Сердце на ладони

Кардиохирург Лео Бокерия: “С Зурабова некому спросить”

18 апреля 2007 в 20:00, просмотров: 1202

  В футболе его бы называли играющим тренером. Лео Бокерия не только возглавляет ведущую кардиоклинику страны, но и сам до сих пор делает операции на сердце. Причем многие из этих операций коллеги называют шедеврами. Вот и на прямую линию с читателями “МК” легендарный доктор приехал прямо из операционной: с утра успел лично прооперировать троих пациентов.
     Понятно, что дозвонившиеся Лео Антоновичу в большинстве своем использовали счастливый случай, чтобы рассказать о собственных болячках и попроситься на прием. Но были и те, кто говорил о проблемах здравоохранения вообще. Ведь с недавних пор Лео Бокерия еще и член Общественной палаты, с деятельностью которой многие связывают надежды на изменение жизни к лучшему.

     
     — Добрый день! У моего мужа Виктора Андреевича Нарышкина в 2000 году была операция — аортошунтирование. С тех пор он нигде не обследуется, а сейчас у него аритмия.
     — Приходите в поликлинику — Рублевское шоссе, 135. Первичное обследование сделаем бесплатно. А так надо взять направление от Московского горздрава, и тогда будет все бесплатно.
     — Направление к вам не дают.
     — Странно. Почему не дают? Позвоните 414-75-71, там секретари мои сидят. Они скажут, когда вам прийти.
     
      — Здравствуйте! Вячеслав Карасев из Москвы. Чтобы попасть в ваш институт, надо идти в Департамент здравоохранения, там отстоять 2 часа в очереди, получить направление и куда-то потом идти дальше. А для ветеранов войны, людей, которые имеют заслуги…
     — А речь о ком сейчас идет?
     — Я о матушке. У нее ишемическая болезнь сердца. Она всегда по месяцу ждет госпитализации. Я бы предложил государству или, может быть, каким-то бизнесменам, чтобы кто-то за ветеранов заплатил, и они не мыкались, как сейчас. Я давал предложение на этот счет в Общественную палату.
     — До меня оно не доходило. Мы в нашем Научном центре сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева ежегодно проводим акции для ветеранов войны к Дню Победы. Мы смотрели сердечно-сосудистые патологии и в прошлом году, и в этом году будем смотреть в своей поликлинике.
     
     — Здравствуйте! Юрий Борисович Барамыкин, житель Москвы. У меня аритмия в систолической форме.
     — Мерцание, да?
     — Да, мне 72 года, жить хочется. Аритмия уже лет 12. Мне сказали, что надо ставить стимулятор. Лечь к вам можно?
     — Позвоните нам, скажите свою фамилию, и мы посмотрим, что мы можем сделать. Если надо будет — положим.
     — А стоит ставить стимулятор?
     — Если аритмия 12 лет и вас беспокоит, то конечно. В любом случае вы при мерцательной аритмии должны придерживаться определенных правил.
     
     — Здравствуйте! Участник войны Лев Александрович. Сейчас уделяют повышенное внимание санитарии в кафе, в буфетах, на улице. Но если человек идет с грязными руками, то вся чистота насмарку. Появились идиотские биотуалеты, там руки вообще не моются.
     — Я с вами согласен. У нас есть специальная служба саннадзора, они должны это отслеживать. Я постараюсь этот вопрос обсудить с Онищенко. Он человек серьезный.
     — Я бы не разрешил открывать эти кафе, если нет рядом умывальника.
     — Это правильно. Не только умывальник, но и туалет должен быть. Это безобразие. Нигде за рубежом вы не увидите, чтобы в заведении, где продают пищу, не было рукомойника и туалета.
     
     — Крючков Валентин Алексеевич, ветеран сразу трех событий в истории нашей страны — Отечественной войны, испытаний в Семипалатинске и подготовки пилотируемых космических полетов. Мне поставили у вас два шунта. Лет 12—13 я жил спокойно, бегал трусцой, а потом все засорилось. Теперь мне предлагают сделать шунтирование на коммерческой основе, а на льготной находят разные препятствия. Нельзя ли мне лечь в ваш центр на обследование и, возможно, на оперативное вмешательство?
     — Можно. Я найду вашу историю болезни, и мы с вами свяжемся. Сделаем все бесплатно.
     — Спасибо.
     
     — Здравствуйте! Александр Васильевич Артемов. Я благодарен вам: 5 лет назад делал в вашей клинике шунтирование. С тех пор каждый год я делаю “эхо” и “велосипед” (сердце под нагрузкой), чтобы, не дай бог, в шунтах что-то обнаружить.
     — А сколько у вас шунтов?
     — Три.
     — Здорово.
     — Но врач в нашем кардиодиспансере говорит: “Зачем вы каждый год делаете “сердце под нагрузкой” и “эхо”? Ведь вам второй раз никто шунтирование делать не будет”. Но я, простите, хочу на ранних этапах узнать, что шунты начинают закрываться.
     — Она не права, вы правильно делаете. Сейчас и повторные операции делаются, когда надо. Можно и стенты поставить.
     
     — Здравствуйте, Лео Антонович… Год тому назад у мамы был инфаркт. Ей предлагают исследовать сосуды сердца путем коронарографии. Но у нее есть и другие болезни, и мы боялись. Сейчас появилась информация, что существует способ скоростной спиральной компьютерной томографии.
     — Он не заменит. А где вам предлагают делать?
     — В академии Сеченова.
     — Там народ серьезный. Значит, они считают, что можно сделать. Почему вы колеблетесь?
     — Насколько там будет все ясно? Или это будет смазанное представление?
     — Наоборот. Коронарография — это тот метод, когда контраст вводится в сосуды сердца и работает съемочная машина с частотой до 95 кадров в секунду. Мы смотрим, как заполняется это дерево, и смотрим, где есть препятствие, что можно сделать. А все остальные методы такого не дают. Это самый лучший метод, золотой стандарт.
     — Это новая методика?
     — Почему новая? Этим методом пользуется весь мир.
     — Обычно там зонд вводят.
     — Да-да, верно. Катетер подводится к устью коронарных артерий, и дается контрастное исследование. Вы видите все изнутри сосуда. А в тех методах, о которых вы говорите, используется трехмерная реконструкция. А коронарография — это самый лучший и точный метод. Его потому и называют золотым стандартом, что все другие хуже.
     — Она уже в возрасте, и путем введения зонда для нее тяжело.
     — Мы как-то не привыкли, а если вы поедете в Скандинавию, там и 90-летним делают. Я видел, 95-летнему человеку делали. Надо соглашаться, раз врачи советуют, они же ответственный народ.
     — Спасибо.
     
     — Добрый день! Меня зовут Галина Степановна. В прошлом году я почувствовала, что у меня очень сильная пульсация в надключичной области сонной артерии. В Боткинской больнице сделали обследование и обнаружили бляшку. С правой стороны сонной артерии больше 50% закрыто, а слева — больше 30%.
     — Это не хирургическая патология. Это неопасно, не должно отражаться на состоянии вашего здоровья. Мы обычно бьем тревогу, когда 70—75%.
     — Пока мне жить можно?
     — Обязательно. Живите долго.
     — Спасибо большое. И вам долгих лет.
     
     — Здравствуйте! Тихонов Борис Николаевич, 69 лет, инвалид I группы по диабету. Лишился 2 года назад ноги. Я полгода получал в поликлинике пластинки для контроля сахара. В выписках из больниц написано: требуется ежедневный контроль сахара. Сейчас, уже 3—4 месяца, поликлиника не выдает, а покупать на пенсию я не в состоянии.
     — А чем они мотивируют?
     — Это не является медикаментом, исключили из перечня бесплатных льготных лекарств. Как быть?
     — Я могу этот вопрос задать директору Института эндокринологии, который по совместительству является начальником Агентства новых медтехнологий. Больше я ничего не могу придумать.
     — Я был в других странах, там такое внимание к людям с диабетом, там все бесплатно. А нас лишили даже этой мелочи. Неужели Зурабов и эти люди не понимают…
     — Да все они там понимают. Просто некому спросить с них. Я могу вам пообещать, что я этот вопрос подниму на уровне Общественной палаты.
     
     — Здравствуйте! Исаев Сергей Дмитриевич, участник войны, инвалид. Звоню сказать о плохом состоянии медицины. Невозможно ни лечиться, ни жить. Так же нельзя: меняются списки льготных лекарств, ничего нет. В аптеках говорят: покупайте.
     — А у вас лично какие проблемы?
     — Мне за державу обидно.
     — Вы себя чувствуете прилично?
     — Совершенно верно. Дума не принимает решения, уговаривает, а Зурабов слушает да ест. Если не Дума, может, Общественная палата примет решение?
     — Да мы-то решения принимаем, только пока мало что выполняется.
     — Что же, президент не видит, что народ обижен? А он его похлопывает.
     — Я об этом не буду судить. Я не видел, чтобы Зурабова особо похлопывали. Проблема есть, конечно.
     — С вами поговорил, вроде легче стало. Поговорите там по своим линиям.
     — Будем стараться изо всех сил.





Партнеры