Александр Маршал: «Одиночество необходимо»

1 мая 2006 в 00:00, просмотров: 328

У него интересный образ – смесь романтика с милитаристом-хэви-металлистом. Жезл у популярного исполнителя искал Василий Кузнецов

Василий Кузнецов. У вас исключительно положительный образ на эстраде: и темы песен, и внешний вид, и манера держаться – это продуманный сценический имидж или вы такой не только на сцене?

Александр Маршал. Слово «имидж» настолько ушло для меня в прошлое… Когда я выступал в группе «Парк Горького» и мы жили в Соединенных Штатах, там над этим здорово работали наши имиджмейкеры. А по возвращении сюда я так устал от всякого имиджа, что решил больше не прибегать к помощи специалистов. Мне так легче жить на свете. Ничего придуманного нет. Все есть так, как есть. Я далек от всевозможной пестроты. Пока был молодой – видно, нужно так было, я был в составе группы. А когда стал самостоятельным, это отпало само собой.

Как в таком случае вы охарактеризуете ваш музыкальный стиль – он где-то между шансоном и поп-музыкой?

Я бы не стал заниматься определением стиля. Вы же видите, что сейчас происходит на эстраде. Как это вообще все назвать, есть ли слово такое? Мой стиль – то, что подсказывает мне мое сердце, то, что мне нравится. Я понял, побывав в горячих точках, в госпиталях, пообщавшись с нашими воинами, что если уж петь об этом, то в попсе не годится, в роке уже неактуально – это раньше было, как протест, что ли… Я записал несколько пластинок в стиле шансон, но это не очень удачное название…

Да, шансон у нас ассоциируется именно с тюремной тематикой.

В России мы хватаем названия. Во Франции, откуда пошел шансон, он с тюрьмой никак не связан.

Ив Монтан, Серж Гинзбур не пели про воровскую жизнь.

Поэтому я бы не стал в России применять к своему творчеству определение «шансон». Мои военные песни должны звучать с тремя простыми аккордами, с незамысловатыми мелодиями, чтобы донести текст. Потому что прежде всего здесь вся смысловая нагрузка ложится на слова. И ничего в этом плохого нет. Вообще я счастлив, что Господь дал мне возможность петь разными голосами: от рока до нежных баллад.

Вы сказали, что были в горячих точках…

Из Гудермеса мы летели в Грозный в вертолете на малой высоте. Впечатление угнетающее: Грозного как такового нет, все в руинах. Это было три года назад. На концерте, который у меня там тогда состоялся, были не только наши бойцы, но и местные жители – простые люди. Я общался с ними. Они хотят мира, хотят спокойно жить, хотят благополучия своим детям. Но так вот политики все повернули, что это остается только желанием, а из россиян сделали образ врага. Но со временем обязательно будет мир, другого пути нет, без этого нельзя.

Вы, кстати, на «Радио России» ведете программу «Слушай, солдат!», читаете письма военнослужащих, ставите для них песни. Что это – простая роль ведущего или общественно-политическая позиция? Не хотите ли, подобно Федору Бондарчуку и Ивану Демидову, руководить молодежным движением, одобренным государством? Или, например, спеть гимн России?

Мне предложили попробовать выступить ведущим этой программы, сказали: ты же ездишь с концертами по подразделениям, общаешься с солдатами. Никто не думал, что передача станет такой популярной, приобретет такой бешеный рейтинг, как принято теперь говорить. Хотя, если честно, я этого ожидал, потому что нигде больше такой программы нет. Несмотря на пожелания президента. Если бы больше времени на радио и телевидении уделяли армии, не было бы этих чудовищных, вопиющих случаев нарушений не только воинской дисциплины, но, я бы сказал, нарушений человеческого облика, превращений человека в животное. А что касается молодежного движения… По своей натуре я не лидер.

Дело тут не в качествах лидера. Какой из Бондарчука вождь? Я другое имел в виду. Если вас попросят.

Я откажусь. В итоге, как показывает наша жизнь, любая партия превращается в фарс. Распределение благ. Одни начинают чувствовать себя лучше. Ну и пошло-поехало. Я не хочу в этом участвовать.

В Америке вам больше нравилось, чем в России?

На определенном этапе – да, конечно. Когда мы уехали в 1988 году, мы так были невероятно рады, что нас выпустили за колючую проволоку. Тем более куда – в Америку! Это тогда невозможно было представить. А мы не просто выехали, но еще подписали контракт – фантастика! Я впервые вернулся в Россию после пятилетнего отсутствия – приехал в совершенно иную страну. Я не узнавал Москву, я не узнавал людей.

Что касается западных звезд, многие из них совершенно нормальные, земные люди, просто иногда им требуется вести себя таким образом, чтобы быть перед камерами, а соответственно перед поклонниками – идолом, подтверждать свой звездный статус. Брайан Адамс – замечательный человек. Фрэнк Заппа, царство ему небесное, к которому мы приходили домой очень часто и за три дня до его смерти были у его кровати… Чем они отличаются от наших? С западными звездами есть о чем поговорить, они в основном не ведут себя по-хамски. Я всегда нашим, особенно молодым, говорю: да, лимузины – это хорошо, но будь готов падать туда, откуда ты взлетел. Потому что падать всегда больно. Наши часто ведут себя таким образом, что приходится с ними не общаться.

Вы, я знаю, умеете летать, по образованию штурман. Не хочется сесть за штурвал и улететь, чтоб никого не видеть и не слышать?

К сожалению, Мячково, аэродром, где я летал, закрыли. Поэтому есть желание уехать. Когда этого не получается, я закрываюсь в квартире, выключаю телефон. Мне достаточно суток на восстановление. Потом я с новыми силами могу общаться с людьми. Одиночество необходимо. Особенно публичному человеку.

Вы такой правильный, что у вас так и хочется спросить, как в том фильме: в чем сила, брат? В правде, в деньгах?

Для мужчин – одна сила. Для женщин – другая. А для человека вообще, по-моему, сила в любви. Любовь – это основное, что держит нас всех на плаву. Как бы ни было, что бы ни было. Любовь сильнее, чем ненависть, хамство, зло. И свет. От светлого человека, я таких видел, в любой среде исходит свет. Надо оставаться самим собой и любить. Стараться, во всяком случае.

Когда-то вы сказали, что стоит вам о чем-то подумать – играть в группе, например, уехать в США, – так все сбывается. О чем вы сейчас думаете?

У меня готовится концерт во МХАТе, сейчас идет подготовка. Там будет большой экран, каждой песне будет соответствовать свой видеоряд. Называется концерт «Жизнь взаймы». И песня есть с таким названием. Моя задача как артиста состоит в том, чтобы у человека после моего концерта все-таки что-то отложилось в глубине души. Чтобы он подумал: жизнь взаймы – почему жизнь взаймы? Нам Бог дал жизнь, а ты должен отдать потом любовь, сострадание. Ничего бесплатно не бывает в этой жизни.




Партнеры