Прощальный полёт

Андрей Максимов: “Я уйду без скандала”

5 июня 2005 в 00:00, просмотров: 224

Через программу “Ночной полет” прошло около полутора тысяч актеров, режиссеров, музыкантов. Все они были пассажирами Андрея Максимова, грозного на вид “пилота”. Казалось бы, практически все интересные персоны уже охвачены, кто-то не по одному разу. Куда еще летать?

“Куда курс держите, Андрей Маркович?” — спросили мы. И вот какие ответы получили.

“Я уйду без скандала”

— Я могу ответить на ваши вопросы, и разбежимся. А могу сказать, что меня волнует...

Заручившись моим согласием на второй вариант, Максимов продолжил:

— Я сейчас нахожусь в достаточно сложной ситуации. У передачи было 1400 с лишним выпусков. Так долго не живут. Практически все подобные передачи закрылись.

— Да ведь и вас прикрывали не раз.

— Мою программу закрывали трижды. Сначала на НТВ, потом на ТВЦ два раза. Затем мы стали выходить на “Культуре”.

Сейчас я нахожусь в размышлениях по поводу того, какой быть передаче в будущем сезоне. Проблема состоит еще и в том, что в последнее время мне довольно трудно работать в телекомпании АТВ, которой я отдал почти девять лет жизни. За время работы у меня не было ни одного конфликта с каналом “Культура”, ни одного конфликта с руководством ВГТРК. И бесконечные конфликты с Малкиным (руководитель телекомпании АТВ. — Л.М.) по поводу приглашения гостей.

— Он вам свои кандидатуры навязывает?

— Малкин — выдающийся педагог и очень интересный творческий человек. Но ему трудно понять, что дети вырастают и требуют самостоятельности. В свои сорок шесть лет я понял, что мне на АТВ очень не хватает самостоятельности. Я чувствую себя под очень тяжелым прессом продюсера.

— Как вы попали “в лапы” к Малкину?

— Это не лапы. Это университет, если хотите, Кембридж. Но ведь Кембридж заканчивают. А на АТВ меня пригласил Лев Юрьевич Новоженов — делать передачу, которая так и не вышла. После того как мы до пяти утра пили водку в ресторане. Когда я пришел сюда, то меня на лестнице увидел Малкин: “Чего ты такой волосатый? Попробуйся во “Времечко”.

— Так вас взяли на замену предыдущему “волосатому” ведущему — Воеводину?

— Не знаю. Для меня это такая далекая жизнь. И “Времечко” было другое. И мы достаточно быстро стали делать “Ночное времечко”, которое вели семь человек в очередь. Потом я остался один, а передача стала называться “Ночной полет”.

Потом Новоженов ушел на НТВ с большим скандалом. Я отношусь к нему с огромной любовью и благодарностью. Но понимаю, что если когда-нибудь буду уходить из телекомпании, то с таким скандалом постараюсь этого не делать. Одновременно с “Ночным полетом” я вел разные передачи. Сейчас — еще и “Дежурного по стране”.

“Жванецкого практически не режут”

— Как вам работается со Жванецким?

— Мне до сих пор не до конца понятна моя роль в этой передаче, поначалу меня это особенно раздражало, мне казалось, что я там ничего не делаю. Но потом… Жванецкий для меня — безусловный гений, и если я хоть вот на столечко могу помочь Михаилу Михайловичу… Если бы он сказал, что мне надо раз в месяц таскать чемоданы из пункта А в пункт В, то делал бы для него и это. К слову сказать, за ведение программы “Дежурный по стране” я не получаю ни копейки.

— Это как же?

— Получаю некую зарплату, которую получал и до “Дежурного по стране”, — такая система оплаты на АТВ.

Почему-то за три года выхода программы у людей сложилось впечатление, что мы со Жванецким — ближе людей нет. На самом деле у нас очень хорошие отношения, наши жены на “ты”, но в гости друг к другу не ходим, я ни разу не был у него на даче. Когда где-то встречаемся у знакомых, то очень рады друг друга видеть.

Передача же по-своему уникальная. То, что канал “Россия” дает возможность…

— А как он вообще дает такую возможность? Ведь Жванецкий иногда скажет так скажет — умные прочитают между строк.

— Жванецкий не только между строк, но и открытым текстом многое говорит. Могу сказать, что его практически не режут. Передачу сокращают, но за счет прозы, которую он читает. Острых же вещей не вырезают. Когда говорят, что в стране зажим свободы слова, я ничего этого не знаю. Что слышу на записи, то потом идет в эфире. У жены специально спрашиваю, что было.

“Жена готова к нищенской жизни”

— А жена — ваш самый строгий критик?

— Она вообще не критик. Она — жена.

— Всегда на вашей стороне?

— Она может меня ругать, может сказать “мухи уснули все” после скучного эфира. Может похвалить, сказав “хорошую ты книжку написал — не то что предыдущая”.

— Как вы с ней познакомились?

— Познакомились мы в год путча первого, а поженились в году путча второго. Я работал в газете “Россия” редактором отдела культуры. И пришла девушка — собкор по Северо-Западному региону. Такая потрясающая! Я был женат, она замужем. Я стал перед ней петушиться. Дал ей домашний телефон. Теперь это телефон того дома, где мы с ней живем. Когда делал ей предложение, то предупредил: “Ты должна быть готова к нищенской жизни”.

— Припугнуть решили?

— Так и думал. Честно. Я ведь собирался заниматься театром и на особые деньги не рассчитывал. Не думал, что стану ведущим и все остальные занятия станут как бы “во-вторых”. Я продолжаю писать книги. Что же касается театра, я сделал передышку…

— Стало неинтересно?

— Мне не удалось добиться в театре того, чего хотел. Мне надоело доказывать и проситься на постановки. Попросту говоря, я устал. Хотя, конечно, ни от чего не зарекаюсь.

“Легче всего косить под интеллигента”

— Газзаев сказал, что сбреет усы, если выиграет Кубок УЕФА. А вы на что бы поставили свою растительность?

— Ни на что. Думаю, и Газзаев усы не сбреет.

— Вы ленивы?

— Смотря в чем. В работе — нет. А если спросите, ленив ли я в плане уборки квартиры, — для меня это вообще невозможно. Как и прогулки с собакой.

— Актеры, режиссеры обзаводятся ресторанчиками и прочими небольшими источниками дохода. У вас есть свой бизнес?

— Небольшое дело есть у моей жены: агентство, которое помогает женщинам найти нянечек, домработниц. Дохода это вообще никакого не приносит.

— Зато у вас дома наверняка полный комплект персонала.

— У нас хорошая няня. Но убираться никто не приходит. Сам же я не умею ничем заниматься ради денег. Кроме разве что вести корпоративные вечеринки, когда нужен человек, косящий под интеллигента. А когда пробую писать сценарий или ставить спектакль за большие деньги — ничего не получается.

— У вас остается время на сына?

— А как же! Я его обожаю, я его наказываю, веду профилактические беседы. В день рождения он мне подарил картинку, где написал определение меня с его точки зрения: “строгий, добрый, любимый”.

Если он так ко мне относится, то это счастье. Но я не уверен, что это так, — он очень хитрое существо. Хотя ему всего шесть лет. Как-то он был с нянечкой на представлении театра-студии “Квадрат”, после чего подошел к художественному руководителю и попросился играть. Теперь выступает в серьезном спектакле “Эшелон” по Рощину. Говорит, что ничем больше не хочет заниматься.

— Растите будущего артиста?

— К сожалению, да. Что меня больше всего пугает — ему нравится репетировать, как настоящему актеру. Хотя если он будет сильно увлекаться артистической карьерой, то помогу ему, чем смогу. Буду его везде пристраивать по блату.

— В политику вас не приглашали?

— Как-то был помощником депутата Госдумы. А вообще мне кажется, что политика не мужская работа.

— Женская?

— Не мужская. Не очень осмысленная. У нас ведь политику всегда определяют один-два человека. Ну пять. А остальные делают вид.

— Кто-то говорит, что, когда уйдет на заслуженный отдых, будет, скажем, рыбу удить. А вы?

— Стараюсь об этом не думать. То, чем я занимаюсь, этим можно заниматься до смерти. И книжки писать, и быть телеведущим.




Партнеры