Елена Вяльбе: надо дружить с головой

Легендарная лыжница не скрывает, что влюблена

23 апреля 2007 в 00:02, просмотров: 390

  Великая лыжница Елена Вяльбе давно ждала в гости великую лыжницу Стефанию Бельмондо. Дождалась — Стефания залетела на один день в Москву, чтобы стремительно вылететь в Магадан. Туда ее манили сама Вяльбе, традиционная “Лыжня Вяльбе”, в которой в эти выходные Стефи намерена принять участие, и сопка Марчекан, на которую у Бельмондо, оказывается, уже есть свои виды. Трехкратная олимпийская чемпионка и 14-кратная чемпионка мира в ожидании итальянской подруги вспоминала былое и прогнозировала будущее. Тут-то “МК” ее и подловил…
     
     — Что это вы, Елена, затеяли? Сама госпожа Бельмондо, бросив двоих детей, вдруг рванула к вам в Магадан, да еще, давненько уже завязав с лыжами, готова снова принять участие в турнире.
     
— Да, честно говоря, никаких усилий я не прилагала. Просто в этом году было два… — ой, боже мой, десять! — а так хочется, чтобы это было два года, как произошла та наша со Стефи легендарная гонка. (На чемпионате мира 1997 года в Тронхейме, где Вяльбе завоевала 5 золотых медалей из пяти, на финише коньковой гонки на 10 км она выиграла у итальянки буквально несколько миллиметров.) Сейчас, конечно, таких гонок много, потому что появился спринт, но в те годы… Мы довольно долго, в течение минут двадцати, ждали, когда же фотофиниш покажет, кто победил. На табло появлялось то мое имя, то Стефании. То она плакала, то я плакала, то мы обе сразу! Картинка, конечно… А ведь эти миллиметры толком и преимуществом-то нельзя назвать! А к Бельмондо я всегда относилась с большим уважением, потому что она на самом деле труженица и великий человек, хотя такая маленькая.
     — Джинсы малого размера, ножки угадываются с трудом…
     
— Вот-вот, но при этом — великая лыжница. В Магадане каждый год — вот уже будет шестнадцатый — проходит моя “Лыжня”. И я вспомнила про эти десять лет и решила, что было бы здорово, если бы Стефи согласилась приехать. Я только заикнулась — слово “согласилась” здесь будет просто неуместно, потому что она отнеслась к предложению с потрясающим энтузиазмом. И мы буквально за пять минут придумали весь регламент соревнований и решили, что мы тоже там побежим и будем бежать в эстафетах, чтобы спортсменам было интересней.
     — Признаюсь, мы жили с Бельмондо на японском чемпионате мира в одной гостинице, и как-то утром она атаковала меня вопросом про Марчекан. А я тогда и понятия не имела, что это такое.
     
— Ну теперь-то поняли, что это сопка? Стефи просто очень хорошо ко мне относится. И раньше так было: мы, не зная языков, на которых можем болтать — у меня русский и немецкий, у нее итальянский и французский, — все равно умудрялись общаться. Поздравляли друг друга с днем рождения, открытки отправляли, причем в то время, когда еще даже бегали. Вообще для спортсменов такого уровня это, наверное, не совсем нормально. Тем более мы были заклятыми соперницами, тут даже и говорить нечего. Но почему-то так сложилось. А еще она очень увлечена Россией. Много книг читала. Ей это интересно. Да и я с удовольствием ездила к ней в гости, в деревню. Видно, и она сейчас решила посмотреть, откуда я-то взялась? И помимо всего, мне кажется, Марчекан ее интересует с дальним прицелом. Край отдаленный, снега много, в Америку спортсмены и туристы летают, в Японию на отдых... А к нам? Ведь были времена, когда мы ездили тренироваться в мои родные места, наша сборная, еще Советского Союза, базировалась в 20 километрах от Марчекана. Это, поверьте, красивое место, и море видно с двух сторон, две бухты. И если получится построить здесь многофункциональный комплекс — это будет не просто красиво, а очень красиво и очень здорово. И сборы здесь проводить — милое дело, потому что ранний снег, долгий слой. Помните, как зимние виды спорта намаялись в этом году? А у нас — два метра, и вопросов нет.
     — Вы же вроде отошли от лыжных дел? Так, комментируете помаленьку… Или вновь созрели?
     
— Я то отходила от них, то возвращалась. Кто знает…
     — Как из будки комментатора увидели результаты чемпионата мира?
     
— С одной стороны, вроде неплохо выступили в Саппоро: есть золотая медаль — долгожданная для Завьяловой, две серебряные… Но мы же, русские, максималисты, нам всегда хочется большего. Очень обидно за Сашку Легкова — просто какая-то неудача постигла человека в больших гонках, где он явно должен был быть в призах.
     — Женя Дементьев сказал: “Мы готовы побеждать, но пока не можем”. Чем вы это объясняете? Есть молодая, амбициозная, злая, как они сами говорят, жадная до побед команда, но то ли опыта не хватает, то ли стремление выиграть всегда и везде подводит…
     
— Скорее всего не хватает все-таки опыта. Команда действительно злая и умелая. Но вот норвежцы — хитрее. Хотя они, конечно, прямо с лыжами на свет и появляются, и у них психология другая. И все равно: что было у ребят несколько лет назад и что сейчас — это небо и земля. Я думаю, в Ванкувере просто равных никого нашим мальчишкам не будет!
     — В Саппоро все время муссировался вопрос централизованной подготовки сборной…
     
— Как показывает опыт — всем нужно тренироваться под “одной рукой”. Это и для главного тренера удобней — попал человек в сборную, а тренер, не зная его толком, начинает сомневаться: выдержит или не выдержит? Наконец, всегда есть какие-то симпатии или антипатии, и тренеров много хороших… И все время они будут выяснять: “это мой”, “это не мой”. Перетягивание каната результата не улучшает. Знаете, дело до смешного в Турине доходило: чтобы составить женскую команду, мы сидели и писали бумажки, а потом, как малые дети, тянули их: кто кого видит в команде? Новикова хотела своих видеть в составе эстафеты, Чепалов — своих, я — своих, Грушин — своих… Слава богу, девочки выиграли Олимпийские игры, но это ведь на самом деле неправильно. Когда один тренер стоит над всеми и за всеми, ему виднее все и на самом деле просто легче.
     — Дисквалификация Сергея Ширяева невольно сыграла на принятие решения о централизованной подготовке спортсменов.
     
— Честно говоря, вообще никогда не обсуждаю эти допинговые темы… С одной стороны, реакция федерации должна была быть, но, наверное, нельзя было так сразу принимать решение о дисквалификации. Честно, мне даже странно рассуждать на эти темы, потому что кажется, что сейчас этим уже не занимаются, все знают, что такой допинг ловится — значит, это какая-то глупость или какая-то подстава. Очень жаль парня, потому что молодой, на самом деле перспективный, и вот так вот… Конечно, он себя не похоронит, будет тренироваться два года. Но…
     — Его похоронят?
     
— Отношение все равно будет другое. Даже если в суде он сейчас что-то отыграет.
     — Несколько лет назад, говоря мне все о той же централизованной подготовке, вы подчеркнули, что “пуповину” Чепалов—Чепалова резать нельзя, это исключение. Как быть сейчас — Анатолий Чепалов отстранен от работы со сборной.
     
— Мы у себя на кухне тоже эту тему обсуждали, я даже не представляю, как Юле, тем более после родов, теперь быть? Может, они и будут тренироваться вместе, но это ведь опасно. Помните, как отстраняли знаменитого австрийского тренера, ведь дошло до того, что его теперь вообще близко не подпускают к командам, за несколько километров пасут.
     — Ну что с ними делать-то? На кону стоит судьба трехкратной олимпийской чемпионки.
     
— Но это же только федерация отстранила Чепалова от работы, но он может ездить с Юлей за свой счет, за счет спонсоров. А вот если эти варианты не пройдут — то Юле нужно всю свою силу воли собрать и два года тренироваться с командой. Или завязать с лыжами. Вариантов только три. И, как это ни странно, мне кажется, что у Юли был бы лучше результат, если бы она ездила в команде. Потому что микроборьба — это здорово. Наверное, от этого и мы были такими сильными, вот и мальчики сейчас растут — у них же каждая тренировка как мини-соревнование. Пусть нас и называли всякими непристойным словами — типа овчарки, но мы таким образом росли. Юля же все время тренировалась с людьми, заведомо слабее себя. Отсюда ей было сложнее подвести себя к соревнованиям. На фоне слабых никогда не понимаешь реально свои возможности. Команда — это большое дело. Мы все это прошли: уходили из нее и возвращались. Хотя и были тогда уже великими, пусть это не прозвучит слишком громко.
     — За кого в этот раз молились, уходя в лес на лыжню?
     
— Переживала, даже уехав. Живьем, конечно, эмоций больше. Нет, я на самом деле влюблена в ребят. Я очень в них верила, когда пришла в сборную, и сейчас переживаю за мальчиков Юрия Бородавко, пока они будут бегать, не останусь равнодушна. Потому что они для меня как дети, которые растут на глазах. Они и спортсмены хорошие, и красивые, и воспитанные — приятно, что сообщения шлют, с чем-то поздравляют, хотя ты так далеко от них уже. И видно, что отношение хорошее осталось, хотя всякие перипетии были, и ругалась я на них периодически отчаянно. За многих переживаю — за Колю Чванова, за Ирку Артемову, которую я называю “чумой”. Так она пока чумой и осталась, я ей это говорю в лицо. Потому что должна уже, как и многие, повзрослеть немного. Перспектива есть, талант есть, а с головой пока еще не совсем подружились. А ждать-то нельзя…



Партнеры