Победитель

У каждого — свой Бесков

4 декабря 2005 в 00:00, просмотров: 260

Сидел он в ночном мадридском аэропорту в полном своем одиночестве. Никто его не тормошил, не расспрашивал. Он сидел и крутил сигару, вроде даже подносил ко рту… Бесков? Сигару?!

Я не то чтобы подошел, я лишь замедлил шаги, а он поглядел на меня и сказал, как себе:

— Вот, подарили… А я не курю… Лев Иванович — тот да, любил покурить…

Я глупо выдавил:

— Яшин?

И Бесков согласился:

— Яшин…

И отвернулся в свое личное, далекое прошлое, и сигару — большую, толстую, коричневую — аккуратно положил рядом — на желтое пластиковое сиденье.


Я понял, что надо идти, надо оставить его в одиночестве… После страшного поражения от “Реала”, где не только шансов, а и намеков на игру у “Динамо” не было, все мы ощущали себя лишними. Чужими. Мы словно стыдились друг друга в пустом и гулком аэропорту.

Мне хотелось утешить его, да я не знал как.

…Посадку объявили как никогда вовремя.

* * *

В нашей семье его уважали безоговорочно. Якушин, Бесков, Яшин — эти имена не стоило пояснять. Тут не было вопросов. Мастера — такая была оценка. Когда я начал ходить на футбол, совсем маленьким, с мамой, — его “Динамо” выигрывало обязательно. Я шел на футбол, но в победе не сомневался. Выиграют динамовцы, у которых в воротах огромный Яшин, а тренером — Бесков. Когда они уступили при мне ростовчанам, кажется, 0:1, после нелепого рикошета на первых минутах, я долго не мог поверить в случившееся. Как? Разве Бесков, Яшин, “Динамо” проигрывают? Не может быть!

Многие матчи стерлись из памяти, с возрастом это, оказывается, происходит легко, а тот холодный вечер запомнился. Впервые я расстроился из-за футбола. Из-за явной несправедливости. Как же так? “Динамо” и — проиграло… Я даже ужинать не хотел с горя.

* * *

На выезды он всегда брал с собой доску — макет футбольного поля. Ее таскал резервный вратарь, и было ясно, кто на поле не выйдет. У кого доска, тот и не выйдет. Как-то я набрался смелости и спросил Константина Ивановича о доске, старой уже, заслуженной, что, мол, нельзя ли без нее? Константин Иванович не обиделся. Сказал, что нельзя, как же без доски-то? И тут же перевел разговор на зайцев. Зайцы бегали у гостиницы в центре бельгийского города с полным олимпийским спокойствием. Большие такие, ушастые… Бесков сказал:

— Хорошо им тут, а? Никто не тревожит. Видишь, сидит?

И показал пальцем в темноту окна. Прямо под фонарем сидел задумчивый русак. У меня были заготовлены какие-то вопросы к Бескову — о составе, тактике, плане, — обычная лабуда, почему-то волнующая редакторов и болельщиков, но после заячьей темы говорить о чем-то постороннем уже не хотелось.

Бесков оценил это, он хитро улыбнулся то ли мне, то ли зайцу — и не спеша зашагал к лифту. Мы с зайцем остались одни.

* * *

Теперь многие вспоминают о его редком даре предвидения. Ведь это он стал автором самой знаменитой в нашем футболе связки Иванов—Стрельцов, это он легко переводил нападающего в защитники, это он увидел в Ярцеве бомбардира под чудесный гавриловский пас… Об этом много написано, в том числе и в его книгах. Мне же вспоминается другая история.

Шествуя вокруг стадиона, Константин Иванович внезапно остановился. Повелительно и вопрошающе ткнул пальцем в молодого человека, моющего машину под палящими лучами солнца.

— Кто такой? Как фамилия? Где играет?

И, видя непонимание со стороны начальника команды, уточнил:

— Вот этот… С голым торсом… У машины.

Начальник чуть сконфуженно разъяснил:

— Так это, Константин Иванович, Толя Волосов… Он у нас в клубе экономикой занимается. Вот…

— Экономикой? Жаль. Хорошая заготовка для защитника. Фактурный у нас экономист…

* * *

Бескова часто упрекали в диктаторстве, в резкости, в излишней строгости к футболистам. Упрекая, не понимали, что это диктат творца. Творчество было присуще Бескову в высшей степени, отсюда его величие, его класс, отсюда — его высокое место в футбольной истории. Бесков личным примером доказывал, что не все в футболе определяется результатом. Киевская машина выиграла больше медалей, чем спартаковский ансамбль. Но мы-то, помня команды Лобановского, вздыхаем о командах Бескова… “Торпедо” шестидесятых, в котором есть и его, бесковская рука, разве много выиграло? Только два “золота”. А игра торпедовская — эталон…

Бесков был в нашем футболе не тренером, он был режиссером. А потому был и футбольный театр Бескова, были актеры, которых он нашел, собрал, объединил, сделал звездами.

* * *

Подкупало его умение одеваться, выглядеть… К внешним атрибутам он относится с большим вниманием. Хорошо подобранная одежда, прическа, уверенность, с которой он держался на людях, отмечались не раз и не два. К Бескову не стоило подходить с глупым вопросом — отбрил бы без раздумий. К Бескову журналисту надо было готовиться тщательно, фамильярности он не допустит. Это сегодня тренеры готовы слушать любые каверзы на тему “как дела?”, Бесков показал бы халтурщикам на дверь незамедлительно.

…Однажды вошли они в динамовский буфет вдвоем: Бесков и Владимир Федотов. В динамовский буфет для прессы посторонних тогда не пускали. Федотова кто-то окликнул, он отошел, и Константин Иванович остался один посередь зала. Пару секунд он стоял один и весело оглядывал столы, а потом к нему со всех сторон пошли, потянулись люди… Словно он поманил их чем-то… Ветераны здоровались с ним, но дышать старались в сторонку. Привычка? Потом подтвердили — привычка! Бесков же… Не забалуешь… Как будто и не прошло десятилетий, как будто они все вновь под его началом. Некоторые, мне показалось, даже втянули животы, расправили плечи…

Картина! Он пробыл недолго. Он вышел, улыбаясь. Неприметно кивнул мне, мол, как же… помню… Приятно было, чего скрывать?

* * *

Я много думал о нем, смотрел на него, по филатовской установке — издали, а в пору редких с ним встреч успевал запомнить ощущение важности, избранности. Ему не надо было казаться простым, он им никогда не был, ему важно было оставаться самим собой, и он, мне кажется, отлично понимал, и понимает теперь, достигнув не только футбольного, но и житейского величия.

Его недруги, их было немало, в конечном счете меняли претензии на уважение. Один спартаковский болельщик признавался: “Ну не люблю я Константина Ивановича… Что поделать? Ему от моей нелюбви ни горячо, ни холодно. Но вот уважаю его за то, что до него мы у “Торпедо” десять лет не могли выиграть, а с ним десять лет не проигрывали!”

Пойди попробуй теперь заслужить такую нелюбовь у болельщика…

Между делом я расспрашивал Мудрика, Маслова, Гаврилова, Хидиятуллина, Добровольского, да многих — не осталось ли обиды у кого из них на Константина Ивановича? Мало ли? И все, будто сговорившись, вспоминали свои ошибки, промахи, понимали его из сегодняшнего дня, каялись, хотя отлично знали, что разговор — так, не для прессы. Говорили, что на его месте сами поступили бы так же.

* * *

Больше всего нашему футболу не хватает идей. Интеллекта. Преданности этим идеям. Константин Иванович Бесков потому и называет сегодняшний футбол каким-то ненастоящим. Любопытно, что Йоханн Кройф тоже поругивает современный футбол за идейную пустоту.

…Для меня Бесков был и остается победителем. Такое было тогда поколение — готовое побеждать.

Отгремел юбилей Бескова. Триумф? Награды президента? Да это просто очередная победа Константина Ивановича.



Партнеры