Время без комплиментов

Александр Роднянский: “Телеканалы знают, чего хотят люди. Кинематографисты — нет”

15 июня 2007 в 00:00, просмотров: 385

  “Кинотавр” в этом году оставил странное ощущение. Легкого разочарования, усталости и понимания, что головокружение от успехов прошло. Вот только что все восторгались, что догнали и перегнали советское время по количеству снимаемых в год фильмов. И что народ опять потянулся в кинотеатры на наше кино. Но. Как потянулись, так и оттянулись снова в сторону “Пиратов Карибского моря-3” и “Шрэка Третьего”. И программа основного конкурса XVIII “Кинотавра” в этом смысле оптимизма не прибавила.
     
     О том, что делать и как жить дальше, мы и поговорили с председателем попечительского совета фестиваля “Кинотавр”, президентом холдинга “СТС Медиа” Александром Роднянским сразу по окончании сочинского киномарафона.
     — Александр Ефимович, первый вопрос, конечно же, традиционный: вы довольны итогами “Кинотавра”? Как бы вы раздали призы?
     
— Решение жюри соответствует моему представлению о кино в большей степени, чем некие другие варианты. Хотя, я думаю, для фестиваля, наверное, было бы правильно принять более разнообразное решение с большим количеством фильмов-призеров. Что, я думаю, и стало предметом жаркой дискуссии жюри продолжительностью 10 часов. При том что мне не близок “Груз 200” как человеку, как профессионал я не могу не отметить сильную режиссерскую харизму и возвращение на собственную территорию его автора. Мой итоговый вариант призеров был бы таким: “Простые вещи” — главный приз. Режиссура — Алексей Балабанов. (Как известно, “Груз 200” Балабанова получил на “Кинотавре” только приз Гильдии киноведов и кинокритиков. — Е.А.)
     И, может, среди призеров — “Яр” Разбежкиной.
     Но получилось, что требованием времени стал очень симпатичный, интеллигентный фильм Алексея Попогребского “Простые вещи”, который при нормальном существовании кинематографа, думаю, не столько побеждал бы на фестивалях, сколько был бы неотъемлемой и важной частью всего кинопроцесса. Что немало. Но в 2007 году этот фильм был отмечен жюри многократно. В этом смысле решение жюри концептуально — оно демонстрирует тоску по фильмам о людях, живущих рядом, по фильмам, не обходящим сложности и драмы жизни и не боящимся разговоров о смерти и болезнях, обо всем, что вызывает чувство растерянности человека перед жизнью. Вот такого рода кино во Франции, скажем, и составило ткань, фундамент и надежную основу национального кинопроцесса. Например, “Мое сердце биться перестало” Одиара, фильмы Патриса Леконта или Режиса Варнье — в них привлекает серьезная, глубокая режиссура, позволяющая делать зрительское, но творчески бескомпромиссное кино. Именно такого рода кинематографа, на мой взгляд, и не хватает. Что решение жюри “Кинотавра” и продемонстрировало. Сознательно и бескомпромиссно. Фильм “Простые вещи” — без гламура, с одной стороны, с другой — без монстров и убийств. В нем живут люди предельно узнаваемые — не новые русские в виллах, но и не старые советские в бараках. Попогребский рассказал очень просто о неизбежных сложностях жизни и невозможности легко изменить ее к лучшему. Глубокий и тонкий фильм.
     — Тут я с вами абсолютно согласна. Но интонация, с которой вы это говорите, звучит несколько в противовес... Кажется, что финал “Кинотавра” вы встречаете в состоянии дикой усталости и раздраженности.
     
— Я не столько устал, сколько сорвал голос... Знаете, у меня скорее нет чудовищного оптимистического оживления и воодушевления, которое всегда сопровождает фестивали. Для меня кинематографический процесс выглядит все-таки если не периферийным, то дополнительным к бурно развивающемуся медийному — если подразумевать под ним телевидение и все, что с ним связано. Там — огромный бизнес, огромные творческие коллективы, сложнейшие задачи, ежедневный адреналин.
     — Вы скучали на “Кинотавре” по своему телемиру?
     
— Нет. Но мне очень важен этот телевизионный адреналин — от реальной большой аудитории, ее интереса. Адреналин от необходимости каждый день меняться, чтобы удерживать внимание этой аудитории, необходимости учиться ежедневно и постоянно — причем всему: от технологий в производстве до новых творческих решений, от стратегий управления до финансовых подробностей. Вот этого пока нет в кино. И очень часто в кино ты вдруг сталкиваешься — как в машине времени — с тем, что на ТВ ты уже проехал 10 лет назад. Изоляционистским, не готовым к реальной конкуренции мышлением. Сильным кинематограф становится тогда, когда в нем есть предложения разнообразные и интересные всем зрителям. От массовой аудитории до самой сегментной. И прежде всего сегодня нам нужен мощный мейнстрим, который у нас киносообщество никогда не приветствовало.
     — Да уж, чего нет — того нет...
     
— Я спросил об этом на одной дискуссии на “Кинотавре” у замечательного режиссера, очень талантливого Саши Велединского, который со своими друзьями написал сценарий “Бригады”. Этот же сериал стал памятником 90-х — и не бандитам, а целой эпохе. Я не буду сравнивать его с “Местом встречи изменить нельзя”, но он — что-то из этой области. Так вот я поинтересовался: почему бы в кинематографе не попробовать написать такие же увлекательные, сильные, с характерами, истории?! Но у нас нет ответа. Таланты есть, а фильмов практически нет. И это не только проблема зрительски успешного кино — мейнстрима.
     Чтобы у ценителей возник интерес к тому же арт-хаусу, в обществе в принципе должна сформироваться привычка ходить на русское кино. Это заработает деньги на более широкое предложение, на разнообразный репертуар. И телевидение знает, как вернуть и удержать интерес к своему. Потому что уже сделало это — хуже или лучше судьбу телевизионной конкуренции решают российские проекты. Понятно, что в кино это сложнее, — у Голливуда всегда были свои фантастические возможности, технологии, потрясающая индустрия, удивительные аттракционы, любимейшие артисты. Но рядом с этим, я уверен, может существовать и, конечно же, конкурировать российское кино. И я не согласен с теми коллегами, которые считают, что мейнстрим — это обязательно гламур и попса. Я говорю о настоящем, человеческом кино — увлекательном и сильном.
     — Кстати, о таком кино. Как у Федора Бондарчука на “Обитаемом острове” дела?
     
— Замечательно. Но, конечно, тяжело — 85 съемочных дней за спиной, снято уже больше, чем “9 рота”, и постановочно фильм — сложнее. А предстоит еще столько же. В лучшем случае закончим в конце сентября.
     — У вас не было искушения сделать презентацию этой картины, которую вы, как известно, продюсируете, на “Кинотавре”?
     
— Нет. Я вообще не люблю, когда на “Кинотавре” каким-то событием становится что-то связанное со мной. Это неправильно, воспринимается как самопиар — не хочу и не буду никогда. Мы сделаем все по-честному на кинорынке в сентябре — покажем несколько трейлеров. Надеюсь, к тому времени будет готова и музыка. Ее пишет просто лучший в мире кинокомпозитор — Ханс Циммер, автор музыки для “Пиратов Карибского моря”, “Гладиатора”, “Последнего самурая”, “Скалы”.
     — Дорогое удовольствие?
     
— Не столько дорогое, сколько ему самому понравилось — я привез ему материал “Обитаемого острова”. До этого он видел “9 роту”, и она произвела на него впечатление. И я убедил Циммера, что “Обитаемый остров” — универсальная история, которую можно смотреть и понимать далеко за пределами России, и делается она как аттракцион — со всеми приметами голливудского мейнстримовского фильма. При этом “Обитаемый остров” — настоящее русское кино, которому присущи особый взгляд, особая интонация и, естественно, особая музыка. Циммер собирается пожить на площадке у Бондарчука в Крыму пару недель — пропитаться атмосферой, пообщаться с Федором — ведь очень многое в фильме зависит от “брака” режиссера с композитором.
     — Ну а чем вы будете в ближайшее время удивлять на канале СТС?
     
— 18 июня мы выпускаем очень важный для нас ситком “Вся такая внезапная” с Аней Семенович в главной роли — вокруг нее происходят коловращения нескольких основных персонажей, среди которых — Игорь Верник. Главная героиня — необычная, яркая девушка, убежавшая из-под венца от богатого человека, приходит работать в глянцевый журнал “Шик и блеск”, где главный редактор оказывается родственником ее бывшего жениха, и неожиданно, вместо того чтоб отправить ее куда подальше, новый начальник поручает ей вести колонку.
     — “Секс в большом городе” по-русски?
     
— Это значительно меньше связано с отношениями полов, хотя героиня и очень сексуальна, вокруг нее вьются мужчины. При этом она не всегда удачлива в своем выборе, и ее менее красивая, но умеющая заводить правильные романы подруга все время ее обучает, как себя вести.
     — Про Анну все понятно — она девушка обаятельная, и все ее любят. А как в другой ваш проект “Школа 1” попала такая неожиданная для вашего формата Ксения Собчак?
     
— Должна была играть саму себя. Как планировал продюсер. Мы договорились с ним об истории. Это классическая “ткань” канала СТС — сериал про старшеклассников престижной школы, куда приходят и очень богатые ученики, но попадают — по территориальному признаку — и простые дети. Такая рублевская школа. У одного из родителей — олигарха-лайт — гламурная и страшно известная молодая жена, которую должна была играть Ксения Собчак. Это экспериментальный сериал, в котором очень много персонажей узнаваемых, играющих если не самих себя, то очень на себя похожих. Главные герои — дети — сталкиваются и с романтической любовью, и с предельным цинизмом. В некоторой степени похоже на “Кадетство”, но более радикальный сериал.
     — К разговору про ТВ — а почему вы звезд своих каналов в этом году не привезли на фестиваль? Помните, как им радовались простые сочинцы, как они украсили два года назад звездную дорожку?
     
— Я тоже считаю, что украсили бы. Но на сей раз мы решили приглашать в первую очередь даже не просто киноперсонажей, а тех, кто непосредственно участвовал в фестивале, вот и не позвали наших телезвезд. Да и не хотелось упреков в пиаре СТС. Но на будущий год мы обязательно пригласим десяток популярных телеведущих не только наших, но всех главных каналов, поскольку я теперь еще раз убедился, что на любом кинофестивале нужен блеск.
     — Да, шика-блеска не хватало, да и публика по-хорошему радовалась только звездам, что называется, из золотого фонда...
     
— Конечно, ведь советский кинематограф был частью жизни всех людей. Как тепло и сердечно встречают режиссеров Станислава Говорухина, Владимира Меньшова. Что еще раз доказывает — я скажу вещь радикальную, — при огромном количестве производимых сейчас в год фильмов, аж 200 штук, на самом деле отечественной киноиндустрии не существует.
     Вот и для этого тоже мы делаем фестиваль, чтобы убедить: головокружение от успехов — вещь вредная.
     Вот кинорынок, на него приезжали сотни владельцев кинотеатров со всей страны, прокатчиков, дистрибьюторов, которые выбирают фильмы и рискуют своими деньгами, ставя их в прокат. Так они честно говорят, что из сегодняшней программы “Кинотавра” многое не годится для проката, потому что, мол, люди не пойдут. Во многом наивно и основано на упрощенном представлении о зрителях, но все же... Когда-то это были совсем разные миры — кинематографисты и те, кто прокатывает фильмы. Теперь они начали хоть как-то соприкасаться. И фестивалю нужны дискуссии, в которых бы участвовали прокатчики, чтобы был обмен точками зрения. Надо учиться друг у друга, мы живем в мире, где постоянно меняются вкусы и предпочтения аудитории. И тут нельзя продержаться на старом знании, на ВГИКовском образовании, на том, что тебе, лично тебе, просто кажется. В условиях, когда все международные киноиндустрии живут на невероятном количестве исследований, на бесчисленных опросах фокус-групп, на опыте проката. Без всего этого ничего не получится. Кинообразование — не более чем основание, чтобы начать учиться делать самое сложное в жизни каждого профессионала — рассказать историю, которая заставит волноваться миллионы людей. Плакать, смеяться, думать. Это же и есть наша профессия. Вот об этом я и мечтаю каждый раз, берясь за новый проект. Чтобы заставить миллионы людей прожить жизнь экранных героев. В обыденном ежедневном рутинном существовании у зрителей вдруг может появиться доступ к чужому психологическому опыту, который можно получить за каких-то жалких два часа. Два часа, пока они смотрят кино.



    Партнеры