Газманов сослал сына в английскую казарму

"Старшеклассники могли дать пенделя просто так: "Звезда? Получи!"

28 мая 2007 в 00:00, просмотров: 766

  Пару десятков лет назад он вместе с крохой-сыном вышел на сцену, а уже через день вся страна пела про “Люси”. Олег Газманов сделал все, чтобы маленького Родиона тогда не “зазвездило”. Как показывала практика, у него это отлично вышло. Родион вырос, так что сегодня отцовские навыки Олег оттачивает на трехлетней Марианне и девятилетнем Филиппе.
     — Помните, что в этом году песне “Люси” будет 20 лет?
     
— С ума сойти. И правда же!
     — Оглядываясь назад, не жалеете, что выпустили пятилетнего сына на эстраду, в телевизор, на стадионы?
     
— Никто этого не планировал. Я сам должен был петь эту песню. Она была про девушку, которую звали Люси: “Цветные рекламы на влажном асфальте дрожат, мы с ней повстречались, когда от дождя я бежал, жаль не было времени поговорить, и лишь, как зовут, я спросил. Люси”. Я готовил масштабное завоевание Москвы из самой западной точки страны — из Калининграда. У меня было больше 20 песен, которые я готов был показать. Но тут случилась трагедия: я сорвал связки и не мог петь. А в это время мой четырехлетний сын пел все мои песни. Александр Кальянов сказал мне: “Запиши парня. Он так чистенько поет, так грамотно интонирует”.
     Я, конечно, переделал текст, все-таки про девушек ему было рановато петь. Он записал “Люси” в студии с первого дубля. Мы эту песню показали в двух телепрограммах — “До и после полуночи” и “Утренняя почта”. “Люси” мгновенно стала популярна, и не показать Родиона было уже невозможно. Выступлений было на самом деле не так много. Ему нравилось петь, он так легко себя чувствовал на сцене, что лишить его этого удовольствия было бы неправильно.
     — Подобная почти взрослая жизнь не лишила Родиона обычных детских радостей?
     
— Он получал все то, что получали обычные дети. Когда стал учиться в школе, то ездил на концерты только на каникулах. Мы с ним объездили всю страну — от Калининграда до Владивостока. Столько впечатлений, столько положительных эмоций... Родион до сих пор с ностальгией вспоминает те времена. Однажды в Астрахани после концерта, на котором собралось больше 20 тысяч человек, к сцене выстроилась огромная очередь из детей и взрослых. Люди протягивали банки черной икры, связки воблы, игрушки...

* * *

     — Он был настоящей звездой, но в одночасье это прекратилось...
     
— Родион уже не мог выступать, потому что он повзрослел и у него начал ломаться голос.
     — А психологической ломки не было?
     
— Я всегда жестко пресекал его попытки “зазвездить”.
     — Как?
     
— Всегда объяснял ему, что мы точно такие же люди, как все. Просто если Господь дал тебе дар красиво петь, это не значит, что ты лучше остальных. Кто-то другой лучше рисует, кто-то другой становится спортсменом. Мне повезло, потому что все мои дети, наверное, кроме дочери, слушаются меня. Если аргументировать свою точку зрения, если доказать свою правоту, они примут ее.
     Эти беседы с Родионом тогда оградили его от этой психологической ломки. И знаете еще что — он был самодостаточным ребенком, радовался окружающему миру. Для него эти выступления были игрой, а не работой. Он дурачился на сцене, а я ему все позволял. Только следил за тем, чтобы он не свалился в оркестровую яму. Более того, я сам учился у него вот так вспыхивать на сцене. Многие артисты стимулируют себя — некоторые выпивают, другие делают что похуже, а он впадал в это состояние мгновенно.
     — Переходный возраст так же легко пережили?
     
— Все дети проходят этот период нигилизма. Но у нас с Родионом была еще одна проблема. Некоторые учителя незаслуженно завышали ему оценки, другие — наоборот: “Ах ты такой! Вот тебе!” Старшеклассники могли дать пенделя просто так: “Звезда? Получи!” И тогда я отправил его в Англию, где его никто не знал. Нашел для него строгую школу, где подростков держали в черном теле, как военных в казарме. Первые полгода Родион звонил и умолял: “Верните меня домой”. Так что период нигилизма у сына прошел за границей. Я очень доволен, что отправил его туда, и самое интересное, он тоже теперь рад этому.
     — Когда он вернулся, вы вошли в новую стадию отношений отец—сын?
     
— Да, но на тот момент все усложнилось тем, что я развелся. Но это мы тоже пережили, и теперь у нас великолепные отношения. Мы с ним очень похожи, и мы договорились. Я хочу, чтобы он не натыкался на те же грабли, что и я.
     — Например, не жениться рано?
     
— Нет — тут уж как звезды лягут.
     — Сейчас Родион далек от шоу-бизнеса?
     
— Да. Но он пишет такие песни, он так поет! При этом даже если бы сейчас он занялся музыкой, я бы ему не помогал: потому что сразу бы его “загазманил”. Его бесконечно сравнивали бы со мной. Будет он петь, не будет — это его выбор. Он закончил Финансовую академию с отличием и сейчас успешно работает. Я не даю ему денег, он живет на то, что сам зарабатывает. Единственное, что я могу сделать для него, — это познакомить с нужными людьми. Но это не главное: некоторые связи только мешают. Свои основные отцовские задачи я выполнил: родил, дал образование, в любой момент готов принять его с любыми проблемами.

* * *

     — Родион уже взрослый мужчина, Филиппу — 9 лет, сейчас ваши самые нежные отцовские чувства направлены на трехлетнюю дочь Марианну?
     
— У моей дочери две ипостаси. С одной стороны — она принцесса, с другой — Микулишна, героиня русских сказок, девка-богатырь. Дело в том, что мой младший сын Филипп увлекается восточными единоборствами и знает все про рыцарей. Самый неправильный вопрос, который вы можете ему задать: “Каково стратегическое вооружение нашей страны?” Вы нарветесь на двухчасовую лекцию о ракетах, танкерах и самолетах. Марианна с обожанием смотрит на старшего брата, подражает ему. Она может восхищаться балетом, кокетничать, строить глазки, а может поднять кулак вверх и крикнуть: “Я Микулишна! Ха!” Сочетание таких качеств в моей дочке рождает у окружающих образ Фроси Бурлаковой в детстве. При этом у Марианны рыжие волосы и синие глаза.
     — Вы сняли дочь в видеоклипе. Пойдет по стопам отца?
     
— Не знаю. Просто в альбоме есть песня “Доча”. Меня так греет это слово. Я эту песню пою с большим удовольствием на всех концертах, мне становится от нее легко, тепло. Я решил снять ролик, идею которого подсказала дочка. Она ходила по дому и на кого-то фыркала, прогоняя со своего пути. “Кто там?” — спросили мы. “Дядя”, — ответила дочь. Нам с женой объяснили, что дети видят ангелов, а потом вырастают, начинают говорить, общаться и забывают об этом. Мы решили снять ролик, чтобы она помнила.
     — В глубине души все мужчины на самом деле хотят дочку, вы согласны?
     
— Да мне все равно было, главное, чтобы жена и ребенок были здоровы. Два сына и одна дочка — это прекрасно. Они такие разные. Марианна, кстати, пожалуй, самая трудная. С пацанами мне как-то легче...
     Когда говорю о ней, то внутри шевелится какой-то теплый комочек, меня просто переполняет нежность. Когда Марианна еще не умела говорить, то придумала свое приветствие. Протягивала человеку, который ей нравится, указательный пальчик и ждала ответного жеста. Теперь у нас такой семейный ритуал. Мы касаемся друг друга указательными пальцами. Знаете, это трудно передать словами: я мужчина, я воин, а она — нежная, тонкая, ласковая. Прильнет ко мне, и я чувствую, что у нас одно сердце на двоих. Мне стихами проще говорить: “Маленькие радости, бантики и сладости непривычно льются в жизнь мою”.

* * *

     — Олег Газманов для многих этакий поэт-патриот. Как воспитываете в детях патриотизм?
     
— Каждый вечер я заворачиваю свою дочь в флаг Российской Федерации, а утром заставляю петь гимн. Пока не споет — не даю есть. (Смеется.) На самом деле так называемых патриотических песен в моем репертуаре от силы процентов десять. Их сложнее писать. А поскольку я по-человечески переживаю, пою о стране искренне, от души, то эти песни больше обращают на себя внимание.
     — Короче говоря, о политике разговоров дома не ведете?
     
— С Филиппом был у меня один разговор. Возвращаемся мы с женой домой. Сторож открывает ворота. И из сторожки выпрыгивает Филипп, весь зареванный. Выскакиваем из машины: “Что случилось?”
     Он, глотая слезы, машет рукой: “Эх, папа, все продали, все потеряно”. Оказалось, что наш Филипп наслушался сторожа. Мужик этот, бывший вояка, все время смотрит телевизор и ругает власть. Был такой момент, когда по всем каналам говорили о том, как уменьшается количество стратегических ракет, что наше вооружение теперь уступает американскому. Поскольку не было рядом других собеседников, сторож возмущался, обращаясь к Филиппу. Сын был поражен этой трагедией. Дети же все воспринимают буквально.
     Чтобы успокоить ребенка, я залез в Интернет, нашел наши лучшие истребители, показал ему ракету, которая превосходит американские в несколько раз. Он так загордился и стал изучать наше вооружение — автомат Калашникова-то самый крутой. Так что я на самом деле не знаю, как воспитывается патриотизм, — может быть, своим собственным примером.



Партнеры