Книжный червь

29 июня 2007 в 13:04, просмотров: 198

Адам Уильямс
Дворец райских наслаждений
Внушительный историко-приключенческий роман. Широкоформатный дебют потомка шотландских миссионеров в Китае.
Ну и неудивительно, что про этот самый Китай. Для любителей чистоты жанра. Историческая реконструкция на основе научных источников. Никаких новомодных смещений миров, тематических мономаний, вторжений похитителей тел и непереводимой игры слов. Отдельные элементы выписаны более брутально и откровенно. Что поделать, знамения времени. Не майн-ридовские времена. В обмен на дарованную дерзкую жесткость пришлось пожертвовать романтизмом и возвышающими человека обманами. В общем, честный позитивистский натурализм.
А в целом пространное и разработанное исследование шустрой бестии человеческой психики на экзотическом, таком выпуклом и наглядном материале. В центре повествования знаменитое китайское “боксерское восстание”, ознаменовавшее начало XX века в Поднебесной. Дело происходит в выдуманном городке Шишань и вращается вокруг тамошнего элитного публичного дома, одолжившего название роману, и местной общины европейцев. С горящими глазами настоящего естествоиспытателя расставляет Уильямс своих подопечных в разные пикантные ситуации. Вертит ими, ручки-ножки заламывает. А как вы, голубчики, поведете себя в этакой ситуации? И голубчики давай выписывать кренделя кто во что горазд. Целое Ватерлоо чувств. 

Антон Соя, Ольга Минина
Порок сердца
Да, такой кучи малы давненько не попадалось. Это уже даже не хитросплетения сюжета, а рубка в окрошку с последующим разметом за околицей. Под поэтическим и таким символистско-метафорическим названием кроваво щерится захватывающе-безобразный триллер. Впрочем, подобные упоенные фиксации на летально-сексуальной вакханалии, кипящей в недрах социума, традиционно обозначают скорее термином “трэш”. И явление это все упорнее протачивает себе дорогу в наше сознание, отталкиваясь от постреалистической чернухи, поэтики жесткой неустроенности быта, со временем неуклонно разрастаясь до метафизической монструозности цивилизации сексуально озабоченных каннибалов.
Как всегда, дело происходит где-то в неведомой провинции. Типа такого вы не видели. Откуда-то из города Колоколамска прибыла женщина со шрамами, которая ничего не помнит. У нее есть муж, дочь и пустота в голове, перемежаемая страшными видениями. Но вот, всем на беду, память к ней потихоньку начинает возвращаться. И понесся латиноамериканский сериал, крепко сбрызнутый кровью и сжатый до критической массы.
Чужие дети, неведомые родители, любовные параллелепипеды, обманутые мужья. Ночные клубы, монастыри, больницы. Инцесты, потери памяти, педофилия. Ревнивица с ножом. Бандит с пистолетом. Переодевания. Узнавания. Я твой сестра. Ты мой я. Просто каша из топора. Какая-то многоголовая гидра копошится ядовитым клубком в районе пояса.

Джованни Ребора
Происхождение вилки
Профессор Джованни Ребора профессионально занимается историей правильной еды. Точнее, его тема — “распределение продуктов и история питания высших классов”. Да, есть и такое направление науки в свободном мире. И, конечно же, высшие классы, по правилам этикета, питаются с ножом и вилкой и даже вилками. Но так было далеко не всегда.
Давно как-то приезжала византийская принцесса в средневековую Францию по каким-то там династическим делишкам и ужасно не понравилась тамошнему высшему свету. Была единогласно признана распущенной и невоспитанной жеманницей. Дело в том, что девушка ела вилкой, а не, как все честные христиане, руками. Ну на худой конец пристало использовать кинжал или черпак. Такой греховной изнеженности, как вилка, в тогдашней Европе себе не позволяли даже отпетые вольнодумцы.
Впрочем, очень быстро профессор про свою вилку забывает, как и об остальных подробностях сервировки. И речь заходит о деталях истории питания в неожиданном ракурсе. Выступая этаким Эйнштейном гастрономии, Ребора пускается по увлекательнейшим американским горкам перипетий социальной значимости тех или иных видов еды. Как и когда всевозможные икры, колбасы, спагетти превращались из наполнителя желудков “презренных плебеев” в изысканные кушанья знати и отчего вдруг потом возвращались обратно, вниз по социальной лестнице. Целая теория кулинарной относительности.



Партнеры