Восставшая Ада

Знаменитая РОГОВЦЕВА: “Когда умер муж, я считала себя самым несчастным человеком на свете”

15 июля 2007 в 17:12, просмотров: 328

Ее амплуа — героиня. И в кино, и по жизни. Героиня-дочь, героиня-жена, героиня-мать. Героиня-женщина. Видела много счастья, перенесла столько горя. А по-прежнему все так же женственна, так же иронична, так же независима и так же откровенна.

Но самое главное — снова востребована. В свои 70 разрывается между Киевом, Москвой и Питером. Снимается в кино, играет в антрепризах. Покой ей и не снится.

Награда нашла своего героя — как будто про нее. Родина наконец оценила. На днях юбиляршу, знаменитую советскую актрису Аду Роговцеву, наградили орденом “Герой Украины”. Москва поздравляет и свою героиню.

 

— Ада Николаевна, во-первых, с наградой вас…

— Спасибо, я счастлива.

— Значит, вас не нужно спрашивать: что такое счастье? Это когда дают “Героя Украины”?

— Боже упаси. Мне столько давали всего, ни о каких наградах я не мечтала — просто принимала с благодарностью, и все. Это не имеет ничего общего с настоящим счастьем. Счастлива я была дважды. Когда ждала мальчика и мне сказали: мальчик — и когда хотела девочку и мне сказали: девочка. Вот это счастье в чистом виде.

— Но вы ощущаете себя героем на Украине?

— Каким героем?! Это название ордена, только и всего. А я… Работаю просто, много работаю.

— Это замечательно или ужасно? То, что вы сейчас востребованы?..

— Позвольте, как может быть человек несчастлив, если он востребован?

— Может, вы не имеете возможности отказаться, но силы-то не беспредельны?

— Чепуха совершеннейшая. Нет сил — значит, сиди дома, болей. Знаете, вы мне напоминаете этих советских людей наших, которые считали, что в сорок лет женщина — старуха. Если тебе семьдесят и ты работаешь — значит, ты счастлива, значит, жизнь продолжается. Если не можешь выполнять эту работу — значит, найди другую. Человек должен работать, человек счастлив, если он может работать до последнего вздоха, — настоящий человек. Раневская, когда ее спросили, над чем вы сейчас работаете, ответила, по-моему, гениально: “Над собой”.

— Когда же будете на даче цветочки поливать?

— Да я только сегодня приехала с дачи, как раз поливала цветочки, мне это было приятно. У нас ведь не дача, а дом в деревне — уход за ним и за садом требует колоссальных усилий. Знаете, сейчас вспомнила. Стою как-то, разбрасываю навоз в тепличке. А мой внук Алешка, катаясь на велосипеде, кричит: “Адуся, хватит работать” Я ему: “Алешенька, ты получаешь удовольствие, катаясь на велосипеде, а я вот работаю — и получаю удовольствие”. Он мне: “Адуся, нельзя, разбрасывая говно, получать удовольствие”. Так вот я, наверное, из тех, кто получает удовольствие, разбрасывая… ну это самое...

 

* * *

 

— Раньше говорили, что смешливее вас нет человека, так часто хохотали. Сейчас?..

— Есть у Ахматовой такие слова: “Я улыбаться перестала. Морозный ветер губы студит. Одной надеждой меньше стало. Одною песней больше будет”. Вот я подписываюсь под ее словами.

— Можете подобрать слово, которое подошло бы к вашему нынешнему настроению?

— …Надежды.

— Надежда на что?

— Не надежда, а надежды. Поэтому не на что, а на очень многое. Без всякой расшифровки. Ну что — дети-внуки-бабаюки — как это расшифровать? У Леси Украинки есть такие слова: “Без надежды надеяться стану”. Вот это сродни моему.

— У вас имя редкое такое — Ада. А есть ваша коллега, ваша подруга — Рая Недашковская. Чего в вашей жизни было больше: ада или рая?

— Много было несчастья. Маму мою в 49 парализовало, пять лет она пролежала в постели, а в 54 умерла. Отец лишился ноги, у моего мужа, Кость Петровича, был туберкулез. У меня оба брата очень больные, один прошел две тюрьмы и умер парализованным… Если я вам буду дальше перечислять, что у меня было, у вас волосы встанут дыбом. Я никогда не была щадима судьбой, но хранима Господом. Что оставалось — выстаивать. Помогать, выживать.

— Были моменты, когда вы считали себя самым несчастным человеком на свете?

— Не единожды — когда умирали мои родные: мама, брат. Муж. Вот когда умер муж — это был уже предел...

— До сих пор не научились жить одна?

— Всегда живу одна, с детства. Как каждый человек. Если люди считают, что они живут вдвоем, втроем, впятером — они себя обманывают. Потому что человек рождается один и умирает один. И живет он — один. Он может просто отдавать свои душевные щедроты кому-то, может не отдавать — это уже его личные качества. А живет все равно один: и хороший человек, и плохой; и дающий, и берущий. И в браке живет один, и вне брака; и с детьми, и без детей. Один человек, я пришла в мир — одна.

— Но когда рядом близкие, ведь легче.

— Легче — да, но это уже другой вопрос.

— О Кость Петровиче Степанкове, вашем муже, наоборот, говорили, что совсем не легкий человек, что сильно пьющий. Он был деспотом в семейной жизни?

— Боже упаси, он был мягкий, добрый, нежный, мудрый, талантливый, замечательный человек.

— И вы скажете, с ним было легко?

— Вообще ни с кем не может быть легко. Ну с кем легко — рождается маленький ребенок, с ним легко? Пока его выкормишь, пока он будет какать-писать тебе в рот почти. И орать, и не пускать на работу, и не давать возможности выспаться, и дальше, и дальше, и дальше. Даже с животным не всегда легко. Вот у меня кот с балкона выпал, дурак такой, сейчас ползает полупарализованный по дивану, лечим его, на капельницу возим, три операции прошли. Как думаете, легко мне с ним? А он любимый…

— Но вы погладите его, и он будет счастлив. А есть такие слова, которые мужу своему вы при жизни не сказали и сейчас жалеете об этом?

— Нет, я все сказала. И он мне все сказал.

 

* * *

 

— Ада Николаевна, скажите, вас легко обидеть?

— Меня? Меня обидеть нельзя вообще. Если человек меня раздражает, или он мне не нравится, или он глупый, или деспотичный, или наглый, или уж не знаю что — я отхожу в сторону и прекращаю общение. Мгновенно, в долю секунды.

— Просто вы не раз называли своим любимым режиссером Виктюка, а ведь он на репетициях бывает ужасен: может так приложить, и матерком даже.

— От любимых я не ухожу. Да он никогда и не обижал меня. Просто таким образом он может привести тебя в состояние стресса. Сознательно. Для того чтобы добиться той или иной эмоции, добиться того, что он хочет и что должно быть.

— Обида обиде рознь. Еще недавно газеты кричали, что Роговцеву выдавили из театра, постановок ее театральных Киев не принимает, она получает мизерную пенсию, к ней плохо относятся…

— Мне дали “Героя Украины” — как ко мне относятся? А пять лет назад — “Княгиню Ольгу”, один из самых высших орденов. Я всегда была обласкана, наделена, награждена. Просто есть какие-то повороты судьбы, которые не обойдешь. И я смирялась с этим.

— А говорят, вы были активной участницей “оранжевой революции”.

— Нельзя не быть с народом в унисон. А тогда у нас было одно дыхание и одна надежда.

— В Москве в 91-м у людей тоже было одно дыхание и надежда. А потом наступило разочарование. Вы еще не пожалели ни о чем?

— Я не могу разочаровываться, потому что я достаточно трезвый человек. Когда весь народ, вся интеллигенция, все мыслящие люди вдруг получили такой шанс стать людьми — они попытались ими стать. И я была в их числе. О чем жалеть?

— По-прежнему поддерживаете Ющенко?

— Ну как я могу его поддерживать? Под руки, что ли, или как? Просто он очень хороший человек, я в этом уверена.

— Может, потому что вы с ним друзья?

— Боже упаси, какие друзья? Мы с ним встречались в жизни раз десять всего. Просто когда он был директором Национального банка, в числе многих артистов приглашал и меня. Может быть, чаще, чем кого-то другого, — вот и все. А когда умирал Кость Петрович, Ющенко зашел с ним попрощаться. Я обожаю Виктора Андреевича, но каким образом я могу сказать, что он мой друг? Вы мой друг, вы мне нравитесь, но это что, дружба называется?




Партнеры