Пятый позвонок

Гоша Куценко: “Я чисто физически не готов к браку”

11 июня 2006 в 00:00, просмотров: 302

Несмотря на то что Гоша Куценко актер востребованный, вокруг его имени практически не витает слухов и сплетен. Возможно, “желтых” журналистов пугает его взрывной характер. Ведь сам актер не скрывает, что, если он узнает фамилию человека, который написал о нем гадость, просто сломает челюсть. Общаясь с Гошей, почему-то веришь его словам. Тем более что со спортом Куценко дружит.

Встречу Гоша назначил мне в одном из известных московских ресторанов, где он считается почетным гостем. Слегка опоздав, Куценко извиняется и набирает номер своей мамы. Три минуты семейного разговора, затем заказ свежевыжатых соков и кивок головой, означающий, что интервью можно начинать.

Блондинка по имени Гоша

— Гоша, говорят, ты собираешься сниматься вместе с голливудским актером Джудом Лоу. Правда?

— Он пока фигурирует только в качестве слуха, как и многие другие фамилии. Это фильм о Рудольфе Нурееве и о советском разведчике, который в 1961 году столкнулся с легендарным балеруном в Нью-Йорке. Причем не случайно. Рабочее название — “Проект 1961”.

— Когда начнется работа?

— Уже в августе. Сценарий готов.

— Это англоязычный проект?

— Да. Но, если я буду утвержден на роль разведчика, возможно, с Нуреевым поговорю на русском.

— Я знаю, что ты сейчас снимаешься в картине Александра Стриженова “Любовь-морковь” вместе с Кристиной Орбакайте…

— Это такая острая комедия в духе Гайдая. По сюжету, мы с Кристиной меняемся телами. Я играю блондинку...

— А она играет, естественно, мальчика.

— У меня довольно резкий персонаж. Адвокат, занимающийся карате. Короче, деловой парень.

— У тебя уже есть опыт работы с Сашей Стриженовым?

— Да, на картине “180 и выше”. А потом мы с ним товарищи еще со Школы-студии МХАТ. Он был старшекурсником калягинского курса.

“Я отец-любитель”

— Ты часто общаешься со своей дочерью Полиной?

— По мере возможности стараюсь чаще.

— Дочь живет со своей мамой, актрисой Марией Порошиной?

— Да, с Машей.

— Какой ты отец?

— Когда начинаю думать об этом, ощущаю себя неловко. Я не профессионал. Я скорее отец-любитель. Но когда общаюсь с Полиной, чувствую себя естественно. Она знает, как вести себя со мной.

— Когда ты появлялся вместе с ней на кинопремьерах, со стороны ты выглядел крайне заботливым отцом...

— Конечно, заботливым. А чего мне еще остается делать? И надеюсь, что я еще и любимый папа. Стараюсь баловать ее. Покупаю игрушки, сосватал дочь с компьютером.

— Кем ты ее видишь в будущем?

— Не знаю. Я так редко виделся с ней, что не могу сказать. А потом, еще рано говорить. Вот через годик, через два… Я почему-то вижу Полину просто девушкой. Не вижу ее высококлассным специалистом.

— То есть домохозяйкой?

— Не-е-ет! Наверное, она станет актрисой, наверное! Она же с Машей всю жизнь!

— А ты бы этого хотел?

— А почему бы нет? Если будет талантлива, будет получаться, то вперед. Это чудесная женская профессия.

— А какие у тебя отношения с Марией Порошиной?

— Дружеские.

— С Машей сложно сниматься?

— Довольно специфический процесс. Мы с ней играли в одной сказке и в “Дозоре”. Маша тонкая актриса, чего там говорить. Я ее знаю хорошо.

— Близкие отношения играют в плюс или мешают сотрудничеству?

— Когда играю, не задумываюсь. Существует много отвлекающих факторов. Главное, у нее есть чувство юмора. И если бы у Маши не было его, а было бы только чувство лирики и романтики, было бы сложнее. А так она любит усмехнуться. Не зря у нее дочь от меня!

Облысел после купания

— Как ты считаешь, избавление от волос, смена имиджа помогли тебе в профессиональном росте?

— Это произошло случайно. Мы с Машкой гуляли давным-давно, лет 14 назад, в парке Горького, я взял и искупался в пруду. Тогда там плавали лебеди, инфекционные кишечные палочки. Поэтому, когда приехал домой, из чувства самоочищения я превратился в лысого человека.

А время было бандитское, криминальное. Сразу поправлюсь, что я не имел никакого отношения к тому миру, но получил возможность играть подобных персонажей. И получил работу.

— Ты сейчас жутко востребованный актер. Почему не снимаешься в сериалах? Это же приносит неплохой доход.

— Мне часто предлагают, но все, что я читал, у меня не вызывает доверия. Я не знаю, чего там делать. Я не могу там реализоваться. Правда, дважды я попадал в подобные кинопроекты: “Есенин” и “Охота на Изюбря”.

— Но это скорее многосерийные фильмы...

— Да, там другой закон. Все снимается на пленку. И это задает свои условия, свою технику. А сериал, снимающийся “на цифру”, подразумевает совсем другие законы. Сложно наполнить 20—30 серий необходимой духовностью, которая и есть условие кинематографа. В наших сериалах реальное “мыло”: люди три минуты, поворачивая головы друг к другу, говорят ни о чем. Да еще и “облокачиваются” на музыку, которую режиссер дает им в помощь. Так пели бы лучше!

Из-за Брюса не парился

— Брюс Уиллис действительно твой кумир в профессии?

— Да! И мне он нравится. У нас похожий путь, но разный масштаб. Он использовал те же эскалаторы, что и я, поднимаясь вверх. И он, и я играли в криминальных фильмах, в боевиках. В чем-то это попсовый труд, но это зрелищно и необходимо. Это компромисс.

— Ты как-то готовился к встрече с Уиллисом?

— Да нет, господи! А потом, это так спонтанно все возникло. Я думал, премьера мультфильма “Лесная братва” пройдет гораздо стремительнее и проще. И когда я подписывал контракт по поводу поездки в Канны, где была премьера, то крайне несерьезно посмотрел на то, что пиарить мультик приедет Уиллис.

— Как провел время в Каннах?

— Эта красная дорожка для меня стала как подарок на день рождения. Я так устал за последние пару лет. У меня не было достойных кинопремьер, они сдвигались и сдвигались. Все не совсем удачно складывалось. Несколько раз меня купировали в картинах…

И я получил каннский уик-энд. Удовольствие и расслабление, радость душевную, в частности, от общения с Брюсом. Я ведь в Каннах не был пять лет. Поговорил там, разбудил свой английский. И у меня было такое хорошее настроение. Поэтому, когда Брюс приехал в Москву, я уже не запаривался, мне было все равно.

Сквозняк-убийца

— Я слышал, что ты большой любитель скорости и дорогих спортивных машин...

— Не-не! Хорошие машины, как ни крути, — это деньги. Правда, иногда я любитель хороших машин моих друзей. Но после того как я провел одну ТВ-передачу и исполнил несколько трюков, я сразу успокоился. Потом, у меня погибла любимая племянница Анюта два с половиной года назад… Я могу ездить быстро, но предпочел бы это делать в специально приспособленных местах. В Москве очень много слабых водителей. Их можно испугать своим экстремальным поведением.

— Время на спорт остается: картинг, плавание, сноуборд?

— В закрытых помещениях мне кататься не нравится. Поэтому буду кататься на карте в Крылатском. Водного спорта хочется, но плавать... Я вырос на Днепре, и у меня ненависть к прямолинейным передвижениям по воде. Не люблю. К тому же у меня проблемы со спиной. Поэтому нужно все делать осторожно, постоянно думая о своем пятом и шестом позвонках. Мне уже не уйти никуда от этого.

Гоша просит прощения и обращается к официанту: “Можно пледик попросить?” На улице плюс 20. Когда приносят, Гоша благодарит человека и заматывает пледом спину: “Я этим местом всегда чувствую сквозняк. У меня проблемы со спиной. Воспоминания о спортивной молодости, армии. Были травмы”.

— С июля месяца я займусь танцами — рок-н-роллом. Мой киногерой в “1961 году” неплохо танцевал, и мне нужно будет научиться. Если не удастся, сложно будет претендовать на эту роль.

Это больше чем стриптиз

— Когда возникло желание петь, писать песни?

— В Школе-студии МХАТ. Там практически в каждом помещении стоял рояль, да и я с детства играл на гитарке. И вот после репетиций, уставший, я оставался, нажимал-нажимал на клавиши и как-то стало интересно попробовать переложить на фортепиано то, что игралось на гитаре.

— Помню, видел тебя поющим в одном клубе, в “Олимпийском”...

— А, это когда я выступал с Ярославом из группы “Токио”.

— А что с записью диска?

— Я пытаюсь записать альбомчик, но это так сложно! Я три раза был в студии и не смог записать песню, которую придумал сам и которую пою два года. У меня нет проблем со слухом, у меня скорее нет того голоса, который выразил бы все эмоции.

Пение мне доставляет удовольствие. Бывает, играешь спектакль, сорвешь голос, а потом приедешь на концерт, где надо петь 40 минут, а то и больше, и голос освобождается, становится свежим. Удивительно! Но если делать альбом, сразу выползают все недостатки любительского пения.

— По поводу театра. Что за разговоры были после спектакля Ladies’ Night о том, что театральный актер Гоша Куценко эксгибиционист?

— Наверное, есть что-то такое. Какие-то задатки присутствуют.

— И что, тебя смущают мужчины в зале...

— Да нет! Для меня все равно — женщины в зале или мужчины! Зритель, вот главное! Да и раздевались мы не ради зрителя! Мой персонаж — точно! Я бы никогда не разделся для кого-то за деньги. Хотя мне в театре платят монетки (смеется), но это не те деньги, за которые нормальному парню можно раздеться. А я считаю себя нормальным. Или ненормальным, но ПАРНЕМ! Я раздеваюсь по драматургической выкладке. Мне нужно выживать. Вот и все.

“Нет у меня привычки жениться”

— Как тебе удалось избавиться от картавости в конце 80-х?

— Были педагоги великие. Подсказали. А дальше все зависело только от меня. Как у Пелевина — “Голова — это лошадь, впряженная в коляску тела. Куда твоя лошадь понесет тебя, туда ты и приедешь”.

— Знаю, ты сам пытался преподавать...

— Да, во ВГИКе. Любому актеру есть что сказать, у любого актера существует своя техника. Я бы попробовал еще, но, кажется, мне не хватает холодного ума. Я кто угодно, только не педагог. По отношению к студенту мое “Я” все равно впереди. Я буду самоутверждаться. А это неверно.

— Как ты относишься к окружающим тебя сплетням?

— Я не жалую “желтую” прессу. Был случай, на концерте я рассказал в двух словах очень трогательную историю, которую мне поведала Кристина Орбакайте. А журналисты ее переврали. Было неудобно.

— А как ты ограждаешь близких от слухов?

— А как оградить? При случае, если буду знать, кто это, в подвыпившем состоянии сломаю ему челюсть. Буду судиться. А как иначе? Не знаю.

— Любишь выпить?

— Нет, не люблю. Но и не против. Я же взрослый мужчина.

— Ты долгое время появляешься на светских мероприятиях с девушкой Ириной. Жениться не собираешься?

— Дело в том, что я никогда не был женат. Я не знаю, что это такое, чисто физически. Если бы знал, то мог бы сказать себе, что в этом есть какие-то прелести. А если бы нравилось, то захотел бы это повторить. Но так сложилось, что не сложилось!




    Партнеры