Борис Федоров: «У меня все куры несутся»

1 февраля 2007 в 00:00, просмотров: 654

«В ближайшие три-четыре года ничего не изменится.
Но рано или поздно правительство столкнется с проблемами, которые были и у нас в 90-е годы.
Лет через семь, когда произойдет очередной «бэмс», вспомнят про таких почти пенсионеров, как я, и пригласят нас собирать налоги», – прогнозирует экс-министр финансов, а сейчас преуспевающий бизнесмен Борис ФЕДОРОВ. О своем видении российских экономических успехов, о газете «Жизнь» и о том, как честно заработать капитал, он рассказал в интервью генеральному директору АНО «Экономическая летопись» Николаю Кротову.

«ДЛ»: Вы были министром финансов РСФСР, а потом уже Российской Федерации. Что вы можете сказать об экономической политике нынешнего правительства?
Борис Федоров: Государство наше до сих пор находится в переходном периоде. После десятилетия качания в 90-х годах от более либеральной политики к менее либеральной мы пришли к тому, что сейчас ее не стало вообще! Ни денежно-кредитной, ни финансовой. Когда я был министром в 1993 году, у нас все-таки экономическая политика, изложенная на бумаге, была. Хотя бы потому, что мы ее представляли МВФ. Меня она устраивала – при ее подготовке ни Ельцин, ни Черномырдин, ни Минэкономики мне не мешали. Слава богу, что Кудрин ответственный человек и не потратил заработанные страной деньги, его коллеги могли сделать это не раз. То, что не все разворовали, – одно из достижений нынешнего Минфина. Никакого движения! Даже многие реформы, которые представлял Герман Греф еще три года назад, уже, к сожалению, забыты.
Так что мы, как ближневосточные шейхи, живем за счет природных богатств. Правда, те хотя бы инвестируют что-то по-умному, наши не могут и этого делать. Государственную компанию прямых инвестиций создавать бесполезно – деньги разворуют. У государства нет даже десятка менеджеров необходимой квалификации и честности. Мне повезло, я начинал в Госбанке с международных дел, а не с планирования денежного обращения. Потом поработал два года за границей. Поэтому мой взгляд был всегда более рыночный, чем у моих коллег по госслужбе. В отличие от многих я шел от Запада к России, а не наоборот, я достаточно давно связан и с бизнесом, но принципиально не работаю с государственными средствами и госкомпаниями.
Отлично продемонстрировал эти пробелы кризис 1998 года. Все видели, кто и как определяет нашу экономическую политику: крупные экономисты – Гайдар, Чубайс и другие. Все очень милые ребята, но в основном не заработавшие ни копейки в бизнесе! Самый рыночный из них был Кириенко – он в Нижнем Новгороде в банке работал! Поэтому когда 18 августа 1998 года я в недоумении задал вопрос о том, кто, что и как планирует делать, в ответ не услышал ничего. НИКАКИХ идей не было, а все планы умещались на одном листочке!
Введение моратория, объявление дефолта и изменение курса рубля не были подготовлены! Мое возмущение действиями коллег не принесло мне дополнительной популярностей в правительстве.
«ДЛ»: Что можно ждать в будущем?
Б.Ф.: В ближайшие три-четыре года ничего не изменится. Государство будет заниматься тремя-четырьмя стратегическими отраслями и не будет трогать остальных. Цена на нефть больше расти, очевидно, не будет, хотя и не будет значительно падать. Тем не менее «лафа» от сверхдоходов проходит. Импульс, данный отечественным производителям, за счет выгодного курса рубля исчерпан. Рано или поздно правительство столкнется с проблемами, которые были и у нас в 90-е годы. Но к тому времени многие из них уйдут из политики, возглавят большие компании, начнется новая приватизация.
А лет через семь, когда произойдет очередной «бэмс», вспомнят про таких почти пенсионеров, как я, и пригласят нас собирать налоги!
Но за эти годы, надеюсь, произойдет важная вещь – средний бизнес, на который они сейчас не обращают внимания, разовьется. К тому же происходит важный естественный процесс – остается все меньше людей, которые помнят времена СССР: партийные характеристики, комиссии перед выездом за границу, уголовные статьи за спекуляцию и тунеядство. В бизнес входит много молодых образованных и чистых людей, он становится все более цивилизованным. Эта критическая масса будет все более влиять и на политику. Но… «жаль только, жить в это время прекрасное уж не придется ни мне, ни тебе!», как сказал классик.
«ДЛ»: В свое время вы активно пошли в политику. Вы продолжаете ею заниматься?
Б.Ф.: Давно бросил! Еще в прошлом веке мне надоела Дума: я понял, что это не мое. Увлечение политической борьбой прошло. Уже скоро десять лет я усилий к этому не прилагаю.
Реальной политикой я занимался только когда в 1995 году создал и возглавил движение «Вперед, Россия!» – тогда я в период избирательной кампании объездил 100 городов, сделал 500 выступлений. Однако когда в декабре 1995 года на выборах вместо необходимых пяти процентов набрал только два, я еще по инерции в чем-то участвовал, но, повторю, реально политикой больше не занимался. Я понял тогда, что являюсь все-таки экономистом и в политике оказался случайно. Она же как наркотик. Но в отличие от некоторых моих коллег я с этой иглы сумел соскочить, прошел реабилитацию и вернулся к тому, что у меня лучше получается. Если в политике меня понимает лишь 5–10% населения, то зачем биться головой о стену? Это просто смешно.
Надо сказать, что почти все, что в жизни я хотел, мне удавалось! В Минфине я реализовался – в первый свой министерский срок создавал основу законодательства по фондовому рынку, акционерным обществам, Центральному банку, за время «второго пришествия» – подготовил и добился принятия большого числа мер, направленных на финансовую стабилизацию. Проработав в Государственной налоговой службе РФ всего три месяца, я успел свои основные идеи внедрить в умы коллег. Не случайно мое предложение 1998 года снизить подоходный налог до 15% и сделать его фиксированным было через три года с некоторыми изменениями (принят 13-процентный уровень) реализовано Владимиром Путиным. А ведь каким жестким моим противником был тогда министр финансов – «яблочник» Михаил Задорнов.
А кто впервые «Газпром» заставил платить налоги в 1998-м? Пришлось вести изнурительную борьбу со старым менеджментом за открытость компании и прекращение увода активов. Раньше этот «осколок империи» был окружен кучей структур, растаскивающих компанию, – активы разбегались. Одна «Итера» чего стоила. Сейчас возвращены активы на миллиарды долларов, продаются последние непрофильные активы, принята программа экономии, разработана новая стратегия. Сейчас это третья или четвертая по капитализации компания в мире, и стоит она 200 млрд. долларов (хотя вполне могла бы стоить и 500 млрд.)! Сложилась противоположная прежней картина – собрали под эгидой государства активов больше, чем было. Сейчас «Газпром» стал государственной компанией (более 50%), и моя функция выполнена – я бороться с государством не могу и не хочу.
Я не утверждаю, что все сделанное – исключительно моя заслуга. Вяхирева я снять один не смог бы никогда. Но и мой скромный вклад в этих результатах есть! Я доказал, что обладаю необходимым опытом и знаниями для подобной работы и, не боясь угроз, могу защищать права акционеров. Все это время, являясь независимым директором, я никогда не плясал под чью-либо дудку.
Досталось мне в то время и от российской прессы. Я проанализировал 60 статей, направленных против меня, выяснил, кто и за какие гонорары их писал. Я нашел агентство, которое мне поведало о расценках, действующих в «черном пиаре». Выпустил соответствующую брошюру на эту тему.
«ДЛ»: Именно поэтому вы приобрели одну из самых желтых газет – газету «Жизнь»? Для того чтобы использовать ее против своих врагов?
Б.Ф.: Небольшое уточнение: не одну из самых желтых газет, а одну из самых профессиональных желтых газет! Ее популярность я почувствовал в городе Звенигороде (недалеко от этого города мое загородное хозяйство) – там ее активно обсуждали у газетного киоска. Тогда и я вспомнил о «наезде» журналистов газеты на вице-премьера Александра Жукова. Потом нашел две статьи с нападками на меня. Когда познакомился с командой – понял, что они смотрят на издание как на бизнес. Меня это устраивало. Многие газеты, внешне похожие на «Жизнь», – рупоры каких-то группировок, место для слива компромата. В отличие от них «Жизнь» строится по принципу западных таблоидов – поэтому она должна стоить дорого. Тираж ее немаленький (более двух миллионов) и будет увеличиваться, а стоимость компании – расти. Через какое-то время, когда тираж с нашей помощью достигнет определенных рубежей, мы выйдем на биржу или продадим ее. Чистый бизнес-проект. Моя первая специальность все-таки банкир! Единственное мое пожелание коллективу было: популярная газета не должна выступать против законно избранного и популярного президента. Я честно это говорю. Остальное – дело журналистов. Спросите, вмешивается ли Федоров в их дела. Вам ответят, что нет!
«ДЛ»: Структура инвестиций вашей компании разнообразна – от маслозавода до газеты. Чем вы руководствуетесь, приобретая очередной актив?
Б.Ф.: Фонд прямых инвестиций Объединенной финансовой группы (UFG Private Equity Fund) включает более 50 инвесторов из самых разных стран мира, зарегистрирован на Каймановых островах. Объявленный размер фонда – 280 млн. долларов. Управляющей компанией для фонда является UFG Asset Management (UFG AM), возглавляемая моим партнером Флорианом Феннером. Кроме газеты мы владеем петербургским производителем растительного масла «Бакар» (65%), золотодобывающей компанией «Сигма» (72%), туристической компанией «Kuda.Ru» (25%), табачной компанией «Нево Табак» (40%) – одной из новых крупных отечественных производителей сигарет и т.д.
Завершается сделка по покупке доли в небольшом московском банке «Унифин» («Универсальные финансы»). Банковский бизнес до сих пор интересен для инвестиций – важно найти уникальную бизнес-модель. «Унифин» успешно занимается ипотечным кредитованием. И наша задача поднять его по крайней мере до 100-го места в рейтинге (сейчас 345-е, еще недавно банк был на 500-м месте), довести до международных стандартов и продать. Мы берем 50% «Унифина», и я буду влезать во все его дела – работать с клиентурой, участвовать в создании бизнес-плана и т.д.
Все проекты имеют временные рамки, мы не стратегические инвесторы, а финансовые. Приобретаем доли от блокирующего пакета (25% плюс одна акция) и выше. Фонд, как и все фонды такого типа в мире, рассчитан на 10 лет. Мы бы хотели выходить из проектов в течение 3–5 лет. Если за это время стоимость наших компаний не вырастет минимум в 2–3 раза, то я буду считать, что мы проиграли. Естественно, что все эти 3–5 лет мы не просто сидим и ждем. Это кропотливый труд. В одних проектах мы помогаем деньгами, в других совершенствуем управление, в третьи направляем своих специалистов. Одним словом, выращиваем. Компания проходит наши «университеты», адаптируется к новому международному порядку. У такой компании и цена становится близкой к мировой.
«ДЛ»: Ваш опыт крупного государственного чиновника и политика подсказывает вам, что чистый бизнес в России делать можно?
Б.Ф.: Конечно, иначе бы я им не занимался! Если бы я видел, что вкладывать деньги инвесторов опасно, если бы чувствовал, что завтра все рухнет, я бы не связался с проектом. Мне кажется, что если ты ничего не приватизировал в 90-е годы, ничего чужого не брал и плюс еще политикой не занимаешься, то шансы заработать деньги сегодня хорошие. Да, нельзя, как раньше делали олигархи, открывать ногами двери во все кабинеты, покупать всех и вся. Есть и то, что мне лично не нравится, но далеко не все мне нравилось и раньше.
Я не олигарх, от государства ничего не получил. Моя первая компания «Объединенная финансовая группа» (United Financial Group) была создана в 1994 году в квартире, зарегистрирована с минимальным капиталом. Кроме мозгов мне вложить в нее было нечего, поэтому я взял в партнеры банк BNP Paribas. Он предоставил 1 млн долларов фактически за идею и получил 25% акций. Вот на эти французские деньги мы и поднимались. В январе 2006 года мы продали «Объединенную финансовую группу» немецкому Deutsche Bank. Перед этим Deutsche Bank 40% акций у нас уже приобрел. Сделка стала одной из крупнейших на российском банковском рынке.
С продажей «Объединенной финансовой группы» изменилась и моя роль в бизнесе. В компании я был почетным председателем совета директоров, основателем, одним из акционеров, но бизнесом изо дня в день не занимался. Сейчас, на пороге 50-летия, я уже больше года погружен в реальный процесс руководства приобретенными компаниями как генеральный партнер фонда. Исполнительным лицом в негосударственной структуре я стал впервые. Для меня это новый этап жизни.
Я вхожу в советы директоров всех приобретенных компаний, а в большинстве являюсь и их председателем.
И как эта работа расширяет эрудицию! Вот, например, вы знаете, что чуть ли не 95% подсолнечного масла в стране производится с применением гексана и бензина?! Для того чтобы увеличить экстракцию масла из семян. Мы же будем использовать современную технологию без использования растворителей.
Хочу подчеркнуть: новый фонд отношения к предыдущей моей компании не имеет. Так что будем продолжать работать! Зарабатывать мне еще не надоело.
«ДЛ»: Вы не стали олигархом потому, что это для вас неприемлемо с моральной точки зрения, или просто вовремя не подсуетились?
Б.Ф.: Во-первых, повторюсь, в те годы я реальным бизнесом не занимался – отдавал все время служению государству. Даже возглавив в самое неподходящее время, в 1998 году, Налоговую службу, я стал искренне собирать налоги! Но когда решил разобраться с некоторыми неаккуратными налогоплательщиками (в частности, Брынцаловым, Жириновским), тут же пошли звонки с рекомендациями их не трогать! Выяснилось, что ответственная работа никому не была нужна!
«ДЛ»: Но есть примеры, когда работа в коммерческих структурах и госслужба успешно совмещались!
Б.Ф.: Конечно, мой коллега Андрей Вавилов каким-то образом вышел из Минфина одним из самых богатых людей страны. Я же вышел из него беднее, чем вошел! Правда, во время работы в Европейском банке реконструкции и развития я зарабатывал неплохо, но это за границей.

ДОСЬЕ
Борис Федоров – государственный и общественный деятель, финансист, доктор экономических наук. В 1990 году назначен министром финансов в Правительстве РСФСР. В 1991–1992 годах руководил отделом Европейского банка реконструкции и развития (Лондон, Англия) по финансированию проектов в России и странах СНГ, был исполнительным директором от России в совете директоров Мирового банка реконструкции и развития (Вашингтон, США). В 1992–1994 годах – зампред Правительства Российской Федерации. С марта 1993 года одновременно назначен министром финансов Российской Федерации. В 1994–1998 годах Борис Федоров избирался депутатом Государственной думы РФ. В 1998 году назначен руководителем Государственной налоговой службы и заместителем председателя Правительства Российской Федерации.
С 2000 года по настоящее время Федоров входит в состав совета директоров ОАО «Газпром» и является членом наблюдательного совета Сбербанка России. Входит в состав советов директоров ряда крупных компаний.
Создал инвестиционную компанию United Financial Group (UFG), ЗАО «ОФГ Инвест», Фонд прямых инвестиций UFG Private Equity Fund1. Автор более 200 статей, книг и научных трудов. Издал серию «Историческая библиотека Бориса Федорова». Возродил существовавшее в 20-х годах прошлого столетия в Англии Русское экономическое общество. Как признается сам Федоров: «Во мне вообще несколько душ, требующих разного подхода». «Завел в Подмосковье свое загородное хозяйство – у меня коровы, 45 овец, гуси, утки. Куры, между прочим, все несутся. И это мне нравится!» – говорит он.





Партнеры