Чёрный принц

Стас Пьеха: “Я теперь пою как темнокожий”

20 августа 2006 в 00:00, просмотров: 317

Тринадцатого августа Стасу Пьехе — певцу, музыканту, выпускнику реалити-шоу “Фабрика звезд”, внуку звезды советской эстрады Эдиты Пьехи и сыну не менее известной мамы Илоны Броневицкой, исполнилось 26 лет. Мы попытались было поздравить Стаса, но оказалось, что в этот день он не был даже со своими близкими. Нам показалось это несколько странным. Хотя, как потом выяснилось, сам Стас считает, что это абсолютно нормально. А вот почему — это мы узнали у парня, как только он прилетел в Москву.

Приработок в казино

— Поздравляю с прошедшим днем рождения! Ты, говорят, был на гастролях в этот день?

— Последние два года только так и выходит. Но я не расстраиваюсь, потому что такова семейная традиция — Новый год и день рождения отмечать на работе. Тогда все будет хорошо!

— Как все происходило в этот раз?

— Приблизительно так же, как и в прошлом году. В ночь с 12-го на 13-е я работал в казино. А 13-го, как заведено, было выступление на открытой площадке возле моря. В прошлом году это был фестиваль в Сочи, а на этот раз праздник устраивал Олег Газманов — в Калининграде, на берегу Балтики.

— Ты был готов к такому повороту событий, когда отправлялся на “Фабрику”, чтобы стать популярным исполнителем?

— Да. Это и неплохо, собственно говоря, когда тебя поздравляет полный зал людей. Мне кажется, многие даже хотели бы, чтобы это произошло с ними. К тому же день этот — достаточно двойственный. С одной стороны, подарки, а с другой — праздник старения. (Смеется.)

Наполеоновские замашки

— Стас, поскольку мы начали с твоего дня рождения, то не могу не спросить: а что за история с именем Наполеонас? Тебя действительно хотели так назвать?

— Это древняя история. Просто мой отец, литовец по национальности, хотел так назвать меня в честь своего дяди, которого, как ты понимаешь, звали Наполеонас. Но меня вовремя выручила бабушка, запретив это отцу. Мне действительно кажется, что выручила, ведь мальчик с таким именем в России — это как минимум странно.

— А смена фамилии Герулис, что по-литовски означает “умница”, на Пьеха на тебя повлияла? Говорят, после этого у тебя началась неспокойная юность?

— Ну что значит неспокойная?! Она была нормальная, пацанская.

— Скажем по-другому — бандитская.

— Да не бандитская она была! У меня было обычное дворовое отрочество. И это совсем не связано с фамилией, потому что фамилию мне поменяли в восемь лет. В то время я был прилежным учеником хорового училища имени Глинки.

— А говорят, что ты даже пистолет с собой таскал?

— Не-е-ет! Это бред! В детстве я только один раз видел пистолет. У меня был пестик, но пневматический. И его у меня на второй день, когда мы с друзьями пуляли в парке по мишеням, отняли, сказав грозно: “Нельзя!” Ну был еще газовый баллончик. Вот и все.

Эксперименты над Броневицкой

— Стас, о гастрольной жизни ты знал с детства не понаслышке. С какого возраста начал гастролировать с бабушкой? Как это происходило?

— Это началось, когда мне исполнилось три с половиной года. Меня стали брать с собой по двум причинам. Первая — чтобы не оставлять ребенка в период его бурного созревания, чтобы с самого начала закладывать в него все правильное и полезное. А вторая — просто меня не с кем было оставить. Вот с трех и до семи лет я и ездил на гастроли с бабушкой. С нами и мама каталась, и отчим.

— Ну а когда ты стал сам выступать?

— Да сравнительно недавно. До этого никакого творчества с моей стороны не было. Вышел, что-то попел в микрофончик. Я был неким подарком в концерте.

А выступать я начал лет с семнадцати. Сначала в клубах, в ресторанах немножечко. Слава богу, немного. Ресторанами увлекаться нельзя, они накладывают свой отпечаток на вокал — отпечаток лабуха.

— Если уж ты родился в такой музыкальной семье, тебе прямая дорога была на сцену.

— Я мечтал совершенно о других вещах. Подростки всегда все делают наоборот. Я хотел быть военным, спортсменом, изобретателем… Для меня артист — это профессия женская: бабушка, мама, платья, поклонники… Какая-то Санта-Барбара, которая меня никогда не прельщала.

— Это и послужило причиной того, что ты пошел в стилисты?

— Захотелось освоить какое-нибудь ремесло, сделать что-то красивое. Вот я и получил образование стилиста. Даже поработал некоторое время.

— Навыки остались?

— Какие-то остались. Но я пару лет не практикую.

— Домашние часто обращались к тебе как к стилисту?

— Сестру и маму стриг. С мамой я даже несколько образов в свое время разрабатывал. И самых удачных, на мой взгляд. Короче, все домашние попали под руку.

Дирижер-недоучка

— Не думал закончить образование дирижера-хоровика или психолога, которого ты так и не получил?

— Дирижер-хоровик для меня уже неактуален. Дорого яичко в Христов день. Сейчас я хочу овладеть гитарой. Или до конца разобраться с пианино. И еще я бы позанимался на театральном факультете. Но это все требует времени, а его у меня сейчас и нет.

— А вот твоя сестра Эрика не пошла по семейным стопам, а занялась архитектурой. Вы раньше жили вместе, но, говорят, рассорились, и она съехала...

— Бред, у нас прекрасные отношения! Просто у нее своя жизнь. Она сейчас с головой в учебе. Поэтому ей проще жить отдельно. Она живет со своим молодым человеком, тоже архитектором.

— Она подает надежды в архитектуре?

— Мне кажется, что по ее проектам еще Тверская будет выстраиваться. Один раз ректор ее института пошутил: “Я бы тебе Москву не доверил, потому что вся столица будет в рюшках и розовых тонах”. (Смеется.) На самом деле она очень широко мыслит. И они уже выиграли какой-то конкурс. Как мне помнится, на возведение моста.

“Ротару меня не затмить”

— Ездишь по стране или чаще выступаешь в Москве?

— Больше по стране катаюсь. В Москве сложно выступать, это пресыщенный город. А регионы еще не избалованы большим количеством артистов. Но я думаю, что пройдет годика два, и я сделаю сольничек в столице.

— Где публика принимает лучше?

— В регионах народ пока не разучился искренне радоваться. А в Москве у людей голова забита иным — работой, пробками…

— Ты пел дуэтом и с Валерией, и с Ротару. Не боялся, что они затмят тебя своей известностью?

— Я ничего не боялся. Я вырос в артистической среде. Я знаю, как себя вести. И как может женщина затмить мужчину?

Да мы и не конкуренты. Я — пацан молодой. А Ротару, скажем, мэтр российской эстрады. То же самое могу сказать и про Валерию. После двухлетней работы с ней я понял, что она — величайший мастер. А если бояться, то зачем идти в артисты?

— С кем тебе интереснее работалось?

— Работал я только с Валерией. Остальные дуэты были эпизодическими. Очень понравилось работать с Ингрид — разные полюса. Она француженка, я — русский. Разная культура поведения на сцене, разное мышление. Когда выступаешь с иностранцем, это уже интересно.

Ремейк “Последнего героя”

— Чем закончилось твое судебное разбирательство с Игорем Крутым? (Стас поехал на реалити-шоу “Последний герой”, прервав свои гастроли с “фабрикантами”. — Авт.)

— А я в нем ни разу не участвовал. Когда были острые моменты, мне звонил адвокат и спрашивал, к примеру: такого-то дня я выступал там-то на концерте “Фабрики звезд”? Я отвечал, что не выступал. Затем эти разбирательства прекратились. Тьфу-тьфу! Месяцев девять я уже ничего об этом не слышу. И слышать не хочу, потому что я не юрист, мне хочется спокойно заниматься творчеством.

— О “Последнем герое” вспоминаешь?

— Да! Это был интересный эксперимент, хотя и несвоевременный. Тогда период был сложный, связанный с судами. Потому я не смог там долго находиться. Я бы сегодня продублировал эту поездку.

— Что осталось в памяти?

— Как нас поместили ночью на остров, мы — все мокрые, без еды, на песке, без огня. Да еще проливной дождь. Экстрим запомнился, когда ты проверяешь свой организм на выносливость. Но я понял — чтобы ехать на такую игру, нужно поесть и поспать основательно. А когда тебя выдергивают с гастрольного тура — это сложновато. Слишком резкий перепад.

Эдита перешла на похвалы

— Как бабушка и мама сейчас оценивают твои успехи?

— Когда бабушка видит меня по телевизору, тут же звонит. В последнее время хвалит. Мама и критикует, и хвалит. В общем, переживают. Всегда приятно, когда родные люди участвуют в твоей судьбе.

— А что с твоим увлечением оперным пением?

— Оно забыто. Эстрадное пение подразумевает совсем другое звукоизвлечение. Совершенно другую вокальную позицию. Возможно, увлечение оперой дало мне полноту звука. Но сейчас я занимаюсь по другой методике, методике черных исполнителей.

— Хорошо, а как со спортом? Время остается ходить в тренажерные залы, чтобы поддерживать физическую форму?

— Есть у меня дома маленькие тренажерчики, но их не хватает. Поэтому получается с переменным успехом, то пару килограммов сбрасываю, то опять набираю. Жиром не заплываю, но и совсем не худею. А когда концерты выжимающие, то ты и так ходишь худенький-худенький.






Партнеры