Звезда пленительного счастья

Французская жена Игоря Костолевского восстанавливает сообщение по маршруту Москва — Париж

18 апреля 2007 в 20:00, просмотров: 2266

  Красивая. Быстрая. Французский фейерверк. Смотришь на нее и думаешь: как этой женщине удается пробивать непробиваемое?
     Сначала — русские театральные сезоны во Франции. Там были все театры (американские, японские, индийские), кроме наших. Консуэло взялась за дело — и устроила первый “Русский сезон” в Авиньоне.
     Железнодорожные ведомства России и Франции не общались 13 лет. Ровно до тех пор, пока прохлада их отношений не попала на глаза французской жене русского актера Игоря Костолевского.

     
     — Игорь Матвеевич, — звоню Костолевскому. — Мне хотелось бы пообщаться с вашей супругой Консуэло де Хавиланд по поводу последних событий.
     — Это Дуся Костолевская! — услышала я через пару дней в телефонной трубке. — Мы идем в ресторан. Будем говорить, как я стал железнодорожник! И я люблю, когда мне говорят: “Дуся”. Я в России крещена Евдокией.

“Русский душа и посошок”

     У россиян и французов больше общего, чем кто-либо думает. Первыми, кого мы увидели в заведении с русской кухней в центре Москвы, были соотечественники Дуси. Заметив ее, они встрепенулись. Дуся пошла здороваться.
     — Это известный французский актер Паскаль Григори, — пояснила потом она. — Они удивлены, что я тут. И я рассказывала, что сначала три сезона играла Татьяну Репину. Потом вышла замуж. Я француженка с русский душа, вкус и русский муж! Гибрид!
     — Что значит “гибрид”?
     — О, русский муж — это много значит. Игорь во Франции кушает, конечно, и устрицы, и фондю. Но! Вдруг он может захотеть щи или грибной суп. И ты должна уметь это готовить. Мне немножко грустно в Париже восьмого марта. Потому что там это не праздник. Я люблю Францию, и я патриот. Но на Пасху там не кричат друг другу: “Христос воскресе!” — и дарят шоколадные, а не настоящие яйца. Я люблю неповторимый русский шарм.
     В этом году исполнится 10 лет с тех пор, как я впервые оказалась в России. А сегодня ровно 9 лет, как мы с Игорем встретились. В нашей истории есть какое-то чудо. В 12 лет я прочитала историю про декабристов и сказала: “Мама, мой муж будет только декабристом”. Но, когда я встретила Игоря, я не знала, что он играл декабриста Ивана Анненкова (фильм Владимира Мотыля “Звезда пленительного счастья”. — Е.М.). Судьба?
     — Вы здорово говорите по-русски. А помните первое слово, которое чем-то запомнилось?
     — “Посошок”! Я спросила, что это. Очень похоже на “казачок”. Шесть лет назад, когда выходила замуж за Игоря, я еще очень плохо говорила по-русски. Но “тосты” знала. “Посошок” — тоже. И вдруг на фуршете все начали постоянно кричать слово “горько!”, которое я не понимала. Причем все делали такое лицо, будто невкусно. Сначала я расстроилась. Но мне очень понравилось, что каждый раз после “горько!” Игорь меня целовал. Поэтому теперь, когда я хочу, чтобы он меня поцеловал, говорю ему: “Горько”.

“Терроризм, и нельзя духи во флаконе”

     — Во Франции в курсе про Игоря, но они не знают про мой последний метаморфоз. Французская актриса превратилась в русскую железнодорожницу. Мой агент даже решила, что у меня кризис среднего возраста и поэтому я придумала игру про поезда.
     Она не понимает, почему я пока отказываюсь от предложений в кино и театре. Вчера опять звонила из Парижа и говорила, что поступило очень стоящее предложение. Я сказала: пока не знаю. Как это по-русски? Миссия еще не выполнена до конца.
     — Как же Дуся стала железнодорожником?
     — Я приехала в первый раз в Москву на поезде. Белорусский вокзал. Толстой. “Анна Каренина”. Я обожаю русскую литературу. И мне очень близка железнодорожная тема.
     Потом я забыла про проезд, потому что самолет все же быстро, а переезжаю я часто. Но полтора года назад так все сложилось, что у моего Игоря 10 сентября день рождения — надо лететь. А в августе произошло шесть авиакатастроф! Я испугалась. Как лететь? И решила ехать поездом. Позвонила на вокзал. А они говорят: поезда Париж—Москва нет и не будет. Я не могла поверить. Они сказали, что нет железнодорожного сообщения с 1994 года.
     Понимаете, нет альтернатив. Самолет дорожает. Есть терроризм. И никаких духов во флаконах. Ужас! Как можно путешествовать?
     Кроме того, очень долго мы с Игорем жили в гостинице “Арбат”. И только недавно благодаря добрым друзьям стали владельцами собственной квартирки. Аэропорт — это 20—30 кг багажа. Как я могу везти из Парижа милые французские вещи, чтобы обустроить дом? Никак.
     “Нет сообщения с русскими”. Как такое может быть? Железный занавес? Холодная война?
     Русские любят французскую культуру, а французы — русскую. А поезд Москва—Париж — это символ, что между нашими странами все хорошо. И я решила поговорить с месье Якунин...

 “Мокрая. Красная. Хотела плакать”

— Сначала я думала, что он — начальник Белорусский вокзал. Но, когда Владимир Иванович рассказал, что прошла большая встреча в Питере, собравшая много стран, но Франция не участвовала, я поняла, что месье Якунин — гораздо больше, чем Белорусский вокзал. И он мне сказал, что если я хочу говорить с железнодорожниками Франции, то пожалуйста. Тогда я ответила, что они не будут меня слушать без мандат. Руководство железных дорог не говорят с тобой, если ты просто пассажир. Мне назначили встречу на Новой Басманной, 2, — поговорить о мандат.
     Боже! Это была пятница, и я попала в дикую пробку. Сначала — паника. Потом — бросила машину и бегом. Каждые три минуты звонила секретарю Владимира Ивановича и бежала. Я была мокрая. Красная. Хотела плакать.
     120 секунд отделяло меня от месье Якунина и этой важной встречи. И я побежала, останавливая машины жестами. Когда я добралась до здания с надписью “РЖД”, сама была похожа на паровоз.
     — Якунин сразу понял, почему вы так переживали по поводу отсутствия поезда Москва—Париж?
     — О, я так благодарна Владимиру Ивановичу! Он сразу же начал действовать. Это же ужас, когда 13 лет нет железнодорожного сообщения между Россией и Францией! В РЖД миллион двести сотрудников и один...
     — Что значит “и один?”
     — Я! Миллион двести русских и одна француженка. Российские железнодорожники уже побывали в Париже — приезжали учиться работать по стандартам Европы. И когда они звонят, что приезжают, я лечу в аэропорт так, будто они мои родственники. Они не все из Москвы, кто-то из Омска, Красноярска, Читы. Многие были впервые в Париже, в первый раз пробовали устрицы… И я очень переживаю, чтобы с моими коллегами все было хорошо.
     Никогда в жизни я не могла себе представить, что займусь рельсами и подвижным составом. Не улыбайся, Лена, у меня официальный мандат. Еще у меня есть значок и флаг российских железнодорожников.
     Мою квартиру в Париже Наташа Гундарева и Миша Филиппов назвали красивым русским словом “чердачок”. Так вот, мой чердачок — представительство РЖД в Париже.

“Все, Дуся, ступай!”

     — В России у вас есть любимый фирменный поезд?
     — “Николаевский экспресс”. Мне нравится тихий уют прошлого века. Париж—Москва, наверное, будет более европейским вариантом — железнодорожное руководство склоняется к функциональности. Но это детали. Главное — пусть поезд будет.
     — И пусть его назовут “Дуся-экспресс”?
     — О, это название есть только в моей голове. Это такой код всей моей странной миссии. Хотя мне было бы приятно. Но я понимаю, что для поезда нужно более фундаментальное название. “Станиславский-Экспресс”, например.
     Сейчас все удивляются, как за полтора года мне удалось сдвинуть с места то, что буксовало 13 лет. Это сложно. Русская бюрократия, французская… Железная дорога — вообще отдельное государство. Но 11 марта наконец состоялась встреча российской и французской делегаций в Париже. Первым вопросом обсуждения значился поезд Париж—Москва. И был хороший ужин. Люди улыбались. Все смотрели на Дусю, и я краснела. 21 марта в Нью-Дели железнодорожники подписали договор о сотрудничестве.
     Я не профессиональная железнодорожница, но я упряма. Как ослик. Я работаю до конца.
     Когда Владимир Иванович скажет мне: “Все, Дуся, ступай!” — тогда я уйду, опять стану актрисой.
     — Признайтесь, Дуся, вы хотите сыграть Каренину?
     — Да. Но, видимо, поздно уже. У нас с Игорем есть другая мечта. Эта история про декабристов не дает мне покоя. Полина Анненкова, мужа которой Игорь сыграл в фильме, всегда была для меня примером. А история любви Анненкова и Полины — исторический факт. Было бы здорово, если бы мы сыграли эту пару в их второй половине жизни. Как они жили в Сибири. Для нас это была бы самая подходящая роль.
     Есть и еще мечта — хочу ехать по Транссибирской магистрали. Долго-долго. До Владивостока. Пить чай в подстаканниках. Разговаривать. У нас с Игорем не было свадебного путешествия в медовый месяц. Может, на следующий год поедем в Сибирь. Туда, где были декабристы. На поезде.
     
     P.S. В РЖД “МК” подтвердили Дусину победу. Сейчас вопрос о поезде Москва—Париж проходит последние технические согласования.


Партнеры