самое трудное уже позади. Мои мальчики — Эдгар и Эдман — двойняшки. Им сейчас девять лет, а когда им было по полгода, ночью невозможно было заснуть: пока один спал, другой мог кричать во все горло. А это было время, когда я учился на журналиста, поднимался в семь утра и шел в университет, а потом — на радио, где я работал. Жутко, конечно, уставал.

— Сложно звезде быть женатым?

— Вообще я легко совмещаю работу и дом. Моя жена и дети видят меня гораздо чаще, чем если бы я, к примеру, работал от звонка до звонка. Безусловно, я езжу часто на гастроли. Но зато потом могу целый месяц быть дома и проводить свободное время с семьей.

— По мнению многих артистов, вторая половина так или иначе приносит себя в жертву. Какой же должна быть жена музыканта?

— Стопроцентного рецепта нет. Если люди подходят друг другу, все получается. Моя жена работает стилистом в журнале, и у нее, как и у меня, ненормированный рабочий день. Так что образ жизни у нас похожий. Мы отлично понимаем друг друга в этом плане.

Самая дорогая группа

— Правда, что вы одеваетесь в секонд-хенде?

— Это так. Но одеваюсь я там не потому, что денег не хватает. Просто ты знаешь, что такую вещь, как в секонд-хенде, не найдешь нигде. Там очень индивидуальные вещи.

— Значит, средств хватает на жизнь сполна?

— Как бы это ни прозвучало нескромно, но на сегодняшний день мы — самая дорогая группа в Латвии.

— Как появился “Брэйнсторм”?

— Подростком я поп-музыкой особо не интересовался. Играл себе на флейте, пел в хоре. В нашей группе все так начинали — с хора да с духовых инструментов. Как-то мне дали послушать “Depeche Mode”. И я подумал: “Вау! Да это нечто совершенно другое, иной мир!” А через несколько месяцев мы с гитаристом решили: надо организовать свою группу. Это было в 89-м.

— Название группы переводится как “мозговой шторм”. Откуда оно взялось?

— Тетя нашего барабанщика, которая живет в Америке, приехала как-то на наш концерт и, послушав, сказала, что это необычно, как буря, все смешано, и добавила: “Просто какой-то брэйнсторм получается!”… Мы решили, что это неплохое название. Тогда нам оно показалось очень необычным.

— Но в Латвии вы известны под другим названием...

— Мы просто перевели название группы на латышский — получилось PRATA VETRA.

— Хорошо же вы шифруетесь. Даже под псевдонимами поете! Вот вас же зовут не Рейнард Коупер, а Ренарс Кауперс?

— Дело в том, что повсюду, где мы ездим, проблемы с правильным произношением наших имен. Вот мы и поменяли. А у меня, например, только немного написание изменилось. Был такой изобретатель, он изобрел какой-то теплый воздух в домнах, кажется…

— Слышала, что на раннем этапе у группы были немыслимые результаты в хит-парадах. Раскройте секреты успеха.

— Ну, это был запоминающийся период!.. Было время, когда мы на радио в хит-парадах сами за себя голосовали, — Рейнард улыбается. — Потом нам было так стыдно! Мы гуляли на Елгаве — это в 50 километрах от Риги — с анкетами, и я вбрасывал их в почтовые ящики мешками. Помню, нас собрали на радиостанции и говорят: вы хоть понимаете, что делаете? В итоге нас снизили до восьмого места, и мы были счастливы!

— Как сказался на вашей карьере успех на “Евровидении”?

— Нам крупно повезло с конкурсом. Правда, это очень нервное занятие, должен сказать. Много стран, много зрителей, телевидение... Я думаю, что мы бы больше никогда не согласились выступить там еще раз…

Но мы смогли выйти на международный рынок. Это страны Балтии, Бельгия, Скандинавия, Германия. Помню, мы как-то были с турне в Швеции и дали там семь концертов в самых крупных городах. Организаторы были шокированы тем, что им удалось полностью распродать билеты на четыре из этих концертов. Ведь у нас за границей был только один раскрученный сингл под названием “My Star!”. А одним хитом публику обычно не привлечешь.

“Мы с Лагутенко на одной энергетической волне”

— Вас, наверное, уже замучили вопросом о внешнем сходстве с Ильей Лагутенко?

— Да, это в каждом интервью. Еще спрашивают: а вы не родственники? Я отвечаю — может быть, если только дальние. (Смеется.)

— Но вас разве никогда не смущали подозрения в копировании?

— Да нет. Мы раскрутились еще до того, как стал популярным “Мумий Тролль”. А когда я первый раз попал на концерт “троллей”, где-то лет шесть назад, увидел Илью на сцене и понял, что все... Мы ведь с ним именно с физической точки зрения похожи. И прически у нас тоже похожи. И, кстати, музыку мы тоже вроде одинаковую играем. Но тут уже ничего не изменишь.

Сейчас мы с ним нормально общаемся. Он купил квартиру в Риге.

— Знаю, что ваше сотрудничество с российскими артистами началось со скандала…

— Вы имеете в виду знакомство с “Би-2”? Это была целая история! Выступали мы на концерте. Честно отыграли свою первую часть, и тут люди стали кричать: “Бис, бис! Еще!” Мы решили вернуться на сцену, а барабанщик наш подбегает и говорит: у меня увели барабан. Оказалось, что техники “Би-2” быстренько подсуетились, убрали инструменты “Брэйнсторм” и начали ставить свои. Из-за этого был грандиозный скандал.

Но мы встретились через год на концерте и были уже друзьями. Они сказали: есть один проект, показали песню “Скользкие улицы”. А я сначала не понял: что там за “иномарки целуются”? Это когда юноша кладет себе под язык пластинки с допингом перед увеселительной дискотекой? Но потом мне объяснили.

После “Скользких улиц” “Би-2” нас познакомили с российскими артистами, директорами радиостанций. Вообще, это заслуга “Би-2” в том, что нас знают в России.

— В этом году вы взяли сразу пять премий на фестивале MTV в Латвии. Зависти коллег на себе не ощутили?

— Да нет. У нас страна маленькая. Все друг друга знают. Знают, кто чего стоит. Единственное, я считаю, неправильно было — давать нам одновременно премии в категориях лучшего поп- и рок-исполнителя. Такого не может быть. Хотя не нам судить, наверное.




Партнеры