Моя прекрасная Жанна Аркадьевна

Ольга Прокофьева: “Когда меня посещает новая любовь, я способна на Поступки”

12 мая 2007 в 00:05, просмотров: 3733

  Она по-хорошему ненормальная. В наше циничное время Ольга Прокофьева не завидует успеху коллег, никого не толкает локтями в борьбе за место под солнцем и не “включает звезду”. Не зудит, когда на съемочной площадке страшная холодина и чай ей принесли не вовремя. Она спит в поездах и самолетах, мотается из одного города в другой, но на все неудобства реагирует фразой: “Зато я много работаю”. Да, популярность у Прокофьевой шквальная. Жанна Аркадьевна из “Моей прекрасной няни” ни в чем не уступает главной героине Виктории.
     
     Казалось бы — почивай на лаврах, но она по-прежнему не пропускает спектакли в родном Театре имени Маяковского, не злоупотребляет корпоративными вечеринками, вести которые ей предлагают за бешеные деньги. И пока не выехала из своей скромной квартиры, с цветами и уютными шторами. А по поводу наполеоновских планов отвечает лишь, что жить надо сегодняшним днем. Слишком хрупкая материя — будущее.

“Длинный путь — самый верный”

     — Ольга, было предчувствие, что “Моя прекрасная няня” станет вашим звездным часом?
     
— Для актера каждая работа — как темный лес. Никогда не знаешь, где найдешь. Меня привел на съемочную площадку Петр Штейн. Он был руководителем проектов компании “Амедиа”. Был — потому что Петра Александровича теперь нет с нами. Когда-то мы вместе работали над спектаклем “Сильвия” про собаку. (Это антреприза с Чулпан Хаматовой, Евгенией Симоновой и Георгием Тараторкиным.) Меня пригласили на пробы в студию, Штейн подбадривал: “Оля, я все уши прожужжал, говорил, что лучше актрисы не найдете…” Но для меня “Няня” казался обычным сериалом, пробы были невероятно растянуты, а мне тогда приближалось к сорока годам… В общем, хотелось большого взлета в кино, а к сериалам относилась скептически. Но Штейн твердил: “Оля, не жди ничего. Соглашайся на сериал. Тебе это надо”. Меня утвердили на Жанну Аркадьевну, и звезды в момент “Няни” встали правильно. Боря Смолкин переехал из Питера в Москву, Настя Заворотнюк ушла из театра, у Сережи Жигунова была пауза, он занимался только этим проектом.
     — Вас не раздражает, что после “Няни” часто называют не Ольгой, а Жанной Аркадьевной?
     
— Даже радует. Ведь это мой труд. Я работала много, и вдруг — узнают зрители, замечают. Значит, я качественно все сделала. А визитная карточка есть у каждого артиста. Наташа Гундарева — и сразу вспоминают “Сладкую женщину”, Женя Симонова — “Обыкновенное чудо”. Может, настанет время, когда я скажу, что моя визитная карточка — не Жанна Аркадьевна. Но пока личный киносундучок не очень полон.
     — Успех накрыл вас к сорока. Вы считаете это счастливой случайностью или тяжело заработанным призом?
     
— Мне нравится, что говорил мой педагог по ГИТИСу Марк Захаров: “До тридцати артистку снимают за красоту, после тридцати — за талант”. Я вспоминаю эту фразу, смеюсь. Меня начали снимать после тридцати, значит… все-таки за талант. А по поводу предчувствий вспомнила один случай. Я только начала работать в Театре Маяковского. И мы привезли спектакль “Завтра была война” в Грецию. Был большой прием в посольстве. Ко мне подошла гречанка, стала говорить комплименты, а потом вдруг спросила: “Скажите, а вы в России звезда?”. Я очень смутилась. А Армен Борисович Джигарханян, который стоял рядом, сказал: “Длинный путь — самый верный”. Я это почему-то запомнила, он мне будто установку дал на жизнь. Ведь когда я закончила театральный, кино умерло. Снимались одна-две картины в год, а все павильоны “Мосфильма” были сданы в аренду и завалены “сникерсами”. Многие из моих талантливых друзей и однокурсников ушли из профессии, потому что им надо было кормить семью. А я сказала себе: “Оля, нет кино — трудись в театре!”. И у меня всегда было много спектаклей, я выпускала по две премьеры в год.
     — На экраны вышел фильм “Ненормальная” с вами в главной роли. Вам еще предлагают таких же лирических героинь, как Марина? Как выбираете, где сниматься?
     
— Что-то по принципу “любишь — не любишь”. Но мне интересно, когда предлагают нечто диаметрально противоположное “Няне”. После “Ненормальной” многие пишут, что открыли меня как актрису. Рада, что картина, снятая в отпуске между сезонами “Няни”, получилась. Кстати, это было решение автора Надежды Птушкиной меня пригласить. С ее благословения родилась “лирическая мелодрама с элементами комедии”. Есть потребность сыграть социально чистого человека. Не люблю кино, от которого создается впечатление, что мы все только “ботаем по фене”, поэтому я отметаю все сценарии, связанные с криминалом.

“Нужно купаться в счастье сейчас”

     — Ради профессии вы похудели когда-то на 10 килограммов. На что вы способны ради любви?
     
— Когда мне было двадцать, я совершала счастливые безумства. И могла из одного города в другой ехать в ночи и куда-то мчаться на машине… Но зрелая любовь отличается от юношеской. Лучше работают тормоза, они включаются практически автоматически. И все же, когда меня посещает новое чувство, я способна на Поступки. Мне хочется удивлять, и чтобы человек понимал — только ради него я могу совершить НЕЧТО.
     — В фильме “Ненормальная” женщина добивается мужчины. Это сегодняшняя тенденция. Вы на такое способны?
     
— Я не завоеватель. Мне нравится, когда меня окружают любовью. А потом я раскрываюсь и стараюсь отдать чувство в ответ. Ведь для того чтобы отношения получились, надо отдавать столько же, сколько брать. Порой кажется, что роман не клеится из-за второй “половины”. А не клеится он по одной причине — недодал человеку тепла.
     — Вы сказали, что предпочитаете жить сегодняшним днем. А ведь любая женщина строит планы на будущее и чего-то ждет от отношений со своим любимым…
     
— Боже мой! Да строю планы, конечно. Но это все так хрупко. Можно спланировать постройку дома или покупку машины. А чувства — нежная и зыбкая материя. Конечно, нужно подкреплять свою любовь, бороться за нее каждый день. Но, с другой стороны, можешь однажды проснуться, а любовь скажет: “Я пошла, прости…” Я испытывала в жизни такие вещи. А потому считаю, нужно купаться в счастье сейчас. Сидишь напротив него — у тебя сердце защемило. И тебе хорошо. Это обязательно нужно озвучить и запомнить день светлым. Как нет ни одного человека с одинаковым лицом, так нет ни одной любви, похожей на другую.
     — Отношения с вашим главным мужчиной — сыном Сашей — складываются по тем же принципам?
     
— На его взросление выпала моя самая большая нагрузка в кино и театре. Тружусь столько, что буквально приезжаю домой и… сразу уезжаю. Я чувствую, что Сашке что-то недодаю, и все свободное время стараюсь проводить с ним. Тьфу-тьфу, у нас нет конфликтов. И когда я рассказываю кому-то о наших маленьких проблемах, слышу в ответ: “Он у тебя уроки прогуливает? Из дома уходит? Курит в подъезде?”. — “Нет”. — “Боже, да это ж просто ангельский ребенок!”
     — Вы ведете активный образ жизни и, я слышала, вместе с сыном на роликах катаетесь?
     
— К роликам он слегка охладел. Но мне все, что любит Сашка, интересно. Я не хожу в свои выходные играть в большой теннис, а хочу заниматься теми видами спорта, которые предпочитает сын. Этой зимой, например, мы много катались с ним с гор на ледянках, а летом собираемся поездить на велосипедах.

Коллектив и позитив

     — Вас всегда окружали звезды. Кто оставил самый большой след как товарищ, духовный учитель?
     
— Дух в театре у нас всегда был классный! И корифеи — Джигарханян, Немоляева, Лазарев, Костолевский — его до сих пор держат. Стараемся “подхватить знамя” и мы. На меня большое влияние оказала Евгения Симонова. Когда-то, даже не будучи со мной знакомой, она подала руку из “той” жизни. Из космоса. Женя собиралась уходить в декрет, и мне дали одну из ее ролей в спектакле “Жизнь Клима Самгина”. Потом ей понравился спектакль “Завтра была война” и моя роль. Со временем мы подружились. Женя Симонова — отдельная глава в моей жизни. Она — крестная мама моего сына. И на мое профессиональное формирование она во многом повлияла. Это святой человек, умение так радоваться за окружающих и им помогать — огромный талант. А она это умеет. Женя очень светлая, и, глядя на нее, я обдумываю свои поступки. В сложной ситуации примеряю: “А как бы Симонова поступила?”
     — Вы всегда — такой позитивист?
     
— Для меня так лучше. Мне не надо ни на ком самоутверждаться. А все конфликты в нашей жизни от этого. Показывать, что человек не прав, что он в чем-то глупее меня, не люблю. Таких людей мне становится жалко. Категоричность суждения — ограниченность ума. Что ж я буду им что-то доказывать?
     — Откройте секрет: как держите себя в тонусе? Откуда ваш внутренний свет?
     
— О физическом тонусе… Поверьте, научиться быть в форме женщине гораздо легче, чем освоить компьютер. Лично мне решить задачу по алгебре для девятого класса с сыном гораздо труднее. А что касается улыбок, расскажу вам одну историю. Жене Симоновой все время звонила подруга — жаловалась на жизнь. И так это все было невыносимо, что она даже стала избегать этих разговоров. А потом та куда-то пропала. Звонит через год. Хихикает, радуется, дышит полной грудью. “Вот проснулась один раз, — говорит, — и подумала: что же это я все время скулю? А жизнь-то идет так быстро!”. Я думаю так же. Жизнь идет быстро. Поэтому даже со своим близким человеком сейчас не ссорюсь. Жалко же, если мы полдня или день будем дуться друг на друга. А вечером могли бы сесть при свечах, выпить хорошего коньяку, поболтать…
     Такая вот у меня внутренняя установка. Как-то прочитала в журнале: “Если у вас в коллективе много женщин и вы хотите удвоить производительность труда, сделайте им всем комплимент”. Согласна. К примеру, Женя Симонова всем желает добра и делает комплименты, к ней самой невозможно по-другому относиться. Мне иногда задают вопрос: “Не завидуют ли вам коллеги после обрушившейся популярности?” Так вы не меняйте свое отношение к коллегам! И вам не будут завидовать. Обычно едем со спектакля — загружаем полную машину артисток и развозим по домам. И так же дружим, и делим вместе заботы… Если ты не меняешься, никому в жизни не придет в голову тебе сделать гадость.
     — На посиделки в театре у вас по-прежнему хватает времени?
     
— Малый круг у меня, конечно, есть. Люди мы нетрадиционные, готовы любой повод использовать для праздника. У нас очень большая гримерка в театре — у меня нет отдельной. Там угловой диван, перед ним столик. Эту гримерку я ни на что не променяю, удобно, что можно сразу накрыть поляну после спектакля. Чай, торт, фрукты, вино, быстренько отметить чей-то день рождения. И столько людей ты никогда не собрал бы дома!
     — “Ты талантлив” — эту фразу необходимо слышать любому актеру. Кто говорит ее вам?
     
— Сейчас, после передач на ТВ и успеха в кино, мне звонят многие коллеги. Говорят теплые слова, обсуждают работы. А еще у меня появился собственный сайт. Если вдруг становится грустно, захожу на него, читаю 10—15 сообщений, где полно теплых слов, и подзаряжаюсь.



Партнеры