Труба вне рейтинга

1 июня 2006 в 00:00, просмотров: 211

Обладая правом использовать огромные запасы российского газа, «Газпром» отягощен обязанностью – больше половины добытого топлива продавать себе в убыток. Его имя связано не только с крупнейшими контрактами – 40 процентов потребляемого Европой газа идет из России, оно ассоциируется и с высокими рисками. Хорошо это или плохо, у Елены Ананькиной, аналитика московского бюро рейтингового агентства Standard &Poor's, выясняет Виктория Чеботарева

Виктория Чеботарева. Действительно ли встречавшимся недавно в Москве министрам финансов «большой восьмерки» удалось договориться о возможности создания глобального рынка газа? Алексей Кудрин проявил по этому поводу большой оптимизм.

Елена Ананькина. А в мире газовый рынок существует уже не первый год, там накоплен определенный опыт. Если же говорить о России, то формирование газового рынка затрудняется объективным обстоятельством. Около 87 процентов добычи российского газа приходится на долю «Газпрома». Он же контролирует сеть газопроводов, он выступает экспортером газа в страны Европы.

В условиях, когда в отрасли доминирует один крупный игрок, а все остальные зависят от него, потому что привязаны к его транспортной инфраструктуре, сформировать газовый рынок сложно. Цены на газ, поставляемый «Газпромом», по закону регулируются и устанавливаются на очень низком, по сравнению с европейским, уровне.

Несмотря на это, определенные элементы рынка присутствуют и в России. Они есть, например, в тех регионах, где значительную часть поставки газа обеспечивают независимые поставщики, например, «НОВАТЭК».

Отношения с независимыми поставщиками газа, когда монополист диктует свою цену доступа к трубе, можно считать дискриминационными?

Я бы не стала здесь употреблять слово «дискриминационный». Дискриминация предполагает нарушение каких-то правил игры, условий. Есть законодательство, которое регулирует доступ к трубе, и все, что с этим связано. И давайте будем исходить из того, что если нет судебных разбирательств, то оно в каком-то виде соблюдается.

Но сам факт, что есть крупный игрок, который контролирует подавляющую часть добычи и практически всю инфраструктуру, уже создает ситуацию, при которой силы игроков не равны. Чемпион мира может играть с ребенком по честным правилам. Но означает ли это, что у них получится нормальная шахматная партия?

Что касается цены доступа к трубе, по закону цена транспортировки газа по газпромовской трубе регулируется. Там скорее другие не очень понятные моменты. Дело в том, что доступ к трубе предоставляется при наличии технической возможности.

И «Газпром», будучи владельцем транспортной инфраструктуры, несет определенные издержки по поддержанию трубопроводов в адекватном техническом состоянии. Но и сама эта труба не резиновая...

ИДЕТ КОНСОЛИДАЦИЯ

В ситуации, когда монополист не может похвастаться избытком реально извлекаемого сегодня газа, какая стратегия вам кажется оптимальной – консолидация запасов и транспортировки газа по-прежнему в руках «Газпрома» или развитие конкурентных рыночных отношений внутри России?

Оптимум зависит от того, какая задача решается. Как мне кажется, сейчас расчленение «Газпрома» на добывающую и транспортную компании, как это происходит с РАО «ЕЭС», представляется очень маловероятным. Курс правительства РФ скорее направлен на усиление контроля государством экономики. В частности, посредством компаний, контролируемых правительством. Идет консолидация активов, а не их разделение. Оценки с точки зрения экономической политики страны могут быть самыми разными, но с позиции кредитоспособности «Газпрома» вертикальная интеграция – важный плюс.

В некоторых западных СМИ высказываются предположения, что при нынешней инвестиционной политике «Газпрома», не предполагающей больших вложений в разработку новых месторождений, уже к 2010–2012 годам может возникнуть нехватка газа для внутренних средств, не говоря об обеспечении экспортной составляющей.

Не знаю, кто и как считал, чтобы прийти к таким результатам. Оценки доказанных запасов газа подтверждены данными независимых, уважаемых в отрасли аудиторов De Golyer and McNaughton. У «Газпрома» доказанные запасы обеспечивают его добычу лет на тридцать. По сравнению с западными поставщиками это очень много. Если посмотреть данные по международным компаниям, доказанных запасов углеводородов им может хватить лишь на 10–20 лет. Такой показатель типичен для отрасли.

Это доказанные, коммерчески выгодные запасы?

В доказанные запасы включаются только такие. Там, где уже понятно, как их будут разрабатывать, где есть план разработки месторождения. Кроме того, в оценку доказанных запасов «Газпрома» не входят некоторые новые месторождения, например, Штокмановское. Геологи считают, что газ там есть, но план разработки месторождения до конца не утвержден.

Соответственно, просчитать экономическую эффективность, то есть оценить, какую часть этого газа будет выгодно добывать, пока еще сложно.

Но, тем не менее, основная задача, которая стоит перед «Газпромом», заключается вот в чем. Есть несколько крупных, давно разрабатывающихся месторождений. По естественным причинам там давление падает и добыча тоже уменьшается. «Газпром» должен компенсировать это падение разработкой новых месторождений. Либо соседних, либо располагающихся в глубоких слоях, так называемый ачимовский газ, себестоимость добычи которого выше. Но это не значит, что добывать такой газ при нынешних экспортных ценах на голубое топливо невыгодно. Очень даже выгодно.

И вот тут перед «Газпромом» встает большая задача – наращивать капиталовложения, позволяющие осваивать эти месторождения, выстраивать соответствующую инфраструктуру.

Преимущественно за счет чего? За счет прибыли, которую «Газпром» получает как экспортер, или кредитов?

По нашим оценкам, «Газпром» будет финансировать капиталовложения из обоих источников. Правда, свободный денежный поток, идущий от продажи газа за рубеж, нивелируется очень низкими внутренними ценами на газ – а это около 60 процентов всего добываемого компанией газа. При этом потребность в капиталовложениях растет. В конечном счете выбор между заемными и собственными средствами – вопрос финансовой политики.

У «Газпрома», как и у любой компании, есть бюджет, который принимается на год. Но, тем не менее, всегда существует очень много факторов неопределенности. Поэтому сказать, как будет на самом деле, всегда сложно. По моим оценкам, уровень долга «Газпрома» вряд ли существенно сократится в ближайшее время именно из-за того, что у него растут потребности в капвложениях. Более того, растут его амбиции в области инвестиций в какие-то новые проекты, не профильные в том числе, такие как покупка энергетических активов – акций, принадлежащих РАО ЕЭС и «Мосэнерго».

ПРАВИТЕЛЬСТВО ПОМОЖЕТ

Увеличивает ли это кредитный риск компании?

Когда речь идет о «Газпроме», то основной положительный фактор, который мы как рейтинговое агентство принимаем во внимание, заключается в том, что у компании огромные запасы газа, что это крупнейший игрок на газовом рынке Европы, что это вертикально интегрированная компания, которая контролирует добычу, транспортировку и экспорт.

В то же время мы учитываем серьезные риски, связанные прежде всего с тем, что уровень внутренних цен на газ очень низкий, что значительно сокращает прибыль и денежные потоки «Газпрома». Объем долга компании довольно высок: на конец сентября 2005 года чистый долг составил около 22 миллиардов долларов. Тем не менее прогноз рейтинга «Газпрома» у нас положительный. И связано это с тем, что цены на газ на экспортном рынке постепенно увеличиваются. Соответственно, способность компании нивелировать операционные денежные потоки тоже увеличивается.

Сейчас наш рейтинг отражает преимущественно собственные характеристики компании. И одну «ступеньку» мы им добавляем за возможность государственной поддержки. Если раньше, несмотря на то, что там были государственные представители в совете директоров, «Газпром» существовал практически автономно от государства, теперь ситуация изменилась. Для нас госучастие в компании предполагает вероятность того, что правительство в случае возникновения у компании серьезных финансовых затруднений чем-то поможет.

Известны ли случаи такой помощи?

История таких примеров в России не знает. Поэтому мы очень осторожны в оценке возможности господдержки. Но по мере того, как правительство проводит политику более тесного вмешательства в нефтегазовый сектор, как связи между «Газпромом» и правительством укрепляются, повышается вероятность того, что правительство в случае чего не оставит «Газпром» в беде.

Означает ли это, что уважаемое мировое рейтинговое агентство приветствует вмешательство государства в экономику?

Нет, конечно. Мы только оцениваем соответствующие кредитные риски и соответствующие плюсы и минусы. В близости «Газпрома» к государству основной риск связан с тем, что сама политика правительства в этом секторе не очень предсказуема. Это можно проиллюстрировать примерами из недавнего прошлого. Когда правительство планировало слияние «Газпрома» с «Роснефтью», план не был реализован и ситуация долго находилась в подвешенном состоянии.

Еще пример, когда «Газпром» вдруг неожиданно купил «Сибнефть». Были и некоторые другие примеры. Такого рода фактор непредсказуемости – риск с точки зрения кредиторов. Кроме того, огромный риск с позиции кредиторов заключается в том, что за счет «Газпрома» дешевым газом снабжается вся страна. Такие издержки являются главной причиной большого долгового бремени «Газпрома».

В то же время нельзя не признать: у всех этих негативных моментов давнее прошлое. И нынешнее укрепление связей «Газпрома» с государством в то же время является и позитивным, с точки зрения кредитоспособности, фактором. Поскольку «Газпром» становится главным инструментом государства в нефтегазовом секторе, это усиливает позиции компании в сфере доступа к новым месторождениям, к новым проектам, расширяет возможности роста. Эти плюсы отражаются на бизнес-профиле компании, и их тоже надо учитывать в кредитном рейтинге, если мы говорим о долгосрочной перспективе.

ТАКТИЧЕСКАЯ ЗАИНТЕРЕСОВАННОСТЬ

В Северо-Европейском газопроводе больше политики или экономики?

Там и то, и другое. Тот случай, когда оба вектора совпали. Главный плюс Европейско-Балтийского газопровода в том, что он позволит «Газпрому» расширить свои экспортные маршруты и снизить зависимость от транзита через территорию Украины и Белоруссии.

Также некоторым плюсом является то, что «Газпром» планирует осуществлять этот проект в консорциуме с западными компаниями. Ведь это позволит разделить между участниками финансирование, смягчить риски. Если говорить об отрицательных сторонах, то, безусловно, это очень крупный проект, который потребует значительных капиталовложений. Помимо прокладки нового трубопровода «Газпром» планирует освоить новые месторождения для заполнения трубы, в том числе Южно-Русского. Понятно, что подобные проекты – вопрос не одного года, они очень долгосрочны и капиталоемки.

И в этом случае близость «Газпрома» к государству может облегчить переговоры с потенциальными западными партнерами. Ему обеспечена в этом консорциуме более выгодная позиция, что снижает в итоге его риски.

Каков масштаб вложений в СЕГ?

Конкретные оценки могут меняться, но ясно, что речь идет о миллиардах долларов.

Насколько упадет выгода Украины, когда часть экспортного газа пойдет по альтернативному трубопроводу?

Если Северо-Европейский газопровод будет функционировать за счет прироста добычи, Украина ничего не потеряет. Что касается этой проблемы Украины, главный вопрос в том, что условия снабжения страны газом не очень прозрачны, весь ее энергобаланс многие годы держался на неясных схемах поставки газа из Средней Азии и от «Газпрома».

Раньше там был бартер, теперь они переходят на денежные отношения. Цены фиксируются на очень короткий промежуток времени и имеют весьма отдаленное отношение к рыночному уровню цен. В схемах задействованы не очень прозрачные посредники. Ситуация там фундаментально нестабильная. Долгое время непонятно было, почему компания, контрольный пакет которой принадлежал государству, но у которой есть и огромное количество миноритарных акционеров, должна снабжать газом другую страну по очень низким ценам и при этом брать на себя очень серьезные кредитные риски.

Что было предметом бартера до того, как «Газпром» перешел на денежные взаимоотношения?

«Газпром» за транзит газа по территории Украины платил газом. Соответственно, согласовывалась транзитная ставка и цена газа. И никаких денег там не ходило. С 2006 года они решили перейти на денежные расчеты. Но как функционирует новая схема, по-прежнему непонятно. Прозрачности, стабильности это не добавило.

Думаю, что контракт в будущем может не раз пересматриваться, так как договоренности по цене со среднеазиатскими поставщиками краткосрочные, и сами эти цены гораздо ниже рыночных.

Не означает ли это, что, когда летом придет время подписания нового контракта, может вновь возникнуть конфликтная ситуация?

Думаю, что решение, принятое в январе, доказывает две вещи. Во-первых, совершенно ясно, что оно тактическое, а не стратегическое, так как фундаментальную задачу – обеспечить стабильный энергобаланс и стабильную экономику снабжения Украины газом – оно не решает. Во-вторых, скорость, с которой было найдено это тактическое решение, показывает, насколько сильна заинтересованность и Украины, и «Газпрома» в том, чтобы поставки газа в Европу продолжались.

АЛЬТЕРНАТИВ «ГАЗПРОМУ» МАЛО

Туркмения психологически скорее ориентирована на партнерство с азиатскими странами, такими как Турция, Иран и другими. На ваш взгляд, сегодня это рискованный партнер для «Газпрома»?

Да, рискованный, но скорее по той простой причине, что там не очень сильны государственные и гражданские институты и большая зависимость от решений фактически одного человека. К тому же нет особенно прочных традиций соблюдения контрактов. Именно поэтому там контракты наверняка будут пересматриваться.

Другой важный момент: цена туркменского газа очень отличается от рыночной цены.

Из-за низкой себестоимости добычи?

Нет. Скорее причина этого – отсутствие других выходов на экспортные рынки, кроме газпромовской системы. Поэтому либо Туркменистан продает свой газ хоть за какие-то деньги, либо он его вообще не продает. Как, кстати, было в течение некоторого промежутка времени.

Возможности продажи этого газа в другие страны довольно туманны, потому что для этого нужно строить новую трубу, а это дорого и долго.

«Газпром» хочет и, судя по энергетической стратегии нашего правительства, должен перейти внутри страны на рыночные цены. Но как это сделать, не провоцируя социального напряжения, и когда это может произойти?

По моим прогнозам, не скоро. По очень простой причине. Вся экономика страны очень зависима от дешевого газа. Энергосбережения практически никакого. Дешевый газ принципиально важен для поддержания конкурентоспособного уровня издержек многих наших предприятий. При более высоких ценах на газ они могут стать значительно менее конкурентоспособными, чем предприятия на экспортных рынках.

Дешевый газ – это отопление городов. Повышение цен до уровня, близкого к европейскому, повлекло бы серьезные социальные последствия. Да, необходимость повышения цен на газ на внутреннем рынке зафиксирована в энергетической стратегии. Но это не обязательный документ, а общее видение ситуации. Правительство понимает, что цены на газ надо повышать. И оно будет происходить, но только очень постепенно. Так, как оно, собственно говоря, и было в последние годы, когда цены на газ повышались процентов на 20 в год, при этом больше 10 процентов из них съедала инфляция.

В этом году увеличение цен на газ – 11 процентов в номинальном выражении, что примерно покрывает инфляцию.

Резкое повышение в 1973 году цен на нефть привело к тому, что в Америке появились энергосберегающие технологии. Европа так же разумно прореагировала на энергетический кризис?

Конечно. В Англии меня, например, удивляет, как холодно у них в домах. Это и энергосбережение, и экономия тепла. Люди специальные устройства для регулирования подачи тепла ставят. Мы же, когда нам дома жарко, предпочитаем открывать форточки или балконную дверь.

Позиции России в «восьмерке» постепенно укрепляются. Как это скажется на положении страны на мировом энергетическом рынке?

Не думаю, что встречи министров финансов или глав энергетических ведомств даже на самом высоком уровне сами по себе как-то принципиально изменят ситуацию. И на «восьмерке», и в прессе сейчас «горячая тема» – стабильность поставок российского газа. Здесь надо несколько факторов учитывать.

В частности, сокращение объемов экспорта, которое под Новый год потрясло Европу, безусловно, негативно повлияло на репутацию «Газпрома» в качестве надежного поставщика, но на доле рынка «Газпрома» в перспективе нескольких лет оно вряд ли сильно отразится. Альтернатив «Газпрому» в Европе мало.

Во-первых, надо учитывать объемы запасов «Газпрома» и объемы его поставок на европейский рынок – это около 40 процентов европейского газового импорта. Во-вторых, чтобы кто-то еще всерьез обосновался на газовом рынке ЕС, например, Алжир или северные европейские страны, надо строить новые трубы, формировать новую инфраструктуру, а на это нужно какое-то время.

Но, безусловно, Европа озабочена вопросами энергосбережения. И это не может не повлиять на структуру использования иных видов топлива, на то, как будут строиться, оснащаться новые предприятия, новые дома, какие мероприятия будут осуществляться для сбережения газа. Думаю, скорее все это в комплексе может серьезно изменить динамику европейского газового рынка в будущем.




Партнеры