Папарадзе

В последний день отпуска встретил я у редакции наших светских корреспондентов, вернее корреспонденток. Они собирались ловить Галкина, отмечающего свой день рождения на даче у Пугачевой. И я напросился.

19 июня 2007 в 17:00, просмотров: 251

Давно хотел посмотреть, как проходят будни светских журналистов. Я им все время завидовал. Сидишь себе в кабаке да бухаешь со звездами. Сам бы жил. Ну они меня и взяли… Трудно себе представить, но у дачи Пугачевой в тот момент, когда там отмечал день рождения Галкин, собрались парочка фанаток, пять-шесть журналистов (в том числе и я, грешный) – и все.
Лично я ожидал увидеть невероятные хоромы в новорусском стиле. Оказалось, дом как дом. Богато, конечно, но без вертолетной площадки. Во всяком случае я ее там не заметил. Так как я был на этом празднике жизни наблюдателем, то в работу коллег не вмешивался. Просто ходил вокруг и любовался видами. Они того стоили. Речка ("вся из лунного серебра"), надвигающаяся гроза, поздний вечер. Тут я обнаружил в непосредственной близи от дачи Примадонны обычный деревенский сортир. Все как положено, только "сердечка" на двери не хватает. Впечатлился: до забора Пугачевой от нужника метров пять. Вернулся к журтусовке. А там трагедия. Кто-то из ушлых коллег забрался на дерево и сделал снимок Галкина и Пугачевой. И уехал.
Дамы, которых я сопровождал, впали в уныние. Одновременно в него впали и присутствующие редкие мужчины. Дабы утешить девушек, ваш пожилой покорный слуга взял у одной из них профессиональную камеру и полез на дерево. а) Фотографировать я не умею. б) Лет мне много. Выбранная мною сосна о моем возрасте сообщила сразу. Путь наверх оказался усеян сухими сучками, сучками тонкими и сучками бесполезными, расположенными "не в том порядке". А когда я залез на мать их, самую верхотуру, выяснилось, что гадский фотоаппарат ни хрена не снимает. И я полез взад, то есть вниз. Что тоже радости мне не доставило.

Покурив и отдохнув, я сообщил девушкам, что в бой идут опять одни старики. И поперся к другому дереву. Не знаю, какой породы оно было. Уже стемнело. Камера ценой в несколько моих зарплат отягощала мои шею и совесть. Падать вместе с ней не хотелось. Когда я забрался метра на три, сверху послышался недовольный шепот. Кто-то сообщил, что места для двоих здесь нет. Но я не поверил. Тогда мой невидимый собеседник (фотокорреспондент, само собой, конкурентов) стал давать мне советы, куда ставить ногу и за что хвататься рукой.

 

– Легко тебе командовать, – съязвил я, – а я старше тебя вдвое!

– А сколько же тебе годочков?

– Сорок третий! – гордый своей физподготовкой, отвечал я.

– А мне пятьдесят два!

Похвалиться не получилось. Наверху все происходившее за забором Пугачевой виделось неоптимистично. Пара-тройка занавешенных светящихся окон, двор с беседкой, и все. Людей (знаменитых и не очень) видно не было. Мой коллега по верхолазанью сидел босой и щелкал от нечего делать фотокамерой. Щелкнул и я. Как оказалось, зря. На экране "цифры" появились какие-то смазанные линии. Пришлось обратится за авторитетной справкой к конкуренту. Тот удивился. Но камеру посмотрел.

– Все у тебя нормально, а зачем ты, такой глупый, сюда полез?

На это ответить было нечего. А я-то всю жизнь считал фотокоров голимыми пьяными нахлебниками. Дел-то – кнопку нажать. Методом робких проб и глупых ошибок наконец удалось запечатлеть какую-то дверь. Тут пришлось прерваться: мой сотоварищ по несчастью, угнездившийся между веток, застрял. Несколько тревожных минут он высвобождался из плена. Дерево шаталось. Шатался и я, весьма условно держащийся за ствол. (То, что мы говорили, пересказывать не буду.) После этой нелегкой процедуры я, помолчав, представился. Мой собеседник протянул, в свою очередь, руку и назвался Леней. После этого мы еще какое-то время побеседовали, отвлекаясь то и дело на убийство комаров. Снизу наши девушки (от конкурентов приехали тоже дамы) в ярких красках рассказывали, как мы хорошо смотримся, интересовались, не одиноко ли там, наверху, двум папарацци. Охотники за сенсациями (то есть мы) отвечали, что сейчас вызовут наверх девушек по вызову. А потом Леня захотел "дринка". И девушки на редакционных машинах отправились за "горючим". Затем встал вопрос, как спиртное передавать наверх.

– Давай сюда свой ремень, – скомандовал Леня.

И я послушно отдал ему свой пояс вместе с кобурой мобильника. Связав два ремня, Леня поднял наверх, рискуя жизнью, две бутылки пойла и только тут выяснил, что я не пью. Так что на 50% все муки оказались напрасными. Утешившись тем обстоятельством, что ему больше достанется, Леня стал откупоривать добычу, что в нашем положении было довольно непросто. В этот самый момент наши поднадзорные стали шалить – свет гас то в одной комнате, то в другой. Леня заметался, не зная, куда деть бухло. Но обошлось, ни Пугачева ни Галкин наружу так и не высунулись.

Следующим этапом нашей высотной карьеры стало освобождение от жидкости. Непростое дело в условиях, когда сопровождающие вас девицы появляются под деревом без предупреждения. Тут на первом этаже особняка сквозь плотно задернутые занавеси стал мерцать огонек свечи. Его мы в последующие два часа и фотографировали. Леня изучал на мониторе изображение и пытался понять, свеча это или просто "левый" отблеск. Утешало то, что, кажется, мимо свечки кто-то ходил. Во всяком случае огонек мерцал. Или это нам только казалось? Мой мобильник остался внизу, и его вместе с ремнем отнесли в машину. Через час появился наш редакционный водитель Миша и заявил:

– Дим, звонила твоя мама. Я сказал, что ты сидишь на дереве и ждешь Пугачеву. Она, по-моему, расстроилась…

Что ж, маму можно понять. Еще минут через сорок мы с Леней решили уходить. Босой фотограф довольно споро преодолел расстояние почти до самой земли и стал, хихикая, фотографировать мой спуск. Да, лезть наверх – это вам не спускаться вниз.

– Шоу-бизнес!!! П...сы!!!

Эти и другие слова я рычал, по-рачьи стекая по стволу. Нетактичные наши девушки громко смеялись надо мной. В общем, папарадзе чуть не стал камикадзе. Домой я приехал, когда уже светало. Больше к светской жизни – ни ногой!

 

 

 

 

 

 



Партнеры