Певец гламура

Валерий Меладзе: “Лишний вес убирают врачи”

11 февраля 2007 в 00:00, просмотров: 363
  Вокруг звездных братьев Валерия и Константина Меладзе ходят разные, подчас нелепые, слухи. Совсем недавно, к примеру, говорили, что Валера тяжело болен, чуть ли не раком, именно поэтому так сильно похудел. Певец не отказался рассказать о своем здоровье корр. “МК-Воскресенья”, но ехать за ответами пришлось аж в Киев, где Меладзе снимался в клипе на новую песню.
     
     И вот Киев. Студия юношеских фильмов. Вместо назначенных 11.00 часов интервью передвигается на 16.00. Правда, телефонный звонок композитору и продюсеру певца Константину Меладзе позволяет увидеть Валеру всего через три часа.
     Отойдя от постоянного пиджачно-гламурного имиджа, певец превратился в эдакого байкера. И сам признался: “Мне трудно сказать, что это за стиль. Сами видите — никаких пиджаков, никакого гламура в этот раз нет”. К тому же Валерий действительно сильно похудел.

В больничных застенках

     — Говорят, ты сильно болел? Да так, что недавно ездил лечиться за границу?
     — Тьфу, тьфу, тьфу! Благо часто лечиться не приходится. Раз в полгода я все бросаю, закрываюсь, как отшельник, и голодаю. Голодание длится неделю, затем я плавно из этого состояния выхожу.
     Дело в том, что я человек импульсивный, поэтому сидеть на диетах или в чем-то себя ограничивать в жизни у меня не получается. Мне проще поголодать какое-то время. Иногда я ложусь в специальные заведения, но чаще делаю это сам, дома.
     — Подобные заведения ты посещаешь у нас в стране?
     — Да, у нас достаточно квалифицированных врачей — чистят организм хорошо. Правда, многие, особенно приверженцы традиционной медицины, считают, что это ужасно — стресс для тела и т.д.
     — И что же ты по этому поводу думаешь?
     — Может быть, для чьих-то организмов это и плохо, для меня — лучшее, что может быть. Так я сбрасываю много килограммов уже не первый год. Когда у меня начинаются гастроли, я не могу жить без эмоций — кушаю. Естественно, сильно поправляюсь — каждое выступление обязательно заканчивалось ужином. Плюс выпивка. Слава богу, организм выпивку великолепно переносит. Просто большие и шумные компании я люблю.
     — Говорят, после сорока уже тяжело шумно праздновать так же, как и в двадцать пять...
     — Может быть! Но я до сорока начал ограничивать себя. Иногда, будучи на гастролях, закрываюсь в номере — чтоб ни еды, ни алкоголя. Беру из гримерной яблоки только. Если честно, то вечером мне всегда ужасно хочется есть. И если удается с собой справиться, я радуюсь как ребенок.
     Режиссер просит Меладзе на репетицию. Видя на сцене множество эффектных барышень, не могу не спросить у певца: “А почему роскошниц из “ВИА Гры” не видно?” Валера искренне удивляется: “Действительно, а почему? Надо в следующем клипе привлечь!”
     Буквально после его реплики в студии появляется солистка девичьего коллектива Вера Брежнева. На вопрос, что ее сюда привело, Вера говорит: “Да просто мы живем все в Киеве. Эта же съемочная группа делала нам клип в ноябре. Теперь вот Валерию. Мы все как большая и дружная семья. Всех целую и обожаю. Хотя можно сказать, что я просто приехала сказать “Здрасьте!”
     Режиссер кричит через весь зал Меладзе: “Будь самим собой! Не надо никаких наигрываний! Так! Поехали! Отлично!”
     На площадке певец выглядит скромным парнем. И это несмотря на то, что он играет лихого летчика с суровым лицом.
     И снова перерыв. Очередные вопросы.

Жена с претензиями

     — Валера, почему ты красишь голову, хотя оставляешь седыми виски и бороду?
     — Да потому что получается серый вид на сцене. Седеть я начал с 18 лет. А артист должен все же какой-то цвет иметь. Хотя многим моя седина нравилась. Но зачем прибавлять себе сразу 7—8 лет и становиться в один ряд с совсем солидными артистами.
     — Говоря о своей несолидности, не лукавишь? О твоем семейном долголетии слагают легенды. Вы с супругой вместе уже лет двадцать...
     — Восемнадцать.
     — А как же кризис среднего возраста? Неужели все обошлось без скандалов?
     — Были и сложности, и скандалы. Когда мы перебрались в Москву, у жены не было здесь ни друзей, ни знакомых. И Ире казалось, что я бросаю ее каждый раз, когда еду на работу. Я приходил домой замученный, а жена встречала претензиями. Мы ругались.
     Но потом Ира освоилась в Москве, у нее появились друзья. Стало легче. Сейчас, правда, тоже не без сложностей — и я понимаю, из-за чего они: ее подруги приходят на вечеринки с мужьями, а она одна.
     Тут я замечаю, что у Валерия нет на правой руке обручального кольца. Певец по поводу этого нисколько не смущается: “Я не сторонник традиционного выпячивания”.
     — А вот говорят, что после публикаций о твоем увлечении группой “ВИА Гра” ваш брак был на грани развала...
     — Как раз по этому поводу Ирина всегда была спокойна. Она знала, что все в порядке. А если и возникали скандалы, то это касалось только моего образа жизни: мало нахожусь дома, мало уделяю внимания супруге.
     — Я слышал, что проблемы у вас были еще и с тем, что ты заболел звездной болезнью...
     — (Смеется.) Было такое. Тогда я говорил жене, что я не принадлежу даже сам себе. И мое свободное время тоже. А ты хочешь, чтобы я был постоянно с тобой.

На 2/3 молодой папа

     — Дочерям удается уделять время?
     — Я обожаю их. Насколько могу, настолько это время и уделяю. Иногда мы с детьми весь день проводим вместе — ходим в тренажерный зал, плаваем в бассейне, обедаем в ресторане. Но это случается редко.
     — Кем ты видишь своих детей?
     — Средняя и младшая еще маленькие. Поэтому мне сложно сказать, кем они будут. Старшая хорошо знает английский, сейчас учится в Англии. Она спокойная, рассудительная и умная девочка. Не для шоу-бизнеса — это точно. И если и будет в нем работать, то только финансовым руководителем.
     — А она советуется с тобой, с Ириной?
     — (Смеется.) Все меньше и меньше. Я свое мнение ей не навязываю и советов не даю. Все больше прислушиваюсь к ней, приглядываюсь, чтобы не пропустить момент, когда буду нужен. Она очень разумная, даже в переходном возрасте такой была. Я, когда с ней общаюсь, чувствую себя совсем взрослым дядькой с консервативными взглядами. А когда я с младшей или со средней — молодым папой!

Человек-ящик

     — Ты когда-нибудь уставал от своей известности?
     — Никогда, наверное, не устану. Но у этой медали две стороны. Недавно поймал себя на мысли, что все время живу в коробке — в машине, доме, квартире, концертном зале! На улице я бываю столько времени, сколько требуется, чтобы выйти из машины и зайти в помещение. Недавно вот был в Питере, надел шапку и пошел гулять — никто не узнал. Теперь я там гуляю постоянно. Это приводит меня в дикий восторг — начинаю ощущать дыхание города.
     — А по Москве прогуливаешься?
     — Только ночью. Я люблю смотреть в московские окна. Они как глаза, через них можно понять, что за дом, какие люди в нем живут. Это целое кино, рассказ. И вместе с этим в голову приходят всякие мысли.
     — Какие?
     — То, к чему мы стремимся — иметь роскошную машину, дом, квартиру, отгородиться от всех, — оказывается в конечном итоге ненужным. Так мы отгораживаемся от целой жизни. Возможно, это кризис среднего возраста.
     — Да ты его уже прошел. Разве нет?
     — Он же начинается лет в 37, заканчивается даже не знаю когда. А у музыкантов, наверное, вообще не заканчивается. Я сейчас, кстати, стал воспринимать коллег иначе. Особенно людей в возрасте. Многие говорят о том, что старая гвардия заполонила эфир. Я считаю, что молодые ребята пока не могут составить им достойную конкуренцию. Уровень не тот. А потом, в какой-то момент для музыканта сцена становится жизнью. И если отобрать ее сейчас, им останется одно — спиться или сторчаться!

Слишком много денег

    — Ты как-то признался, что любишь выступать на корпоративных концертах...
     — Да, но за очень неплохие деньги. А почему я должен этого стесняться?
     — А время тратить эти неплохие деньги остается?
     — Деньги — это такая ерунда, что если ты не имеешь цели, то они победят.
     — Не понял.
     — Когда-то мне хватало 10 долларов в день на жизнь. Это было, когда мы с женой и дочкой жили в городе Николаеве. Тогда мне казалось, если я буду получать 50, буду королем!
     — А сейчас сколько хватает?
     — Не так много мне и нужно. Много меньше, чем я зарабатываю.
     — А куда уходят деньги?
     — Большая часть про...ся — уходит сквозь пальцы.
     — То есть ты не откладываешь на детей и семью?
     — Откладываю! Более того, я занимаюсь бизнесом. Я один из членов директората банка.
     — Тебя же брали, наверное, как лицо?
     — 0 да, но сейчас я начал в каких-то вопросах разбираться и могу уже быть консультантом. Хотя понимаю, что банк без меня легко справится. Как и без большинства других директоров. (Смеется.) А на что трачу деньги? Я вкладываю деньги в путешествия.
     — Но ты и так объездил весь мир.
     — Это парадокс моей профессии. Мы можем бесплатно проехать всю Америку. Побывать и в Центральной, куда в принципе нет туристических поездок. Но посмотреть там мы ничего не успеем. А если с семьей — так с детьми далеко не уедешь. Сейчас я подумываю собрать мужскую компанию и где-нибудь отвязаться. Например, проехаться по Европе.

Бежать из Москвы!

     — Я знаю, что со своим первым продюсером ты расстался из-за творческих разногласий. Сейчас твой продюсер брат Костя. Проблемы возникают?
     — Бог создал нас настолько разными, что мы дополняем друг друга. Я не претендую писать песни и стихи, а Костя не пытается петь. И материальных разногласий у нас нет и быть не может.
     Поругаться можем во время работы. Да и то причина всегда одна и та же. Когда Костя дает мне песню, я уверен, что четко выучил композицию. Но когда начинаю петь, получается, что слышу ее иначе, чем он. В общем, не всегда понимаю, чего он от меня хочет, вот и ругаемся.
     — А прислушиваешься к его советам?
     — Конечно. Основной авторитет — Костя. Я просто инструмент в его руках.
     — Костя выбрал для жизни Киев, ты — Москву. С чем связан выбор?
     — У меня часто возникала мысль покинуть Москву. Мне ближе Питер или тот же Киев. Большие и столичные, но не превратившиеся в жесткий мегаполис, как Москва. Москва — это большой офис, в котором все работают. Весь город — рабочее место.
     — Из-за этого ты решил построить загородный дом?
     — И из-за этого тоже. А потом, каждый человек должен построить дом. К тому же в доме спится лучше, чем в городе. Но все равно не спасает от работы. Куда бы я ни поехал, постоянно думаю о своих делах и проблемах.
     — И что помогает отвлечься?
     — Дорога. Когда я сажусь в поезд, самолет, чисто психологически у меня возникает ощущение, что все это осталось там далеко: на перроне, на взлетной полосе.
     Киев—Москва.


Партнеры