«Люди с харизмой утихли и ушли в себя»

1 февраля 2007 в 00:00, просмотров: 327

Популярный музыкант и шоумен, участник и ведущий огромного количества теле- и радиопрограмм, Николай ФОМЕНКО известен не только острыми шутками и умением развлекать публику. В 2004 году в составе российско-немецкой команды YUKOS Freisinger Motorsport он стал победителем международного чемпионата по автогонкам. О том, где в его жизни проходит точка пересечения искусства, шоу-бизнеса и спорта, он рассказал Рамазу Чиаурели.

«ДЛ»: С вашей точки зрения, спорт и шоу-бизнес пересекаются?
Николай Фоменко: Я еще застал те времена, когда это были вещи практически несовместимые. Хотя, скажем, спортсменов, в особенности хоккеистов, раскручивали. В конце 70-х годов выпускалось большое количество различных открыток и документальных фильмов, посвященных спортсменам. Я учился в спортивной школе, и для нас спортсмены были даже большими кумирами, чем для девочек артисты. Мне кажется, только Д’Артаньян в исполнении Боярского – и то большей частью для девочек – перекрыл в какую-то секунду достижения Михайлова, Петрова и Харламова. Их все знали в лицо. Такой культ спортсменов был, насколько я понимаю, и до появления этой тройки, во времена Фирсова и Александрова. Все эти вещи, которые производили на детей такое впечатление и для них делались, конечно, связаны с шоу-бизнесом.
«ДЛ»: Тогда вообще такого понятия, как шоу-бизнес, не было…
Н.Ф.: Ну как же не было? Просто он назывался по-другому. Но дело не в этом. Ситуации в спорте и шоу-бизнесе очень похожи, если понаблюдать за их состоянием сегодня и 10–15 лет назад. Возьмем, например, автомобильный спорт и пение на эстраде. Сегодня роль пилота в мировом автомобильном спорте сведена к минимальным позициями. Если сравнивать технику и тонкости управления гоночным автомобилем, то, конечно, те люди, которые делали это в 1988, 1990, 1979, 1956, 1964 годах, – это настоящие герои. Я сидел в автомобиле 1992 года, на котором ездил де Чезарис. Это была предпоследняя машина перед переходом на гидроэлектрическую коробку. Я испытал такой шок, что можно сойти с ума. Это настоящая катастрофа. На этом болиде стояла та же самая коробка передач, которая находится в ВАЗ-2105 («пятерке»). Машина была, с моей точки зрения, абсолютно аэродинамически не рассчитана. На скорости 260–270 км в час она уже просто летит, управлять ею практически невозможно. А де Чезарис боролся за третье-четвертое место. Эти машины должны были вести настоящие профессионалы.
В шоу-бизнес сегодня приходит человек и вне зависимости от того, есть у него слух или нет, может просто наговорить текст «Милая, милая, милая». Потом другой человек садится… и появляется альбом. Сегодня можно одним пальцем сыграть мелодию, и она выстроится твоим голосом в нормальное пение. Существуют приборы, они стоят копейки, их можно купить в любом магазине, к ним автоаранжировщик. Купил – и делай альбомы. В принципе это роднит современный спорт с шоу-бизнесом.
Есть, конечно, исключения. Андрей Макаревич как писал 20 лет назад, так и пишет. Боб Дилан, Элтон Джон, Мадонна делают это, потому что не могут этого не делать. Основная же масса участников процесса – это индустрия. Я присутствовал при телефонном разговоре представителей агентств World Stars, которые решали один очень серьезный легкоатлетический старт. Я был потрясен. Можно решить какие-то вопросы в таких позициях, как командные игры, договориться в автомобильном спорте. Но как организовать победу в стометровке? Оказывается, они заранее определяли нескольких спортсменов, у которых проявится допинг-контроль. При этом пробы были уже взяты, их берут за 24 часа до старта. Просто потом выяснится, у кого из них оказался положительный результат теста.
«ДЛ»: Неужели это имеет отношение к реальности?
Н.Ф.: Конечно. Деньги же реальны. Роль выдающихся менеджеров, которые «поднимают» серьезные деньги, очень важна. Человек, который победил в чемпионате мира, даже если он сразу закончит выступать, еще в течение долгих 5-7 лет будет получать от своей рекламной кампании денег намного больше, чем на пике спортивной карьеры. Сейчас Михаил Шумахер подписал на 7 лет порядка14 контрактов, сумма в которых выглядит очень значимо. Это треть его состояния.
«ДЛ»: С чем это связано? Он раньше не имел возможности участвовать в рекламе?
Н.Ф: Гонщик имеет определенное количество полей, которые уже проданы. Он, работая в команде, должнен нести ответственность за эти поля. По контракту собственностью гонщика, которую можно использовать для рекламы, является шлем и определенное – ничтожно малое – пространство на комбинезоне. Когда человек уходит из спорта, он – с точки зрения рекламы – представляет собой чистый лист. Рисуйте что хотите. И они рисуют!
С менеджерами история еще интереснее. У них существует уже собранный пакет спонсорской поддержки. Они сидят и думают, на кого этот пакет повесить. Например, существует какой-нибудь известнейший бренд. Рекламное агентство, которое им занимается, решает, что имидж спортсмена Пупкина подойдет, скажем, часам этой марки. Представитель агентства связывается со спортивным менеджером. Он говорит: «Вам не подойдет спортсмен Пупкин, потому что вместе с ним вы получите такой-то и такой-то хвост. Так что забудьте про него. Вот мы вам дадим спортсмена Петрова». Агентство пытается возражать, что спортсмен Петров не вписывается в нужный имидж. На что им отвечают: «А мы вам за это дадим еще наклейку здесь и наклейку там». И проходит.
«ДЛ»: Есть что-то, чего менеджеры в спорте или шоу-бизнесе стараются избежать?
Н.Ф: Самое страшное для продюсеров в шоу-бизнесе – это когда звезда заговорит сама, то есть не по написанному тексту. Это знаменитая поговорка. Раньше в спорте спортсмены должны были молчать, в особенности наши, отечественные. Сегодня ситуация изменилась. Российские спортсмены стали совершенно другими. Для них открыт мир, они могут общаться на различных языках, им приходится читать книжки, они в курсе того, что происходит. Они очень многому научились. Наши фигуристы, например, организовывают ледовые шоу, переключают внимание на себя, сами создают свое постспортивное пространство. Но мне это не нравится.
«ДЛ»: Почему?
Н.Ф: Русские люди – я имею в виду жителей нашего государства – за последний, достаточно короткий период времени потеряли какой-то стержень. Такие шоу смотрятся красиво, замечательно. Но выглядит это так, что это, оказывается, каждый дурак может быть «Плющенко» и каждый дурак может быть «Слуцкой», «Нафкой и Костомаровым». Вышла артистка Гусева, и за три месяца у нее уже подготовлено тринадцать номеров программы. Это катастрофа. Недосягаемость, невозможность повторить то, что может профессионал, рождает ощущение конкуренции, недоступности, большого уважения, соответственно, взаимоуважения между людьми. Есть потрясающие токари. А я приду сейчас и скажу: «Да пошли вы все… Я сейчас возьму и выточу любую деталь космического корабля». Давайте сделаем такое шоу на телевидении. Выяснится, что и токари не нужны. И вообще, можно нарисовать чертеж, засунуть его в специальный станок, нажать кнопку и получить ту машину, которую нарисовал. Но это же не так. И если бы те зрители, которые сидят и смотрят по телевизору разнообразные ледовые шоу, пошли на стадион и посмотрели фигурное катание вживую, они узнали бы, как это выглядит по-настоящему.
«ДЛ»: Кому-то хочется, чтобы это выглядело по-западному?
Н.Ф: На Западе такого смешения жанров не происходит. Все, что может быть в области смешения жанров, находится на нижнем этаже, в категории B. Мы никогда не увидим катающегося на коньках Роберта Де Ниро, исполняющую прыжок в два с половиной оборота Катрин Денев или выступающего с электрогитарой Михаила Шумахера. Жак Вильнев или Эдди Ирвайн, которые обожают играть рок-н-ролл, не сделали из этого профессиональной карьеры. Об их увлечении, по большому счету, никто ничего не знает. Потому что сравнить профессионалов с этими людьми западный зритель сможет. В Лондоне зарегистрировано 10 тысяч профессионально работающих групп, а у нас в стране как было 50 имен, так они последние 50 лет и крутятся. Я называю это завистью. Что представляли собой новогодние шоу-продукты? Переигранные отрывки из старых фильмов. До 1996 года готовились какие-то новые песни, скетчи, что-то появлялось свежее, было стремление убить новостью. С 1996 года начали заниматься ретро.
«ДЛ»: Что же тогда произошло?
Н.Ф: Руководителям телеканалов пришло в голову, что это хорошо и интересно. У меня есть подозрение, что это результат пережитого ими кризиса среднего возраста, который в результате отразился на зрителях. Невозможно же выпустить десять «Песен о главном». Сейчас мы уже перепеваем то, что мы уже пели во вторых или третьих «Песнях». Но ни одной «Бриллиантовой руки» не появится, если людям не давать ничего нового делать. Я убежден, что существующая ситуация уйдет, наносное смоется, ничего после этих людей не останется: ни «Войны и мира», ни «Иронии судьбы».
Конечно, можно было бы устроить бунт, но так получается, что люди, которые на него способны, у кого есть харизма, чтобы совершать прорывы, они как-то утихли и ушли в себя. Я, например, уже подустал.
Я думаю: почему я должен бесконечно терпеть то, что никому ничего не надо, никому ничего не интересно? Наши молодые спортсмены, связанные с автоспортом, десятилетия своей карьеры тратят на продвижение, не получая практически никакой поддержки. Мы должны в этом смысле походить на американцев, которые всегда поддерживают тех, кто выступает под звездно-полосатым флагом. Мы тоже должны выступать под флагом. Но поскольку мы не американцы, у нас никто никого не поддерживает. Мы живем как за забором и не хотим из-за него выглядывать. У нас на всю 150-миллионную страну выдано 13 миллионов заграничных паспортов, из них задействовано 11 миллионов. За границей бывал каждый десятый. Мы не хотим контактировать с планетой, поэтому мы своих не поддерживаем. Опять начинается спорт высших достижений. Наши ребята сами едут за границу и там учатся, а потом приносят стране дивиденды, хотя бы моральные. Это тоже неплохой вариант, но ни в одной стране мира так не делается.
«ДЛ»: Вы в последнее время освоили еще одну стезю – менеджмента. Причем не только спортивного, но и культурного. У вас есть своя команда, в то же время вы продюсируете гигантский кинематографический проект. Как это совмещается?
Н.Ф: Беда вот в чем. Сейчас в спорте идет смена поколений. Уходя из автомобильного спорта и имея огромное количество контактов за рубежом, я мог бы очень серьезно помочь нашим молодым ребятам, которые собираются делать гоночную карьеру на Западе. У меня есть на это свой взгляд, у меня есть свой опыт, который очень разнится с тем, что делают наши соотечественники по продвижению нашей молодежи в автоспорте. Он, мне кажется, более реален. 76 Гран-при за шесть лет – это все-таки серьезно. Но пройдет совсем немного времени, и те люди, которые управляют сегодня автоспортом, уйдут. И с ними уйдут мои возможности кого-то куда-то поставить. А возможностей тоже не так много. Очень трудно искать людей, которые бы бескорыстно помогли детям. К сожалению, для занятий автомобильным спортом нужны не только трусы и майка. Это намного дороже и сложнее.
Я бьюсь одинаково и с менеджментом в шоу-бизнесе, и с менеджментом в автоспорте. И то и другое продвигается тяжело. Если бы в нашей стране был настоящий рынок, если бы мы пытались заинтересовать кого-то, живущего за нашим забором, было бы неизмеримо легче. Но сегодня мы не можем разобраться внутри. Люди, которые имеют возможность меценатствовать, спонсировать и всячески помогать, не могут этого делать, потому что им не нужно привлекать к себе внимание. Это не ситуация пятилетней давности. Это все прекрасно понимают. Тем не менее надо как-то жить, потому что в пессимизме можно утонуть.
«ДЛ»: Корректно ли говорить о том, что менеджментом в автоспорте заниматься сложнее, чем менеджментом в кино?
Н.Ф: Это вещи несопоставимые. Что такое менеджмент в кино? Ты достал деньги, поверил в человека и дождался результата. Он либо снял картину талантливо, либо нет. Публике это понравилось или нет. Ты заработал или нет.
В автоспорте входящих неизмеримо больше. Существует также национальный вопрос. Немецкой команде нет смысла ставить русского на первое место. Своего чемпионства надо подождать в очереди, контракт с Мишлен надо заслужить. Это целая сложнейшая система знаков, которую нужно уметь проходить. Мы же туда лезем, мы говорим на языке, которого никто не понимает. Они все говорят на одном. У них паспорт, с которым они могут передвигаться по всей территории Европы. А мы должны спрашивать разрешения. Мы также спрашиваем разрешения на менеджмент на Западе. Нам кажется, что мы всех шапками закидаем. Но мы не закидываем. Если бы так было на самом деле, мы давно были бы счастливыми строителями «Мерседес-Бенцев» в оригинале.
Р. Чиаурели, комментатор радио «Спорт», специально для «ДЛ»



Партнеры